Сказки и притчи ведьмы Хуанны

У Царя

Явился Илья к Царю и с порога молвит:

– С Чудищем биться желаю! Только невесту мне выдай накануне!

А Апогей в ответ:

– У мя таких желающих как ты вагон и тележечка, на каждый день записаны, щас гляну и для тебя окошечко! Вот, смотри, в среду как раз свободно, в полнолуние никто не заявился! Записывать? – из-под очков ехидно зыркнул Царь.

– По рукам, – отвечал Илья.

– Токмо невесту раньше битвы не выдам, не таков закон у нас, да и что ж если я всем жаждущим накануне битвы по невесте выдавал, у мя полцарства вдов, да порченных уже было б, – покачал головой Апогей, – Да, и эвоно, Глашка носом от тя воротит…

– А мне Глашка не надобна самому, – гордо вскинул нос Илья, мне Алёнка ведунья-колдунья приглянулась!

– Алёнка-Палёнка? – всплеснул от неожиданности Царь, – так она ж старуха древняя, по что она тебе сдалась, дурень ты этакий?

– Не твои, царская душа, уж это заботы, желаю – и всё тут! – встал в позу гордую, да богатырскую Илья.

– Понимаешь, желает он! – Выбрал он! – возмущению царя не было предела, Апогей нервно ходил туда-сюда:

– А что я ей не указ, она колдунья вольныя не подумал? Так что сам с ней решай – полюбовь у вас, али что. Я к энтому касательства не имею! Без меня как-то сладится у вас или нет – не моё дело. Ты мне Чудище победи, раз обещал!

– Это ты, Ца-Ца-Царь, здоровски придумал! Мне значится, Чудище победить, тебя от ирода треклятаго избавить, а ты что, по что? Ни Глашку, ни Алёнку выдать не могёшь. Чем рассчитываться поди станешь за услугу такую грандиозную?

Царь от наглости этакой молодецкой аж на трон присел, что корона набок съехала и призадумался.

Советники тут как тут, обступили царя, зашептали, зашипели что-то.

– Мне тут докладывают – ты в сговор с Пашкой, меня так скоро схватит Кондрашка, вступил? Отвечай?

– Насочиняют твои мудрецы, – хмыкнул Илья, – ты с темы-то не сворачивай – чем расплачиваться станешь? Полцарства готов отдать?

Пуще прежнего советники зашипели, зашушукали за спиной Апогея.

Царь подбоченился, встал с трона и наконец, понимая, что нужно ему как-то держать марку и гордость за своё царство и царствование, выступил с финальной речью:

– Итак, битву назначаю на среду! Коли победишь Чудище страшное – бери в моём королевстве, всё что пожелаешь – хоть Алёнка то будет, хоть злата мешок – но токмо, что на коня свово погрузишь! Такова моя царска воля, ослушаться никто… не сметь! – Громогласно заключил Апогей.

– Эх, лады, – покуражился Илья на прощание, – эх, ты царска морда, бздишь-таки, что одолею я Чудище, а то б и полцарства пообещал бы…

– Так это Дела Государственного значения, тут требуется учёт и осмотрительность, не могу опрометчиво царствами раскидываться, на то я и Царь, важныя персона, Богом даденая – осторожным должён быть с такими залётными ушлыми дельцами-молодцами, как ты… Что ты там за пазухой припрятал, почём мне знать.

Среда. Побоище, то есть битва лютая

Пашка, как и сговорились, соорудил к среде новую Волшебную Ватрушку. Но не простую, а такую как Илья попросил, с секретиком. Внёс в неё мастер конструктивные доработки по просьбе богатыря хитроумного.

Закат ещё догорал алой краской, когда собрался на главной площади народ, сам Апогей на балконе своём царском с биноклем восседает – все готовы к зрелищу.

Оркестр потихоньку играет:

– Щас прольётся чья-то кровь, щас прольётся чья-то кровь… Там-там… Щас прольётся чья-то кровь…

Токмо Илья невозмутимо посреди площади стоит на коне боевом, да в доспехах ратных. Ириску из мешочка заветного развернул, да за щёку сунул для пущей храбрости.

Но Чудище на бой не вызывает…

Площадь ещё не отмыли от крови предыдущего смельчака-претендента на геройство.

А Чудище, само огромное, страшенное взглянуло на всё это действо, да плюнуло: с Ватрушкой своей забавляется при всём чЕстном народе.

Апогей на троне своём царском изнывает:

– Ну, когда ж он начнёт??? Почему же он так тянет???

Советники сами все глаза проглядели и лишь плечами пожимают заворожённо.

И тут видят они – подвозит Матвей Ухогрей («помощник» значится) Илье Ватрушку Волшебную, да новёхонькую. А та жемчугами переливается и золотом на солнце играет, место причинное у ней напомажено самою яркою помадою.

Ватрушкой Богатырь машет вовсю, да приманивает Чудовище озорное. А она вся жемчугами расшита, прям-таки – шик, блеск, красота. Богатая, яркая и привлекательная.

Только Чудище не шелохнется – ноль внимания, своими делами занято, важными.

Тогда уже выступает с новой Ватрушкой в руках Илья на центр площади, да окликает Чудище, сам поражённый своей смелостью и храбростью, да зычностью своего баритона:

– Зырь, нечистый, трижды клятый, хмарью весь помятый, что у меня есть! Покруче твоей будет! Вступай в бой со мной честный, да отвоюй сию прелесть у меня! А! Ну, попробуй!

Чудище зыркнуло в сторону гнусного окрика и замерло, аж прекратило свои телодвижения с Волшебной Ватрушкой, давно потрёпанной изрядно уже.

Рявкнуло, тявкнуло что-то в ответ и ринулось молнией отбирать у Илюхи новенькую забаву.

– Вступай в битву лютую, чудище #банутое! – Только и успел выкрикнуть Илья, как Чудище устремлённо накинулось на такую дорогую и богатую вещь, совсем не замечая мелкого богатырика на своей лошадёнке, да мечом булатным размахивающего. Потому как меч энтот ему, Чудищу только для щекотки:

– Ах-ха-ха, – и со злобным рыком, Чудище выхватило новую Ватрушку у Ильи, да так что Богатырь на коне аж завертелся как юла на помосте.

– Эх, отдал, дурень, – запричитал царь Апогей, который всё время вскакивал со своего трона, уже всамделишно болея за Богатыря нездешнего, – а такая Ватрушка справная была, эх загляденье! Хоть бы дал мне разок попользоваться! Дурачок! План свой хитроумный не раскрыл. А я б его направил, куда нужно! Мудростью и лукавством своим царским…

Народ тоже разом ахнул. Кто жалел Илью, что так опростоволосился и поддался Чудищу, а кто и был удивлён, что тому покуда живым удалось остаться. Схватка-то по факту состоялась – богатырь не ушёл с поля брани, но и Чудище не повержено.

Пока народ вот так волновался, а Апогей волосы на бороде своей от досады рвал.

В эти минуты людского замешательства – накинулось, естественно, Чудище не на Илью, а на Ватрушку новую, да справную. Но как только начало её сношать – как завопит неистово, как дурниной в голос заголосит – не все и поняли, что случилось.

Чудище кровищей истекает, на площади валяется, пощады просит, а Илья вокруг него с мечом булатным ходит, да отповедь читает:

– Вот те раз, что ж ты девок нашинских портил, царство в страхе держал!.. Ай-я-яй! Не хорошо так!

А Чудище ему голосом тонюсеньким, да вежливым (откуда только вежливость взялась) отвечает:

– Не губи ты, батько Илья! Смирный стало быть стану я, но жизни не лишай, прошу! Пощади! Буду верой и правдой служить при дворе, хоть мешки таскать, хоть детишек катать! Только не губи, прошу!!!!!!!

Жалобно заскулило Чудище.

– Не у меня пощады проси, у Царя Апогея, проси. Его царство ты мучал и истязал столько лет, девок прекрасных губил, монастыри и устои рушил. Ему решать.

А Апогей руками машет, не знает радоваться ему или нет. Советники как один все молчат, то ли воды в рот набрали, то ли языки прикусили, то ли вообще не поняли толком, что перед ними сейчас произошло.

Наконец один из них оклемался малёха и зашептал царю скороговоркой:

– Отрубил ему конец, вот такой вот в сказке молодец Богатырь Илюшенка Душенка! Видать, энти заморские смекалистые богатыри сделали Ватрушку-Ловушку, подменили её и Чудищу раз, чик и откусила поддельная Ватрушка член, да и всё хозяйство евоное! Вот и стало Чудище безобидным отныне. Хитростью и лукавством победил Илья.

Вступил в разговор ещё один оттаявший советник, смекнув, что было сейчас перед ним:

– Но по сути договора – битва была, но Чудище живо, пусть и повержено морально. А Илюшка-то парень с душком оказался, эвоно как всех обвёл вокруг пальца.