Верила в чудо. Сборник рассказов и поэзии

Из тамбура через новые металлические двери прошла на лестницу. Какой узенькой она ей показалась! А когда-то была широкой и шикарной.

Ступени, затёртые временем, потеряли свою былую статность, перила напоминали деревяшку, многократно окрашенную и потерявшую свою былую форму из-за срезов и сколов. А какие прежде это были перила! Почти как на парадных лестницах музеев и театров. Стены лестницы по-прежнему были окрашены по уровню ограждения, но в странный зелёный цвет. На промежуточных площадках горели лампочки. Они загорались, как только она приближалась к площадке и гасли с её отдалением.

Третий этаж. Остановилась у окна. Провела рукой по подоконнику. Перехватило дух. Словно коснулась чего-то очень важного, почти живого.

А окна всё те же? Или давно не те? Почему тогда так волнительно? Так тревожно… Так трепещет сердце в груди… Так не хватает воздуха. Почему похолодели руки, и в коленях дрожь? А к лицу подступил жар? Всё дело в воспоминаниях? Или здесь по сей день витает дух того времени? Того дня? Тех минут? Тех мгновений?

И картинка словно ожила. Как в кино, когда герой переживает воспоминания.

Вот она поднимается по лестнице наверх, возвращаясь домой после занятий. На улице весна – и она в лёгком платьице. И ей нравится, как оно движется, пока она поднимается. Туфельки на невысоком каблучке стучат по площадке и гранитным ступенькам, как в песне, которую очень любит слушать мама. Волосы, убранные в хвост, колышутся в такт каждому шагу из стороны в сторону. Настроение хорошее. Всё замечательно. Потому что скоро каникулы. Потому что скоро лето. И потому что она влюблена.

Она улыбается и напевает придуманную на ходу песенку. Эта песенка о счастье.

Её сердце сбивается с ритма, когда она только начинает думать о Нём. А когда она видит Его, её словно подхватывает ветром и отрывает от земли. И уносит высоко, до самых звёзд. И там, наверху, меж звёзд, звучит удивительно красивая музыка. И она танцует под эту музыку в платье, как у сказочной принцессы, в туфельках, как у Золушки. И её волосы, завитые в золотистые локоны, развеваются в танце. И всё это красиво и волшебно! Аж захватывает дух.

Она поднимается. Он сидит на подоконнике. На этом самом подоконнике, у которого стоит она, уже взрослая. Уже всё знающая и понимающая. А тогда просто глупая, влюблённая девочка.

– Привет! – чётко и ясно слышит, как тогда.

– Привет, – замирает, улыбаясь во весь рот.

– Чё такая счастливая? Экзамен сдала? На пять?

– Ага, – мотает головой и продолжает улыбаться.

– Вечером-то свободная тогда?

– Да, – опять кивает головой, как болванчик.

– Пошли в кино? Я билеты купил.

– Пошли, – смотрит на него широко открытыми глазами.

– Тогда жду, здесь в половине пятого. Кино на шесть. И, да, поздравляю!

– Спасибо…

И она уже не просто поднимается по лестнице. Она летит, почти не касаясь ступеней. Она парит, как в невесомости. Она плывёт в этой невесомости. Она хочет кричать очень-очень громко и одновременно плакать навзрыд от счастья, но ей не хватает воздуха и голоса.

Глупая. Глупая девчонка. Настолько глупая в своём счастье, насколько только это возможно.

Она ещё не знает, что он её предаст. Предаст её любовь, её надежды. Перечеркнёт всё одним махом, одним словом… Так просто… Настолько же просто, как в тот вечер после кино скажет: «Люблю». Предаст, ранив холодно и жёстко. Ранит так глубоко, что рубец этой раны по сей день даёт о себе знать, хоть уже и не так болит, как тогда.

На глаза накатились слёзы. Глупо. Как глупо…

Достала платочек из рюкзака. Вытерла лицо. Быстро, почти бегом спустилась по лестнице вниз. Вышла на улицу. Огляделась. «Посмотри. Здесь давно всё по-другому. Давно всё чужое! Это место давно уже никак не связано с тобой. Прошлое должно остаться в прошлом. Отпусти его, – почти вслух проговорила она, – отпусти».

– Отпускаю! – громко во весь голос прокричала. – От-пу-ска-ю-ю-ю-ю!