Домна. Рассказ

Катерина Струценко

Домна. Рассказ

Домна – дородная, высокая баба, воспитанная отцом-кузнецом и тихой, спокойной матерью. Ни минуты не было в сутках, чтоб сидела она на месте. Везде дело себе найдёт. Всё у неё при месте: куры на насестах, порося у корыта, быки в загоне, корова подоена, кошки накормлены, воды в запасе, снег набран в тазах в сенцах, бельё на верёвках во дворе вымораживается, собака лает. И даже ночью дела делаются: то тесто набухает, а она каждый час его месит, то бражка на меду посапывает в углу, то свекла на печке томится. Круговорот забот.

Муж у Домны – осеменатор в колхозе, а еще, по секрету ото всех, художник. На крыше у него стоит пленэр: как только зима уходит, и наступают теплые, прогретые дни, Иван Иванович взбирается по сколоченной огромными гвоздями лестнице наверх и вечерами, иногда утрами, рисует пейзажи. Картин не так много: штук 20 в погребе хранится, одна на стене в спальне, одна на кухне у зеркала, но даже гости никогда не спросят, чьё это творение. Однажды председатель заходил, чтоб грамоту районную Иванычу вручить (болел в ту пору осеменатор, на сход села не смог прийти), увидал он картину и говорит:

– Шишкина, что ли, пейзаж? Вон сосны какие красивущие!

– Ивана Ивановича, – ответила Домна, глядя на картину с любовью.

– Ну, я и говорю, Шишкина, – улыбаясь во всю ширь зубов, утвердительно кивнул Старостин, развернулся на одном месте, приложил руку к виску. – Ну, всего хорошего. Скоро Масленица, пусть хозяин выздоравливает, жду на гуляньи.

Соседка, ехидна остроносая, всё подсмеивала семью Домны: мол, не ясно у них, кто баба, а кто мужик в доме, что детей нет у них, потому что Домна, как Ейверест-гора, высока и широка, а Иван взобраться не может. Злая она бабень, особенно на язык, и мужики у неё не приживаются. Как осталась после войны вдовая, так и кукует.