Сказочный пассаж

– Не дыши! – немного запоздало предупредила я.

Мужчина молча схватил меня за руку и потащил в проход. Мы заползли за заснеженные кусты возле ближайшего дома и угрюмо смотрели, как наши преследователи пробежали мимо нас.

– Признайся, Оксана, ты профессиональнаяубийца? – сердито вопросил Пётр.

– Почему это я убийца? – начала раздражаться я.

– Потому что после встречи с тобой крайне сложно выжить.

– Я не имею никакого отношения к происходящим событиям. Я просто пыталась вернуть потерянную вещь, – это была моя последняя попытка спокойно объяснить произошедшее.

– Если бы ты не убежала из салона – ничего бы не случилась, – прорычал Пётр.

– Если бы ты не орал на меня – я бы не убежала!

– Ты вернула мне обратно часы с проклятием, которое я не мог снять четыре года! Откуда мне было знать, что это не козни Ведищевой?!

– Ты мог спросить об этом у меня! Откуда мне было знать, что какой-то дурак может просто взять и выкинуть золотые часы!

Мы злобно уставились друг на друга.

Первым из яростного транса вышел Пётр:

– Пойдём.

– Куда?

– Подальше отсюда.

– У тебя есть телефон?

– Нет, конечно. Погоди… ты что… ты до сих пор не поняла, куда попала?

От мучительных раздумий меня спас приближающийся топот. Опять?! Судя по звуку – преследователей стало больше.

– Ох, на беду ты мне попалась, Оксана, – простонал Пётр и достал из кармана синий камешек, который тут же бросил о землю. По воздуху поплыло синее марево, и медленно, словно на зависшем компьютере, начала меняться картинка.

Мгновением позже мы стояли в маленькой комнатушке. На полу навалены друг на друга мешки с мукой, на большой дубовой столешнице – разной величины скалки, железные формочки и банки. Пахло сдобой.

Не моргая, уставилась на мужчину, который устало опёрся об стену и будто бы в порыве немого отчаяния прислонил руку к переносице и закатил глаза к потолку.

– Что это сейчас было? – из моего рта вырвался писк.

Некоторое время помолчав, Пётр с укоризной посмотрел в ответ:

– Забулдыжка это, Оксана Степановна.

– Дым в питейной был галлюциногенным?

– Страшно? – вдруг с пониманием вопросил мужчина, а потом не дожидаясь, сам же и ответил: – Не бойся. Сейчас успокоится немного Лариса, проведу тебя в верхний Петербург, там спокойно вернёшься домой. А в процессе постараемся проклятье снять.

На глазах снова появились слёзы:

– А сейчас мы не в Питере?

– В Питере, – уже с сочувствием добавил Пётр, – только в нижнем.

– Мужик, ты болен… Тебе помощь нужна, – отстранённо услышала собственный всхлип, – и мне помощь нужна.

– Мы сейчас в пекарне Олега, – попытался поменять тему Пётр, – у него их целая сеть. Только в этой стопырик наколдован – мажью ауру прячет. Выгляни в окошко, Степановна. Только сильно не высовывайся.

На закромах сознания уловила обидную вещь – Оксаной Степановной называет, только когда хочет подколоть.

Сопли и слёзы утёрла прямо рукавом чужого пальто, совершенно не заботясь о том, как выгляжу со стороны. Достала из кармана брюк телефон и снова попыталась поймать связь – бесполезно.

Не сводя подозрительного взгляда с мужчины, который уселся прямо на пол, оперевшись о стену, – проследовала к низенькому окошку. Словно шпион, встала у стены и одним глазком выглянула на улицу.

Снег, сугробы, ночь… ничего не обычного. Кроме кареты, упряжённой двумя лошадками. И идущих по противоположной дороге костюмированных мужчин. И дворца напротив. Что это за здание такое? Почему впервые его вижу? Горгульи?

Но самым удивительным был свет от фонарей. С самим фонарём всё в порядке. А вот свет… свет буквально провожал прохожих до следующего фонаря. Передав коллеге – огонёк возвращался на прежнее место.

– Пётр, мне нужна помощь. – Из моей груди начали выходить сдавленные всхлипы. – У меня снова галлюцинации.

– Ты можешь хоть ненадолго оторваться от своих надуманных проблем и заняться решением настоящих? – раздражённо спросил мужчина. – Ты, кажется, мне ногу сломала.

Только в этот момент наконец развернулась и увидела, как Пётр рассматривает свою разутую ногу.

– Ну хоть бы по разным стучала! Нет, со всей дури и по одной.

– Я думала, что ты убить меня хочешь!

– Не искушай, Степановна, – сетовал Пётр.

– Я, вообще-то, врач. Дай-ка посмотрю.

Подошла к мужчине и опустилась на колени, хорошенько прощупала стопу и легко надавив, согнула.

– Перелома нет. Жить будешь.

– Буду, – буркнул мужчина, – главное, по ноге каблуком больше не стучи.

– А когда… когда можно будет домой вернуться?

– Когда все немного успокоятся. Шум ты подняла знатный.

– А кто такой этот Баженов?

– Глава первой купеческой гильдии. Начинал с соли, а сейчас торгует драгоценностями, мёдом и лошадьми. Но это по чину. А по слухам, приторговывает людьми.

– Святые отцы проповедники!

– Кто?

– Неважно. Ты-то сам, кто есть? Тоже купец?

– Пособник я.

– Это кто? – От волнения и подступающей истерики я стала не на шутку разговорчивой.

– Законник, поверенный, правовед – что-нибудь из этого понятно?

– Понятно. Юрист значит, – уселась на пол рядом с Петром.

– Дай-ка руку, Степановна. Если ты не против, попробую сначала решить свою проблему.

– Ты вроде как спас меня. В качестве благодарности, так уж и быть, держи, – снисходительно протянула руку, незаметно приметив, что у мужчины начала дёргаться бровь.

Взяв в руки мою кисть, Пётр закрыл глаза, и перед моим взором, словно с включённого ночника полился тёплый золотистый свет.