Новые приключения Пушинки и её друзей. Сказочная история

Елена Вем

Новые приключения Пушинки и её друзей. Сказочная история

Чудеса начинаются там, где дверь в сказку оставляют приоткрытой.

Приключение 1: Аист с серебряным клювом

Возвращение из путешествия по Полотну Вечности оставило в душах друзей тихое, светлое эхо. Друзья снова жили в своём домике, пили какао и смотрели, как меняются облака за окном. Но сейчас, глядя на небо, они видели в нём не просто воздух и тучки. Они видели дороги. Невидимые, воздушные тропы, по которым ветер гонит стаи птиц, а облака, как неповоротливые корабли, плывут к далёким берегам.

Однажды утром, когда солнце только-только растопило ночной иней на траве, а воздух был чистым, как хрусталь, случилось чудо.

В сад, тихо, почти бесшумно, опустилась большая белая птица. Это был аист. Но такого аиста не видел даже старый ворон из парка. Его оперение было не просто белым – оно отливало перламутром, как внутренность раковины. Клюв у него был не оранжевым, а серебряным, и на солнце он сверкал, как отполированный месяц. А глаза… Глубокие, тёмные и мудрые, они смотрели на мир с тихим, всё понимающим спокойствием.

Жирафик, дремавший на крылечке, приоткрыл один глаз.

– Гм, – промурлыкал он. – Новая птица. И клюв у неё… для особых писем.

Пушинка вышла на порог, и её тонкие, как пух, волосы всколыхнулись от лёгкого дуновения, исходившего от огромных крыльев.

– Здравствуй, – сказала она без тени страха, как когда-то сказала это солнцу.

– Здравствуй, Пушинка, – ответил аист. Голос у него был низким, бархатистым, и в нём слышался шорох камыша и свист высоких ветров. – Меня зовут Арго. Я – Странник Серебряных Путей. Я видел ваш узор на Полотне. Он красивый. И он… зовёт в небо.

Аист медленно повернул голову, и его серебряный клюв указал куда-то ввысь, за облака.

– Я не приношу детей, – продолжил он, и в его глазах мелькнул хитрый блеск. – Я приношу возможности. Удивительные места, которые ждут, чтобы их навестили те, кто имеет лёгкое сердце. Хотите увидеть их? Я приглашаю вас в новое путешествие. Садитесь на меня. Места всем хватит.

Осьминожек, появившийся в дверях с мотком верёвки (он как раз чинил гамак), внимательно посмотрел на широкую, сильную спину птицы.

– Твои крылья рассчитаны на долгий путь, – проговорил он, как опытный моряк, оценивающий судно. – И ветер сегодня попутный. Я чувствую его.

Жирафик медленно поднялся, вытянув свою длинную шею так, чтобы мордочка оказалась на одном уровне с головой аиста.

– А твоя спина… твёрдая? – спросил он практично. – А то у меня шея, знаешь ли… Ценный груз.

– Прочнее облачной скалы и мягче утреннего тумана, – заверил Арго. – А твоя шея, длинный друг, в полёте может стать отличным перископом. Чтобы видеть дальше всех.

Решение было принято без раздумий. Собрать маленький рюкзачок (крошки печенья, капелька мёда и кусочек тёплой ваты на случай холода в вышине) – дело пяти минут. Дверь в домик, как всегда, осталась приоткрытой – для чудес, которые могут заглянуть в их отсутствие.

И вот они устроились на широкой спине Арго. Пушинка – у самой шеи, вперёд смотрящая. Осьминожек – посередине, крепко держась за перья. А Жирафик аккуратно улёгся сзади, свернув свою длинную шею кольцами вокруг себя, как верёвку, но оставив голову свободной – для наблюдений.

– Держитесь, – тихо сказал Арго, и его мощные крылья медленно, величаво распахнулись, заслонив солнце.

Это было удивительно. Земля мягко уплыла и осталась далеко внизу. Сначала стали крошечными их дом, камень-лошадка, знакомые дорожки парка. Потом сам парк превратился в зелёное пятнышко, а река – в блестящую ниточку, брошенную между полей. Воздух зазвенел в ушах новым, высоким звоном. Он был холодным и свежим.

Пушинка ахнула, вцепившись тонкими пальчиками в тёплое перо. Она летела! Не на кораблике по воде, а по небу.

– Смотрите! – крикнул Жирафик, высоко подняв голову. Его зелёные глаза сияли. – Облака не сверху! Они – рядом! Мы можем до них дотронуться!

И правда. Они плыли не под облаками, а между ними. Белые, пушистые громадины проплывали мимо, как неспешные ледяные горы. Осьминожек осторожно протянул руку, и его пальцы погрузились в прохладную, влажную пушистость.

– Это как морская пена, – прошептал он, – только в небе…

Арго летел плавно, его крылья рассекали воздух с царственной грацией. Иногда он делал круг, показывая им то, что было видно только с высоты: как тень от облака бежит по земле, как крошечные домики собираются в стайки-деревни, как лес с высоты похож на тёмный, колючий мох.

– Куда мы летим? – спросила Пушинка, повернувшись к голове аиста.

– Туда, где шьют самые первые туманы, – ответил Арго, и в его серебряном клюве заблестел солнечный зайчик. – На Фабрику Утренней Дымки. Её нужно проверить. Потому что там иногда путаются нитки.

Их первый полёт только начинался. Впереди были облачные города, спящие на вершинах невидимых гор. Ветра, и бескрайние просторы, где небо было единственной дорогой. А под ними, далеко-далеко, их тёплый домик с открытой дверью мирно дремал. Но сейчас в этом путешествии у них был новый дом – широкая, верная спина аиста, а их мир стал втрое больше: к земле и морю прибавилось бесконечное, гостеприимное небо.

Приключение 2: Облачный город, где дома шьют из тумана

Аист Арго летел плавно и уверенно, словно его серебряный клюв сам знал невидимую дорогу в вышине. Облака вокруг них сейчас были не просто молочными хлопьями. При ближайшем рассмотрении они оказались удивительно сложными: одни были похожи на гигантские куски ваты, другие – на переливающийся шёлк, а третьи – на плотный, ворсистый бархат.

– Приготовьтесь, – предупредил Арго своим бархатным голосом. – Мы входим в Туманный Вихрь. Держитесь крепче… Здесь шьют самую нежную материю в мире.

Он сделал широкий круг и начал медленно снижаться, входя в огромное, клубящееся облако. Влажная прохлада окутала их с головы до ног, и это было похоже на вхождение в самый пушистый в мире полушубок. Видимость упала почти до нуля, и Пушинка крепко прижалась к тёплой шее Жирафика.

И вдруг… туман рассеялся. Они оказались в огромной, светлой полости внутри облака. И, это был самый настоящий город.

Стены, мосты, башни и арки – всё здесь было соткано из живого, медленно движущегося тумана. Через его толщу проступали причудливые узоры: геометрические, цветочные, в виде бегущих зверей и птиц, которые светилось мягким, рассеянным светом, будто само облако впитало в себя солнечный свет.

А на «улицах» этого города работали Туманные Швеи. Они были похожи на изящных, полупрозрачных существ из пара и света. Их руки были тонкие и длинные похожие на веретено из плотного воздуха, а вместо ниток у них были струйки более плотного, серебристого тумана. Они ловко сшивали огромные полотнища облаков, чинили дыры в небесной вате и вышивали на занавесах дождя сложные орнаменты из капелек.

– Это Фабрика Первых Впечатлений, – пояснил Арго, приземляясь на широкую площадь из уплотнённого пара. – Здесь создают туманы для рассветов, лёгкую дымку для загадочных лесов и пушистые облака для того, чтобы на них было приятно смотреть с земли.

Их встретила старшая Швея по имени Сияна. Её форма была почти неразличима, но глаза светились, как две маленькие, добрые звездочки.

– О, Арго привёз гостей! – прозвучал её голос, похожий на шелест шёлка. – Как раз кстати. У нас небольшая проблема с Прядью Утренней Свежести. Она запуталась.

Она провела их к краю облачного города, где из огромной воронки вниз, к земле, должен был струиться широкий поток лёгкого, свежего тумана. Но вместо ровной струи он вился в гигантский, бесформенный клубок, похожий на гнездо гигантской птицы. Туманные Швеи беспомощно кружили вокруг, их веретена бессильно тыкались в плотную путаницу.

– Если к полудню не распутаем, леса внизу не получат утренней росы, – огорчённо сказала Сияна. – А это плохо для папоротников и маленьких паучков.

Пушинка, Жирафик и Осьминожек переглянулись. Они уже умели распутывать узлы – и морские, и жизненные.

– Мы можем попробовать помочь вам, – сказала Пушинка.

– Нужно найти начало, – деловито заметил Осьминожек, уже изучая структуру клубка.

– А я… могу посмотреть сверху, – скромно предложил Жирафик.

Их план оказался гениальным в своей простоте. Осьминожек, с его умением чувствовать течение и напряжение, подобрался к самому основанию клубка и нашёл-таки кончик нити – тончайшую струйку холодного пара. Пушинка, с её лёгкими и тонкими пальчиками, начала осторожно тянуть за него, направляя нить в сторону. Но клубок был огромным и тяжёлым.

Тут пригодился Жирафик. Он не стал лезть в гущу путаницы. Он осторожно вытянул свою длинную шею над всем клубком.

– Я вижу узор! – сообщил он. – Там, в середине, три петли наброшены на вихрь! Осьминожек, попробуй ослабить давление слева!

Под его руководством, как под руководством диспетчера с вышки, работа пошла быстрее. Осьминожек ловко маневрировал, Пушинка бережно тянула, а Жирафик с высоты корректировал: «Немного правее! Теперь вниз! Отлично, вижу просвет!»

Туманные Швеи, заворожённые, наблюдали за этой слаженной работой. Они и не думали, что можно решать проблемы с такой высоты и таким нежным прикосновением.

Наконец, с тихим, удовлетворённым «пуфф», гигантский клубок распустился. Широкая, ровная, сверкающая полоса свежего тумана полилась из воронки и поплыла вниз, к сонным ещё лесам и лугам. Луч солнца, попав на неё, зажёг миллион радужных бликов.

Сияна светилась от счастья ярче обычного.

– Вы не просто распутали прядь! – воскликнула она. – Вы показали нам новый способ смотреть на проблемы. С высоты и так дружно, как команда!

В благодарность Туманные Швеи подарили им маленькие клубочки.

– Это не обычные нитки, – объяснила Сияна. – Это клубочки лёгких мыслей. Если запутаться в грустных или трудных думах, просто размотайте один. Он поможет всё расставить по местам, как вы сделали с нашей прядью. А этот… – она протянула Жирафику отдельный, блестящий клубочек, – для тебя. Это нить перспективы. Чтобы ты всегда помнил, как важно иногда поднять голову и увидеть всё целиком.

Попрощавшись с гостеприимными швеями, друзья снова взмыли вверх на спине Арго. Облачный город скрылся за ними, а тёплые клубочки лежали в кармашке рюкзака Пушинки. Их Музей чудесных воспоминаний ждал новые экспонаты, а впереди, на линии горизонта, уже виднелся следующий пункт их воздушного путешествия – Лунная почта.

Приключение 3: Лунная Почта

Арго летел в беззвёздной темноте. Этот участок неба был особенным – здесь царила глубокая, бархатная тишина, нарушаемая лишь мягким свистом ветра. Пушинка куталась в тёплый клубочек от туманных швей, а Жирафик вытянул шею, всматриваясь в черноту.

– Здесь нет ничего, – прошептал он. – Только пустота и…

– И лунный свет, – закончила фразу Пушинка.

Она была права. Внезапно из темноты вынырнул длинный, серебристый луч, словно дорога, вымощенная светом. И на этой дороге, стояло странное сооружение. Это была станция, но не земная, а воздушная. Платформы, словно сплетённые из лунных бликов, висели в пустоте. По ним солидно расхаживали совы. На каждой сове была одета аккуратная сумка-почтальонка через плечо, а в клюве они держали конверты. Конверты эти были не бумажные, а сшитые из кусочков темноты, звёздной пыли и детских вздохов.

Арго приземлился на самой тихой платформе.

– Это Лунная Почта, – так же тихо объяснил он. – Здесь сортируют и разносят сны, предчувствия и тихие мысли, которые приходят к людям ночью. Главный почтмейстер – Филин Угуму.

Их встретил сам Угуму – огромный, пушистый филин с очками на клюве и вечно озабоченным взглядом.

– Опоздание! – проскрипел он, не здороваясь. – Потеряна посылка! Срочная! Для девочки, которая завтра впервые идёт в новый класс. Посылка «Капелька Уверенности». Без неё её сон будет тревожным, а утро – робким!

Оказалось, что посылку – крошечный свёрток, переливающийся, как мыльный пузырь, – унесло внезапным вихрем ночного беспокойства.

– Он где-то здесь, на станции, – сказал Угуму, – но найти его в этом хаосе… – Он махнул крылом, указывая на тысячи мерцающих конвертов и свёртков, летающих по платформам.

Поиски в лунном свете требовали особого подхода. Глаза разбегались.

– Я не вижу ничего особенного, – сказал Жирафик, вращая головой. – Всё светится одинаково.

– Нужно искать не глазами, – догадался Осьминожек. Он закрыл глаза и прислушался. – Сны… они по-разному звучат. Грустный – тихо ноет, весёлый – позванивает. А эта «Уверенность»… она должна звучать ровно и тепло.

Пушинка же пошла другим путём. Она стала осторожно спрашивать у почтовых сов: «Вы не видели посылку, которая… которая, кажется, боится потеряться?» Это оказалось верным решением. Одна молодая сова вспомнила: она видела, как маленький свёрток закатился под лестницу из лунного луча, будто прячась.

Там, в уютной тени, они и нашли его. «Капелька Уверенности» слегка дрожала. Пушинка бережно взяла её.

– Всё хорошо, – прошептала она свёртку. – Тебя ждут. Ты очень нужна.

Они вернули посылку Угуму. Тот, не переставая ворчать («Опаздываем! Опаздываем!»), с благодарностью кивнул и мгновенно передал её самой быстрой ночной сове.

Перед отлётом мудрый филин подарил им перышки-молчальника.

– Положите под подушку, – сказал он, и его голос впервые стал мягким. – Они умеют ловить тревожные мысли, которые мешают уснуть, и превращать их в лёгкие, спокойные сны.

Арго снова взмыл в темноту, оставляя за собой сияющую станцию Лунной Почты. Теперь в их коллекции, рядом с клубочками лёгких мыслей, лежали перья тишины. А впереди, где ночь начинала сереть на востоке, их ждал новый, полный движения и цвета день и Остров Воздушных Змеев, которые боятся высоты.

Приключение 4: Остров Воздушных Змеев, которые боятся высоты

После тишины Лунной Почты мир снова заиграл красками. Арго летел над изумрудными морями, где острова были рассыпаны, как крошки от пирога великана. Один остров привлёк их внимание. Он был пёстрым, словно его накрыло лоскутным одеялом, сшитым из сотни кусочков шёлка, бумаги и света.

– Это Остров Каркасов, – пояснил Арго, делая плавный круг над удивительным местом. – Здесь живут Воздушные Змеи. Но что-то сегодня слишком тихо…

Обычно, как рассказывал аист, здесь стоял весёлый гул: трепетали на ветру шёлковые хвосты, звенели бумажные голоса, спорившие о том, чей узор красивее. Сейчас же змеи мирно лежали на полянах, прижавшись к земле, или робко прятались в тени деревьев. Лишь изредка кто-то из них делал неуверенный прыжок на пару сантиметров вверх и тут же падал обратно, испуганно шурша.

Арго приземлился на опушке. К ним сразу же подполз, волоча за собой длинный хвост из бантиков, один Змей. Он был красив: алый, с золотыми драконами, но глаза у него (две нарисованные блестящие бусины) смотрели испуганно.

– Вы… вы не с той тучки? – прошептал он шуршащим шёпотом. – Которая вчера… громыхала?

– Мы просто путешественники, – успокоила его Пушинка. – Почему вы все не летаете?

Из-за дерева показался ещё один Змей, клетчатый, похожий на шахматную доску. Он был чуть смелее.

– Мы летали! – зашуршал он. – Но вчера пришла Большая Мрачная Туча. Она не дождь принесла, а… Сомнение. Прогромыхала над островом: «А зачем, собственно, летать? А вдруг порвёшься? А вдруг ветер забросит? А вдруг там, наверху, скучно?» И сейчас… мы боимся. Кажется, высота стала вдруг очень-очень большой, а мы – очень-очень маленькими и бумажными.

Жирафик, высунув голову из-за спины Арго, фыркнул:

– Боитесь высоты? Вы же воздушные змеи. Это, как если бы я… испугался собственной шеи.

– Именно! – грустно кивнул Алый Змей. – Мы знаем, что это глупо. Но страх – он холодный и липкий, как мокрая трава. Прицепился и никак не уходит.

Осьминожек, внимательно осмотрев Змеев, обратился к самому грустному, синему в звёздочку:

– А ты помнишь ощущение, когда тебя подхватывает поток? Лёгкий толчок снизу, потом – тишина, и только ветер поёт в твоих струнах?

– Помню… – чуть слышно прошелестел Синий Змей. – Но сейчас это воспоминание кажется сказкой.

Пушинка поняла, что им нужно не заставлять Змеев лететь, а напомнить им о радости полёта. Но как же это сделать?

– Жирафик, – сказала она подумав, – твоя шея – самая высокая точка здесь. Мы можем сделать «низкое небо»?

– Гениально! – мурлыкнул Жирафик. Он вытянул свою шею горизонтально, совсем невысоко над землёй, создав своеобразную «взлётную балку».

Осьминожек достал свои верёвочки и ловко, нежно привязал к этой балке самого робкого, Маленького Змея в горошек.

– Это не полёт, – успокоил он его. – Это просто… покачивание. Как на качелях.

И Осьминожек стал осторожно раскачивать верёвочку. Змей в горошек замер, потом… его хвост дрогнул. Ещё дрогнул. И вдруг он почувствовал знакомое, ласковое дуновение – это Жирафик тихонько подул на него. Шёлк натянулся, бумага выпрямилась. Змей в горошек на секунду обрёл форму – ту самую, красивую, летящую.

– Ой! – прошелестел он. – Я… я помню! Я помню это чувство!

Это стало искрой. Увидев, что их товарищ не упал и не разбился, другие Змеи зашевелились. Алый Змей решился на маленький прыжок. Потом Клетчатый. Пушинка бегала между ними и ловила их на лету, если они начинали падать, её тонкие пальчики не рвали шёлк, а мягко поддерживали.

Вскоре они придумали игру. Арго летал очень низко над полянкой, создавая своим широким крылом ровный, безопасный поток. А Змеи один за другим подпрыгивали и ловили эту воздушную дорожку. Сначала на секунду. Потом на две. Потом…

И вот уже Алый Змей, расправив каркасные плечи, парил над полянкой, а его золотые драконы сверкали на солнце. За ним – Синий в звёздочку, Клетчатый, Полосатый… Остров снова наполнился музыкой полёта: весёлым шелестом, поющим свистом ветра в натянутых струнах и радостными криками: «Я летаю! Смотрите, я снова летаю!»

Страх оказался просто тучкой, которую развеяло дыхание дружбы и несколько осторожных, добрых толчков.

Перед отлётом самый старый и мудрый Змей, сшитый из карты древних ветров, подарил друзьям лёгкие, как пух, ленточки-храбринки.

– Привяжите их к чему-нибудь высокому у своего дома, – прошелестел он. – Когда появиться ветер, они будут напевать песенку о храбрости. Ту, что помогает сделать первый шаг… или первый взлёт.

Арго, дождавшись, когда последний Змей устало и счастливо опустится на свою поляну, взмыл в небо. Снизу им махали десятки разноцветных хвостов. Сейчас в кармане у Пушинки лежали ещё и ленточки, а впереди, где воздух становился прохладным, разреженным, их ждало самое высокое и таинственное приключение – Заброшенное Гнездо Грома.

Приключение 5: Заброшенное Гнездо Грома

Путь к Заброшенному Гнезду лежал через царство высоких ветров. Воздух здесь был не просто холодным – он был густым, им было трудно дышать, и он звенел в ушах тонким, высоким звуком, словно кто-то натянул струну от земли до самого солнца. Облака остались далеко внизу, а здесь плыли лишь редкие, рваные белые клочки, похожие на забытые флаги.

– Держитесь крепче, – предупредил Арго, и его обычно бархатный голос прозвучал приглушённо. – Мы приближаемся к месту Силы. Там давно никто не бывал.

Впереди, в разрыве между двумя гигантскими, неподвижными массами сизого воздуха, показалось Гнездо. Его невозможно было спутать ни с чем. Оно было сплетено не из веток, а из спиралей тёмного дыма, спрессованных ударов молний и застывших раскатов грома. Оно висело в небесной пустоте, огромное, тихое и внушающее благоговейный страх. От него исходила тихая вибрация – не звук, а ощущение, от которого дрожали кончики пальцев у Пушинки и поднималась шёрстка на загривке у Жирафика.

– Здесь высиживали свои первые бури древние птицы-Громовержцы, – пояснил Арго, совершая осторожный круг на почтительном расстоянии. – Они улетели в дальние миры, где рождаются ураганы. Но их последнее Гнездо осталось. Говорят, в нём до сих пор хранятся… недопетые бури.

Жирафик, несмотря на страх, с профессиональным любопытством вытянул шею вперёд.

– Конструкция аварийная, – прошептал он. – Но держится. Там, в центре, что-то… светится.

Решено было подойти ближе. Арго, сложив крылья, бесшумно планировал к краю гнезда. Вблизи оно было ещё величественнее. Стенки его состояли из тысяч переплетённых силовых линий, похожих на окаменевшие молнии. А в углублении лежали яйца. Они не были скорлупными. Каждое было сгустком клубящихся, перламутрово-свинцовых туч, и сквозь их полупрозрачную оболочку было видно, как внутри медленно вращаются и переливаются миниатюрные вихри и крошечные вспышки.

– Они… поют, – ахнул Осьминожек, приложив ухо к одному из них.

И правда. Если очень-очень внимательно прислушаться, сквозь гул ветра можно было уловить музыку. Низкое, басовитое гудение – будущий раскат грома. Шуршащий, шипящий ритм – обещание ливня. И редкое, чистое, как удар хрусталя, звяканье – это зарождались искры будущих молний. Это была симфония нерождённой грозы, тихая и прекрасная.

Но их внимание привлекло четвёртое яйцо. Оно лежало чуть в стороне, было меньше других и… беззвучно. Его тучи казались неподвижными, тусклыми, а внутри не было ни вспышек, ни движения.

– Оно не созрело, – тихо сказала Пушинка. – Или… забыло, как нужно петь.

– Без песни гроза не родится, – мрачно заметил Арго. – Она будет слепой, яростной и разрушительной. Такие бури ломают деревья и пугают зверей внизу, вместо того чтобы поливать поля и очищать воздух.

Нужно было помочь яйцу вспомнить свою песню. Но как научить петь дитя грозы?

– Может, его нужно… согреть? – предположил Жирафик. – Я могу обвить его шеей. Я тёплый.

– Не думаю, – покачал головой Осьминожек. – Это не куриное яйцо. Его сила в движении, в напряжении, а оно застыло.

Тут Пушинку осенило. Она вспомнила, как в Лесу, Который Слушал, они делились историями.

– А если… спеть для него? – робко предложила она. – Не про грозу, конечно. А песню о чём-то сильном и красивом. Чтобы напомнить ему, каким оно должно быть.

Они устроились вокруг маленького, тусклого яйца. Жирафик осторожно обвил его своей длинной, тёплой шеей, создав защитный круг. Осьминожек начал. Он затянул старую морскую песню о шторме – о его мощи, о том, как волны вздымаются, как ветер наполняет паруса, как после бури наступает спокойствие и солнце отражается в тысячах чистых луж.

Пушинка присоединилась. Её голосок был тонким, как комариный писк, но в нём была своя сила. Она пела о свете – о том, как молния на секунду освещает весь мир, показывая спящие поля, изогнутые деревья, испуганные, но прекрасные лица зверей, застигнутых врасплох.

А потом запел… Арго. Его низкое, бархатное гудение не было похоже на пение. Это был сам ветер. Он пел о свободе полёта сквозь дождевые шквалы, о прохладе, которую несёт ливень раскалённой земле, о запахе озона – свежем и остром, как сама жизнь.

Их голоса сплелись в одну странную, волшебную колыбельную. Они пели не про грозу, а для неё, напоминая о её истинной, величественной сути.

И случилось чудо. Тусклая оболочка яйца дрогнула. Потом в глубине мелькнула робкая, маленькая искорка. Ещё одна. Облака внутри пришли в движение, закрутились медленнее, спокойнее. И наконец, из яйца пошёл звук. Сначала тихий, неуверенный гул, похожий на отдалённый шум поезда. Потом к нему добавилось мягкое потрескивание. И наконец – чистый, высокий, словно удар по стеклянному колокольчику, звон. Это была его песня. Маленькая буря обрела свой голос – не яростный, а полный могучей, сдержанной силы.