Уроки магии

– Так лучше? – мы уже стояли на твердой почве. Как приятно было ощущать под ногами землю и знать, что я не разбился, а дерево больше не растет. Оно снова стало прежних размеров. Более нормальных, должен я сказать. Так мне больше нравилось. Но кто же стоял рядом.

Я обернулся и ощутил себя так, будто меня ошпарили кипятком. В тени дерева стоял и улыбался мне Магнус. Странно, но при свете дня он показался мне еще более зловещим, чем ночью. Возможно потому, что его глаза напоминали о тьме. Они стали черными, как ночь и сверкали, словно говоря: сейчас яркий день, но мгла спряталась в тени, к вечеру она снова завладеет миром, и вместе с ней я опять приду к тебе, чтобы искушать.

Его странные речи подтачивали меня, как вода камень. Еще прошлой ночью они произвели сокрушительную реакцию, начали разрушать все мои представления о жизни и мире, но я боялся признаться в этом даже самому себя.

Вроде бы я собирался задать Магнусу множество вопросов, но сейчас, когда он так неожиданно оказался рядом, все они вылетели у меня из головы. Былые намерения стали вдруг неважными. Я смотрел на его седые волосы, остриженные под каре, белые брови и такие же белоснежные ресницы над черными блестящими глазами. Казалось, что с их кончиков сейчас упадут снежинки. Концы волос чуть вились, напоминая морозный узор. А абсолютно молодая здоровая кожа на щеках покрылась румянцем. Он выглядел таким молодым и в то же время всезнающим. Я опять стушевался в его присутствии, а неестественно длинные, на этот раз унизанные бесчисленными кольцами и перстнями, пыльцы хищно потянулись ко мне.

Я отпрянул, и Магнус коротко рассмеялся. Одет он был иначе, чем ночью. Бархатные бриджи, высокие щегольские сапоги, расстегнутый на груди красный дублет и короткий с алой подкладкой плащ – и никакого напоминания о том, что он принадлежит к касте звездочетов. Разве только символ в форме очерченной кругом звезды висящий на цепочке у него на шее. Такие символы называют пентаграммой. Где-то я уже видел их. Наверное, в той же самой книге, которая меня так привлекла.

Было странным то, что Магнус не носил при себе никакого оружия, будто и так с голыми руками чувствовал себя достаточно защищенным и от грабителей, и от медведей, и от волков. Ну, ведь он же маг, если верить его утверждением. А для мага естественно обороняться лишь с помощью чар. Зачем ему шпага? Хотя все дворяне обычно носили ее при себе, даже если не собирались пускать ее в ход. Так было положено. Может, Магнус вовсе и не дворянин, хоть и вел он себя довольно горделиво. У него были стать и манеры аристократа, но какая-то диковатость сводила это ощущение на нет. Мог ли он охотиться в лесу без лука и арбалета, раз уж он маг? Такие примитивные вещи, наверное, не требуются тому, кто и так с помощью колдовства достанет себе все, что захочет. Разве только для маскировки. Любопытно, скрывает ли он от людей то, что он маг или конспирация давно уже стала для него лишней?

– Хочешь, я научу тебя не бояться высоты? – он вновь потянулся ко мне.

– Я и так не боюсь.

– Ага, – он издевательски хмыкнул.

Мои щеки залил румянец стыда и поспешил отвернуться. Да, он прав, дерево чуть меня не убило, но разве я знал, что оно волшебное.

– Я был прав, ты действительно еще совсем не умеешь использовать свои таланты, – Магнус танцующей походкой двинулся ко мне. – Ты даже не подозреваешь о том, что они у тебя есть.

– Допустим, мне они и не нужны, – я хотел достать стилет и ударить им по коре дерева, но сдержался, сообразив, что результат может оказаться непредсказуемым. Я не хотел, чтобы его ветви прямо сейчас меня задушили.

– А если бы я не оказался рядом…

Об этом мне не хотелось и думать, но признаваться ему в своих сомнениях я не хотел. Оставалось лишь надеяться, что он не может читать мои мысли. Но он как будто мог.

– Решайся, малыш, и я научу тебя летать.

– Летать? – заявление показалось мне абсурдным, но я вспомнил, как его руки обвились вокруг меня там на высоте. Как он мог очутиться там, если не мог летать. Он ведь подхватил меня, когда я уже падал. Да, похоже, в его словах есть резон.

– В это сложно поверить, да? – он оказался совсем рядом. Вьющаяся белая прядь упала ему на лоб. Мне вдруг захотелось отвести ее ему за ухо и проверить, не окажутся ли его уши заостренными, как у эльфа.

Откуда-то издалека донеслись звуки множества голос, музыка, трубы герольдов и охотничий рожок. Все это вдруг показалось мне слаще райского пения.

– Не слушай, – Магнус поспешно оттащил меня в сторону, пытаясь при этом зажать мне уши.

– Ты, что с ума сошел?

– Нет, но ты сойдешь, если будешь слушать, а я вовсе не хочу, чтобы мой будущий ученик сошел с ума.

– Кто тебе сказал, что я согласен стать твоим учеником? – я во все глаза уставился на проезжающую мимо нарядную кавалькаду и уже не мог больше вымолвить ни слова. Нечто подобное я уже видел во сне, но тут все происходило несколько иначе. Кроме мужчин в ярких зеленых дублетах процессию сопровождали и женщины. При чем какие! Таких модниц и красавиц сложно было себе вообразить, но с каждой из них что-то было не так. Из-под островерхих колпаков и вуалей вылезали какие-то странные существа. Украшения в виде увитых жемчугом рогов на их головах казались живыми. Даже их платья будто сшиты из листьев и цветов. Прозрачные или цветные накидки за их спинами трепыхались, как настоящие крылья. Издалека они и казались крыльями, будто живые существа на спинах у дам. Я засмотрелся, особенно увидев девушку в белом наряде, сделанном целиком из цветов мирта.

– Свадьба фей, – холодно прокомментрировал Магнус.

– Что? – за спиной герольда, шедшего последним я вдруг увидел ее одного кавалера, которого будто и не было раньше. Он словно вырос из чьей-то тени и последовал за процессией. В отличие от другие он не был одет в зеленок. Его прическа напомнила мне мою собственную. Каштановые волосы вились, чуть касаясь стоячего ажурного воротника. Камзол был тоже такого же покроя, как у меня, только не шафранового оттенка, а черный. Перед тем, как кавалькада скрывалась вдали, юноша обернулся и его глаза злорадно сверкнули. Мне пришлось опереться о дерево, чтобы не упасть. Это было мое собственное лицо, которое улыбалось мне со стороны.

– Не смотри! – вновь предостерег Магнус, который поддерживал меня, не давая упасть, но я уже не мог оторвать глаз. Райские голоса и музыка, достигшие моего сознания, превратились вдруг в какой-то зловещий гул. Мне стало дурно. Чудесная процессия давно уже исчезла, будто растворилась в лесу, а я все еще не мог прийти в себя после увидено.

– Какой же ты слабонервный, – буркнул то-то сверху. Это был все тот же гнусавый голос, который дразнил меня и до этого, но я уже больше не обращал на него внимания.

– Что все это значит? – я только сейчас сопоставил реальность с моими снами и с сожалением подумал, что не увидел юноши из моего сна. Кавалькада прошла мимо, но кавалера, который испугал меня и одновременно восхитил, в ней не было. Меня охватило чувство, похожее на тоску. Но говорят, что все, кто однажды хоть мельком увидели фей, начинают потом так сильно тосковать по ним, что жизнь становится им не мила. Так что мое теперешнее состояние вполне объяснимо и естественно. Нечего валить все на образ из сна. Или его отсутствие.

– Близнец может встретиться тому, кто скоро умрет, – прошептал Магнус тихо и ехидно. Его язык, как змея, лизнул мне ухо.

– Отстань, – я вырвался из его крепкой хватки и пошел прочь. Он даже не попытался меня преследовать. Напротив он прислонился спиной к волшебному дереву так, словно не боялся его фокусов. Что б оно его раздавило. Наглец был уверен, что я все равно потом стану искать его сам. Это уверенность исходила от него почти ощутимыми волнами и довольно сильно ранила мое самолюбие. Я дворянин, а не левретка. Я не стану ничьим учеником и не буду бежать ни за каким хозяином или наставником. Все мои наставники ушли в прошлое вместе с детством. Они давно вознаграждены, уволены, получили хорошие рекомендации и отбыли восвояси. Теперь я сам себе хозяин.

К полудню я вышел на лесную поляну. Здесь было тепло, солнечно и приятно. Меня привлекла свежесть воды. Рядом протекал ручей, а полуденный зной вызвал у меня жажду. И я пошел на звук текущего по камням потока.

Вместо того, чтобы зачерпнуть пригоршню воды и напиться, я глянул в ручей, и мне показалось, что я вижу, как мое отражение раздваивается, будто в воду кроме меня смотрит еще и мой близнец. Но ведь у меня же нет близнеца. Я даже обернулся через плечо, чтобы это проверить. Как одно отражение может отделиться от другого и смотреть на меня ясными глазами праведника, в которых вдруг промелькнуло что-то коварное. Это не мой взгляд, но лицо мое. Точно такое же, как и то, которое отражается рядом. Второе отражение вдруг подмигнуло мне. Оно будто хотело сообщить что-то, но лукавило. Наверное, у меня солнечный удар. Я передумал пить из ручья и присел рядом на берегу, подальше от воды. Мне не хотелось снова глянуть туда и увить раздвоенное отражение, будто из-под воды на меня смотрит некий речной дух, полностью скопировавший мои черты.

– А он довольно миловидный.

Я и сам мог это признать. Трава, на которой я присел, вдруг показалась мне жесткой и колючей. Я понадеялся, что кроме клевера и ромашек в ней не прорастает еще и репейник. Ощущение было таким, что подо мной кто-то нарочно раскидал иголки. Красавица в зеленом присела рядом, напоминая шуршанием юбок о шелесте листвы. И вот это уже был куст, растущий у ручья.

Тебе все мерещится, Винсент, пожурил я сам себе. Или кто-то нарочно шутит надо мной. Это ведь так интересно дразнить дурачка. И весьма занятно. Я ведь всему верю.

– Будем знакомы, я Клея, – и вновь это же не куст, а девушка.

Я не решался пожать протянутую мне руку, опасаясь, что она прямо в моих пальцах снова превратиться в ветку. После минутного колебания я взял и поцеловал ее. В ноздри мне ударил резкий запах листвы, но веткой рука не стала. Только тоненькие зеленые жилки пробежали под кожей, напоминая о листьях.

– Зачем ты лез на мое дерево?

– Твое дерево? Здесь все принадлежит моему отцу, а значит мне.

– Да, что ты. Мой народ жил здесь еще задолго до того, как ваши предки вторглись на эту землю. – Вы сами здесь гости.

– А кто же тогда хозяева?

Она повела зелеными бровями. Ярко-изумрудные дуги красиво сочетались с белой кожей, от которой веяло ароматом мирта. Ее глаза меняли цвет от карего до желтого и даже совсем белого. Это были тона коры дерева и цветов, которые могут на нем расти. Она сочетала в себе всю гамму своих владений. Ну вот, я уже признал, что это ее владения, а не мои. Стоило появиться девушке, и я охотно признал себя нищим. Пусть забирает все, что у меня есть, ведь она так красива. А если налетят еще и ее подруги. Требуя себе то одно дерево, то другое, то поляну, то луг, то ручей. Тогда и мой отец уж точно разориться.

Клея провела рукой по моему распахнутому камзолу в том месте, где должно было биться сердце, и внутри у меня все затрепетало. Казалось, что по моей белой батистовой рубашке скользят не пальцы, а тонкие прутики. Не удивлюсь, если на ткани останется зеленый лиственный сок после этого прикосновения.

Клея больше не смеялась. Она смотрела на меня серьезно и задумчиво.

– Поклянись мне, что остановишь людей, если они однажды захотят срубить мое дерево, и, возможно, когда-нибудь я тебя отблагодарю.

– Как скажешь, – я даже не спросил, почему она, хозяйка этих владений, хочет поручить следить за ее деревом мне. Разве только хочет назначить меня своим егерем.

– Я смогу остановить любого, – пообещал я.

– Даже людей с пилами и топором?

– Конечно.

– Они так обозлились на меня.

– Люди из деревни?

Она кивнула.

– За что?

Клея пропустила вопрос мимо ушей, намеренно или нарочно, я не понял.

– И еще я ненавижу огонь, – ее хорошенькое личико перекривилось. – Не позволяй никому жечь костры рядом с моим жилищем.

– Жилищем, то есть деревом?

– Да, – она кивнула, и пряди ее волос затрепетали, как гроздья черемухи или ветви мирта. Казалось, вот-вот с них облетят лепестки и посыплются на землю белоснежным крошевом.

– И внутри этого дерева можно жить?

Она улыбнулась, слегка саркастически.

– Возможно, когда-нибудь я приглашу тебя внутрь, и ты сам все увидишь.

– Буду ждать с нетерпением, – ляпнул я, даже не уверенный до конца в том, что она думает о том же, что и я. Клея играла со мной и кокетничала, но она не выглядела влюбленной. Скорее равнодушной. Вероятно, она использовала меня для чего-то, но мне было все равно. Я был очарован ею. Впрочем, как и многими другими. Есть ли на свете еще один парень, который влюбляется так часто, как я. И так же часто остается неудовлетворенным. Девушки вертели мною, как хотели, а я им это позволял. Но Клея показалась мне особенной. Она ведь, в конце концов, дух дерева, а не простая жеманница из мира смертных. Но вела она себя именно, как самоуверенная кокетка. Как бы не нажить проблем от общения с ней. Однако, если Поль увидит меня в ее компании. То он сильно позавидует. Если только вместо красотки, он не увидит диковинный куст. Клея была способна на такие зрительные обманы. Я на них уже насмотрелся, а все еще не мог понять, как же она это делает. В один миг девушка, а во второй уже живое существо из зеленых веток. Такие перевоплощения меня интриговали и очаровывали.

– Ты видел когда-нибудь своего близнеца?

– Нет.

– А ведь у тебя он должен быть, – она взяла мое лицо в ладони и внимательно заглянула глаза. В ее пальцах уже проросли листочки, и прикосновение было прохладным.

– Клянусь тебе, что точно знаю. Я первенец графа. Мой единственный брат на три года младше меня.

– Я не о близнеце из плоти и крови, – возразила Клея. – О близнеце из мира духов. Он уже должен был у тебя появиться.

Я весь похолодел, вспомнив отражение и слова юноши в зеленом. Двойник возникает у того, кто скоро умрет. Мне это совсем не понравилось. А Клея наверняка знала, о чем говорит, но в ее тоне не слышалась сочувствия. Она нарочно меня пугает.

– Не говори больше об этом, – попросил ее я.

– Как хочешь, – Клея недоуменно пожала плечами. – Почему только люди считают, что стоит о чем-то промолчать, как это уже станет неважным.

– Потому что люди в отличие от вас наивны, к тому же не обладают умением читать мысли. Им удается скрыть правду друг от друга, но не от такой, как ты, – я заметил ярко-оранжевую рыбку, плескающуюся в ручье. На моих глазах она становилась то зеленой, то желтой, то золотой. В ее чешуе словно были заключены все цвета радуги. Наверное, это от присутствия рядом Клеи мне начинают казаться такие вещи.

– А ты знаешь про волшебную мазь? – вдруг спросила она.

– Нет, а что это?

– Одно чудодейственное средство, правда, после его применения потом будет сильно щипать глаза, но ты увидишь то, чего люди не могут.

– И где добыть такую мазь?

– Купи у карлика, – отозвалась она так простодушно, будто карликов, продающую такую мазь, всюду было полно. – Или срежь немного коры с моего дерева, чтобы приготовить мазь самому.

– Но я не умею.

– Ерунда. Ты должен уметь, – она посмотрела на меня так пронзительно, будто видела эту способность где-то глубоко у меня внутри. Ее прозрачные глаза прожигали меня насквозь, и я отвернулся.

– Тебе пора идти, иначе в поместье тебя хватятся, – назидательным тоном сообщила она.

– Нет, что ты, – я беспечно мотнул головой. – Меня и не подумают искать. Разве только если я не буду ночевать дома несколько дней подряд. Отец понимает, что я уже в том возрасте, когда нужно предоставлять сыну свободу.

– Только не сегодня, – со знанием дела сказала она и навострила уши так, будто слышала что-то за сотню миль отсюда. – Сегодня у него к тебе срочные дела. Грядут неприятности Винсент. Так что спеши. Тебя ищут.

Неоправданный риск

Клея оказалась права. Отец неистовствовал. Вначале я думал, что его планы сорвались, но все оказалось намного банальнее. Он не хотел, чтобы беспокойство в его владениях привлекло внимания короля сейчас, когда он вынашивает свои тайные замыслы и готовит заговор. А слухи о том, что на землях графа де Онори резвится по ночам нечисть, уже дошли до столицы. Нами заинтересовалась инквизиция. Отец кричал на меня так, будто это я во всем виноват.

– Ты принимал жалобы от крестьян, – это было главным обвинением. Он сам никогда бы до такого не снизошел.

– Да, – не мог не признать я свой, как оказалось, проступок.

– Вот и иди, помогай им сам.

– Но как? – если мне не выделят людей и средства, то, что я могу сделать. Восстановить одну потерю урожая дело нешуточное.

– Иди, ночуй на полях и лови преступников сам, раз уж ты такой доброжелательный и хочешь всем помочь.

Я хотел предложить ему временно отменить десятину и барщину, чтобы крестьяне могли заняться снова пострадавшими полями, но подумал, что новые посевы тоже кто-то может вытоптать.

– Что я могу сделать?

– Все, что хочешь, – отец явно желал свалить все на меня, а сам вернуться к своим тайным занятиям. Его вообще раздражало то, что нужно на что-то отвлекаться. Хорошо, что он еще не отколотил меня, а заодно и невиноватого ни в чем Поля, который вполне мог попасться под горящую руку.

– Сидя всю ночь на поле и возьми с собой попа, это, по крайней мере, воодушевит крестьян. И развеет слухи. Понял?

Я кинул, но едва отец вышел за дверь, со всей силы ударил кулаком по первому попавшемуся предмету. Это оказалось зеркало в круглой латунной раме. Разбитое стекло впилось мне в руку. Мелкие осколки посыпались на пол, и, казалось, что от них исходит не звон, а злорадный женский смех.

– Проклятие, – я сжал окровавленную руку, и меня охватило отчаяние. Как же сжимать шпагу такой израненной рукой. Я не могу ночевать в опасном месте и обороняться, будучи покалеченным. – Хочу, чтобы раны прошли, – прошептал я вслух. – И чтобы в них не осталось стекла.

Женский смех и звон одновременно смолкли. В осколках на миг мелькнуло чье-то отражение. Я смотрел и не верил своим глазам. Мелкие окровавленные стеклышки сыпались на пол с моей руки, а раны исчезали так быстро, будто кто-то невидимый зашивал их, как порванную ткань. Мне совсем не было больно. Я не чувствовал больше боли вообще. Ну, разве это не чудо?

Моя радость была секундной. Стоило вспомнить о намеках Магнуса, и я уже не мог больше радоваться. Он ведь сказал, что я могу все, стоит мне только захотеть. Неужели он прав? Или это все ловко подстроенные фокусы, чтобы убедить меня в его правоте. Но я ведь сделал все сам. Я велел ранам зажить, и они зажили. Мое желание оказалось так сильно, что исполнилось. Или магия его исполнила.

– Ты слышал, как я ругался? – спросил я у озадаченного лакея, прибежавшего на звон бьющегося стекла.

– Милорд,– он запнулся. – Простите, но я не понимаю иностранных языков.

– Иностранных? Так ты слышал только что чужеземную речь?

– Все знают, как вы любите науки милорд. И как усердно вы учитесь, – пробормотал он.

Я больше не стал к нему приставать. Лучше прослыть ученым мужем, чем магом. Отцу сейчас не хватает только сына – чародея. Он собирается свергнуть короля лишь по той причине, что его приемный сын отмечен дьяволом, а сам растит первенца-колдуна. Ну и ситуация складывается.

Я смотрел на абсолютно чистую кожу на своей руке. Ни одной царапинки не осталось. Но пятнышки крови алели на белой манжете. Я присел на ступень винтовой лестнице в пустынном коридоре. Подальше от слуг, и решил еще раз проверить свой талант. Все мои мысли напряглись при взгляде на бурые пятна. Я пожелал, чтобы они исчезли, зажмурился и прошептал одними губами свое пожелание. Теперь никто уже не мог его услышать, но когда я раскрыл глаза, пятнышки начали светлеть. Через миг они исчезли совсем. Ну и чудеса. Я с довольным видом разглядывал белую манжету. Выходит, прачки и лекари мне больше не нужны. Я со всем могу справляться сам.

Возможно, мне даже Магнус не нужен. Вопреки всем его уверениям можно обойтись и без наставника. Учителя не требуются тому, кто сам может всему научиться.

Лично я всегда ратовал за самостоятельность. Зачем отнимать чье-то время, раз все равно не нуждаешься в наставлениях.

Мне даже захотелось чем-то отметить свое открытие и выпить. Хорошо бы спуститься сейчас в погреб и откупорить одну из лучших бутылок отцовского вина. У него отличный вкус и выдержка. На поля к ночи я отправлюсь уже пьяным, и мне будет все равно, с каким чертом сидеть рядом. Храбрецу нужен алкоголь. Я был в этом всегда уверен.

Было удовольствие стащить пару бутылок, при этом не встретившись с отцовскими виночерпиями. Я взял их из самой дальней ячейки, тоскливо взглянул на бочонок, который у меня не хватит сил унести с собой, и вытащил зубами пробку из горлышка. Уже ощутив тонкий букет, я мысленно похвалил отцовского винодела. Некто прошмыгнувший меж полками испортил мне все удовольствие.

Я оторопело уставился на маленькое пухлое существо, чьи ручонки потянулись к крану у бочки и подставили кружку под струю.

– Не смей! – велел я, но малыш в красной одежонке меня даже не послушал. Тогда настал момент применить магию. Я велел моим чарам сковать его руки и заметил, как они дрогнули, как остановилась струйка вина, льющаяся из бочки. Воришка мне попался. Я с удовольствием это отметил и двинулся к нему.

– Перестань, – вдруг попросил он, будто знал, каким образом я его задерживаю. – Прекрати это, Винсент де Онори, и я предложу тебе кое-что взамен.

– Взамен украденного вина? – я удивился, что он знает мое имя, но вида не подал. Меня смутило злобное старческое личико, так не сочетавшееся с ростом и размерами ребенка. Красный колпак делал его смешным.

– Ты ведь гном, – я почесал в затылке. Кажется, я еще не успел напиться, а мне уже такое мерещится. Но разве Клея не говорила мне о карликах? Купи мазь у карлика, посоветовала она. Не у этого ли. Я окинул его оценивающим взглядом. Есть ли у него с собой такая мазь? Может, Клея имела в виду не всех карликов подряд, а каких-то определенных? Она не сказала мне, где их можно найти. Но один гном уже попался мне сам.

Нужно было воспользоваться предоставленным судьбой шансом и, если только у него действительно есть мазь, выманить ее. Покупать ее у гнома мне совсем не хотелось. Что если в уплату он потребует не монеты, а что-то более серьезное. Например, заставит меня поклясться больше не применять в его отношении чар. Или дать какое-то обещание, которое я потом не смогу выполнить.

– Мне нужно от тебя кое-что, – я старался не спускать с карлика глаз и уж тем более не ослаблять над ним своего контроля. Иначе он выкинет еще какой-нибудь фокус и убежит, захватив вино. А я останусь с носом.

– Я могу сделать так, что все эти изысканные вина прокиснут и станут непригодными, – пригрозил он.

– А я смогу исправить ситуацию в обратное направление, – смело отозвался я, уже уверенный в своих тайных силах.

– А что ты сделаешь, если в бутылках заведутся змеи и насекомые. Особые насекомые, каких ты уже видел. Они могут сожрать не только все запасы из твоих погребов, но и еще и плоть любого, кто попытается им помешать. Они так любят человеческое мясо.

Он плотоядно облизнулся, на миг обнажая ряды острых как иголочки зубов.

– Не смей меня запугивать. Я ни с кем не собираюсь драться голыми руками. Зачем мне это, раз у меня есть талант.

– Талант? – он презрительно хмыкнул. – Я бы это так не назвал.

– Тогда как же?

Он попритих. Гном все еще пытался двигать руками и не мог. Я знал, что он не сможет убежать, пока я сам его не отпущу. Интересно, насколько хватит моих сил? Как долго мг вообще может удерживать плененное волшебное существо? Я почти видел, как вокруг него оплетается незримая для других паутина чар, тонкая, но непробиваемая.

– Перестань, – взмолился он, когда эта паутинка стала его почти душить. – Я ведь могу так много сделать для тебя, юный баронет.

– Я не баронет, а виконт, – поправил его я. Этот титул в его устах прозвучал, как оскорбление. Может, он намеренно перепутал.

– Виконт. И надеешься стать графом после смерти отца. А может и кем повыше, – он гнусно захихикал.

Выходит, я был прав. Проныра был хорошо осведомлен, и если путал что-то, то преднамеренно. Мне захотелось его отколотить. Но это подождет. Вначале нужно выманить у него мазь.

– Мне нужно от тебя одно средство, которое помогает смертным узреть мир сверхъестественных существ.

Гном окинул меня подозрительным взглядом.

– Как будто, ты до сих пор не видишь.

Я поежился под его пронзительным взглядом.

– Допустим, оно нужно не для меня.

– И что?

– Ты мог бы дать мне его. Тогда я тебя отпущу. Идет?

– И позволишь мне и дальше выпивать в твоем погребе?