Мёртвые подписи. Нуарный детектив из сибири

– Серёжа? – голос Юльки потеплел. – Ты тоже там?

– Ага, – сказал он. – Я в роли хромого свидетеля и художника по чужим лицам.

– Прекрасно, – сухо ответила Юлька. – Я, значит, буду психологом по вашим глупостям. Дверь закрою, чай поставлю и спрячусь в угол, чтобы не мешать героизму.

– Только без героизма, – отрезал Пека.

– Поздно, – сказала Юлька. – Вы уже позвонили.

Связь оборвалась, и Наташка нервно усмехнулась:

– Юлька – единственный человек, который может тебя унизить вежливо.

– Она психолог, – Терещ пожал плечами. – Это её служебное оружие.

Подъезд Юлькиного дома встретил их классикой: лампочка либо горит как прожектор, либо не горит вообще. Сегодня горела – ярко, подозрительно, будто кто-то заранее выставил сцену.

Пека припарковался не у самого подъезда, а чуть дальше. Терещ понял: подполковник не любит «идеальные ситуации» – он любит запасные варианты.

Они зашли в подъезд, поднялись. Терещ в середине лестницы поймал себя на мысли, что злится на своё тело. Не на боль – на темп. В такие моменты он вспоминал прошлое: как мог бежать, драться, таскать вес. Теперь он тащил только одно – упрямство.

Юлька открыла почти сразу. Домашний свитер, волосы в пучок, лицо – рабочее. У неё было то самое выражение школьного психолога, который за день видел три драки, один нервный срыв и пять «мама меня не понимает», и теперь смотрит на взрослых как на детей с дорогими проблемами.

– Так, – сказала она вместо приветствия. – Вы кто такие и почему вы пришли ко мне с театром?

– Мы семья, – сказала Наташка. – С осложнениями.

– Я вижу, – Юлька впустила их. – Проходите. И разувайтесь. Если вас будут убивать, пусть хотя бы без грязи на линолеуме.

– Юль! – Терещ не выдержал и хохотнул.

– Что? – Юлька подняла бровь. – Я рациональная. У меня дома порядок, а в вашей жизни – нет.

Наташка села на кухне и схватилась за кружку, как за якорь.

– Рассказывай, – сказал Пека. – По порядку. Без театральных «в первой сцене я страдала».

– По порядку скучно, – буркнула Наташка. – Но ладно… У нас пропали печати, папки, грим. Потом ко мне подошёл тип и сказал «не усложняй». Потом в курилке услышала: «лицо сделаем, документы подгонят, нотариуса подвинем, портрет уже заказан». И фамилию.

Терещ достал фото и положил на стол.

Юлька посмотрела и поморщилась:

– У него лицо как у человека, который в анкете пишет «характер спокойный», а потом режет людей в очереди.

– Вот! – Терещ ткнул пальцем в фото. – Оно «правильное». Слишком.

Пека кивнул:

– И слишком удобно. Портрет заказан заранее – значит, кого-то заранее готовят «умереть» на бумаге.

Юлька медленно поставила кружку.

– Петь, – сказала она. – Я сейчас спрошу как психолог. Ты уверен, что ты не накручиваешь?

– Юля, – ответил Пека. – Я не накручиваю. Я считаю вероятности.

– Вероятности чего? – спросила Наташка.

Пека посмотрел на неё так, как смотрят на человека, которому не хочется говорить плохие слова.

– Вероятности того, что вас захотят заткнуть.

Терещ вдруг услышал снизу звук двери. Потом шаги. Ровные. Не торопливые, не ленивые – целевые. Он поймал себя на том, что уже различает такие шаги на слух: это не «сосед за хлебом». Это «к вам».