Другая сказка

«Что, если все твои усилия тщетны?» — вторил кто-то, развивая её тревогу: «Ты всего лишь молодая ведунья, даже ученой степени не имеешь… Отпусти руки… Тебя там всё равно никто не ждет…»

Тревожные мысли роились вокруг неё злой черной тенью. Она так устала. Вторые сутки в пути. «Нет, я должна спасти Новый год…»

«Зачем тебе это надо?» — слышалось ей почти у самого уха, и сомнения проникали как холодные иглы в грудь.

Она упорно закинула руку и почувствовала большое пространство впереди. Метель была сильной, поэтому разобрать, где что, было трудно. Она ещё немного подтянулась и оказалась в небольшой пещере, как раз такой, чтобы скрыться от леденящей вьюги. Она откинулась на лёд позади неё и отдышалась. Тут же над ней нависла густая темная тень, которая вот-вот её поглотит. Она достала свою волшебную палочку и одним взмахом руки создала барьер, в который тень не могла проникнуть. Тень кружила из стороны в сторону в поисках изъяна, но его не было. Янди чувствовала, что она сильно устала. Закутавшись в свою шубку, она закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон. Который был очень тревожным, но потом всё изменилось, в её сновидении предстал странный жираф с кривой квадратной шеей и заговорил с ней, представившись: — «Здравствуйте я жираф Йося!» Он громко и весело засмеялся, обнажив большие белые зубы, Янди стало смешно, и она рассмеялась.

— Янди! Янди!

Услышала она знакомый голос. Она открыла глаза. Она всё ещё находилась в маленькой пещере, но барьер, что она создала, немного ослаб. Она взмахнула палочкой и восстановила его силу. Тень всё ещё кружила вокруг него. Янди достала зеркало и взглянула на себя. И от увиденного рассмеялась.

— Посмотри, что ты с нами сделала!!

— Ничего, сейчас причешемся, снежком умоемся, и всё, красивы, как и прежде!

— А где это мы?

— Мы на вершине в скале… Между небом и землёй.

— Что ты там бормочешь?

— Мне кажется, что мы добрались до нужного места.

— Да какого места?

— До того самого! Только тут нет ничего. Ледяные стены и эта страшная черная тень.

Янди смотрела на тень, а она будто принимала её форму и ловила каждое её движение, повторяя за ней.

— Как же избавиться от неё?

— А где шляпа? Может, у неё спросишь?

Янди огляделась, шляпа лежала рядом. Она взяла её и надела на голову.

— Шляпа!

— Да… — зевая протянула шляпа, — что это?

— Это я у тебя хотела спросить: что это за тень такая и как с ней справиться?

— Посмотри, твой барьер слабеет, пока эта тень рядом… О! Боюсь, у меня плохие новости.

— Что, говори?

— Это похоже на ту самую магию в царстве Ламантинов. Как только эта тень поглотит твою магию барьера, мы окажемся в опасности! А ещё я чувствую знакомую поглощающую энергию. Это как у меня, когда я делаю тебя невидимой! Только это очень темная магия!

— Что это значит?

— Это значит, что кто-то создал из таких, как я, что-то очень страшное!

В это мгновение магия барьера начала истончаться. Янди направила на него волшебную палочку, но её сила стала внезапно уходить, поглощаемая тенью. Янди чувствовала, как слабеют её конечности. Ещё немного, и она бы полностью была поглощена. Внезапно произошла вспышка света, и тень рассыпалась, повсюду полетели черные вороньи перья. Янди с удивлением смотрела на Тунтона, стоящего у входа в пещеру.

— Где тебя носило? Но ты как раз вовремя!

Неожиданно ледяная стена рассыпалась на множество ледяных осколков, и перед ними предстала целая гора всевозможных вещей. Они были красными, золотыми, железными, там были куклы, плюшевые игрушки, машинки и паровозы, и множество других вещей, упакованных в коробку с красным бантиком и без коробки.

— Что это? — спросил Тунтон.

— Это подарки на Новый год.

— Мы нашли подарки! Это замечательно!

Метель кончилась, солнце проникло в пещеру, осветив ярким светом героев.

Глава 8

Янди собрала подарки в свою сумку странника и повернула запястье, чтобы посмотреть на карту.

— Осталось одно единственное неживое место.

— Янди, у меня что-то чешется, — проговорила шляпа, — понимаешь, тут то заколдовали, то сил лишили, то одно, то другое. А мне всё это время что-то мешало!

— Что мешало?

— Не знаю, посмотри, пожалуйста, у меня что-то за моей подкладкой шершавится!

Янди просунула руку в шляпу и вынула записку.

— Это письмо!

— Открывай скорее, что за письмо?!

Янди открыла записку: «Дорогой друг, если ты читаешь это письмо, я счастлив. Ты — спаситель нового года! Пожалуйста, помни о том, что мне помочь уже нельзя. Но моя мантия «Деда Мороза» — бессмертна! Тот, кто наденет её, навсегда потеряет своё имя и личность и навечно станет следующим исполнителем детских желаний! Но не горюй, мой друг, это куда лучше всего остального! Ведь когда ты услышишь радостные голоса детей, ты сам будешь очень счастлив!

P.S. Злого бога Утгард-Локи можно победить только совместно, объединив все силы добра! И никак иначе. Необходимо снять маску с черного ворона, тогда победа будет за вами! Удачи, приключенец!»

— Ну! От кого письмо?!

— От Деда Мороза, — бледными губами проговорила Янди.

— И что? Что он пишет?

— Он пишет, что его спасти нельзя, и что кто-то должен продолжить его дело.

— Кто?

— Видимо, я. — Янди замолчала, обдумывая всё, о чём прочитала.

— Даже если старик написал, что его не спасти, давайте всё же попробуем!

— Я тоже так считаю, нельзя полагаться на странное письмо.

Янди с Тунтоном отправились в путь — он был не близок, но и не далёк. Приближаясь к месту, Янди его совсем не узнала: во-первых, всё заволокло серым густым туманом, а во-вторых, где-то поблизости раздавался до боли знакомый свист. Да! Это точно метла средней тётушки, кружит со скоростью света вокруг одного и того же места. Ступа старшей со свистом летит в тёмном кольце. А младшая гремит своим велосипедом. Они наконец предстали пред взором Янди. Лихие, безудержные, то ли хотят кого-то заколдовать, то ли сами зачарованные кем-то, невидимым. Янди видела, как черная тень нависла над тётками. Её сердце дрогнуло. Какими бы они ни были, они были её единственной семьёй. Янди ринулась вперёд, направив свою палочку в чёрную бездну, вокруг которой неслись её тётушки. Ей казалось, что её сила, проходящая через палочку, уходила в бездонную дыру. Но она уже совершенно не могла остановиться. Она напрягла все свои силы и знания и выпустила их наконец! Произошел взрыв. И она и её тётушки разлетелись в стороны, и Янди потеряла их из виду в черном густом тумане. Она вскочила на ноги и ринулась с новой силой на черный туман.

— Давай посмотрим, где тут у тебя маска!? Тунтон, помоги! Что стоишь?!

Вместе с Тунтоном, синхронно они направили свои палочки. Послышался странный каркающий звук, и черный туман рассеялся. Перед ними предстал образ Деда Мороза с посохом в энергетической колбе. Вернее, то, что осталось от Деда Мороза – его мантия. Янди ринулась вперед, но не могла пройти через барьер. Тунтон, следующий за ней, легко преодолел преграду, вошел в барьер. Его палочка рассеялась и присоединилась к посоху. Мантия наделась на него. В одно мгновение преобразив его в седого с длинной бородой Деда Мороза. Он взял посох, и колба рассеялась. После яростной борьбы наступившая тишина была оглушительной. Янди слышала тревожный стук своего сердца. И ещё какой-то странный звук, непонятное кряканье. Её мысли пришли в смятение от того, что всё пошло не так, как она запланировала.

— Что ты наделал!?

— Я спас Новый год! И тебя. Хо-хо-хо!

Янди огляделась, тётушек нигде не было, неподалёку валялся сломанный велосипед, она горько заплакала.

— Не плачь, смотри!

И Дед Мороз показал ей странную маску.

— Это наверно и есть маска Удгарда-Локи.

Дед Мороз подкинул маску и прицелился посохом, от невероятной, только что прокаченной силы, маска испарилась. Белый снег искрился от последних лучей солнца. Янди перестала плакать, вытерла слёзы и направилась к велосипеду. А там, в снегу, лежал младенец и покрякивал. Янди глазам своим не верила – на малышке был амулет её тётушки. Не смотря на печаль, она очень обрадовалась. Она взяла малышку на руки и пошла дальше по кругу. У сломанной ступы она нашла ещё одного младенца. И у метлы также лежала маленькая малышка. Теперь уже слёзы счастья катились по щекам Янди, когда она обнимала своих тётушек, которые, исчерпав все свои силы, превратились в малышек.

Глава 9

— Ты хоть одень их. — услышала Янди голос зеркала из сумки и достала его.

— Посмотри на них! Они теперь совсем беспомощны! — Одна из малышек чихнула, и край шубки Янди загорелся. Она принялась тушить его.

— Ну вот, видишь. не такие уж и беспомощные! — со смехом проговорило отражение.

Янди ворча достала из своей сумки странника меховую одежду и нарядила малышек. Дед Мороз, внимательно наблюдавший, стукнул посохом, посох ожил, незаметная дрожь побежала по земле, он дунул на ладошку — появились белые сани.

— Это хорошо. Как и то, что ты наконец не похож на меня!

— Я не знаю, а как будто чувствую, что делать! Но что дальше?

— В нужное время всё, что мы собрали, твои артефакты, они позовут тебя. А вот что мне делать с тремя младенцами? Я совсем не умею обращаться с детьми!

— Справишься! – проговорила шляпа. — Твои же тётушки справились! Правда, ты у них была одна на троих.

— Хватит смеяться надо мной!

— А я и не смеюсь.

А в это время в сумке Янди волшебная книга историй, наблюдая за всем этим, думу-думала: «Опять. Опять новый. Каждый раз одно и то же. Я всё ещё тут лежу, под завалом всего. Я! Великая Книга Добра — я так зла! А он — новый, бодрый, с горящими глазами. Что он думает, интересно, что справится без меня? Ему мудрость нужна! Я вот, между прочим, не только проступки фиксирую. Я учитываю: коэффициент раскаяния; фактор приложенных усилий. Если лентяй весь декабрь таскал сетку слабой бабульке — это круче, чем та отличница, которая всегда всё правильно делает! А ещё есть пункт «внезапной глупости». Все иногда тупят. Даже святые. Главное — траектория после. Свет или тень — что выберет? Ох. А новичок Дед Мороз — это тупик! Без меня вообще не справится! Вот. Чувствую, началось…»

Волшебство, как круги на воде, возвращалось на свои места. И всё что было разрушено восстановилось вновь. Волшебная книга историй и подарки вылетели из сумки и устремились на зов посоха. Они закружили в развивающемся вихре поднимаясь вверх по спирали, создавая образ огромной ёлки. Заискрило всё вокруг. Зов посоха в руке нового Деда Мороза – призвал волшебство ото всюду и к нему полетели ленты, мечты, упакованные в праздничную бумагу, пряники, мандарины, хлопушки и игрушки. Всё закружилось в вихре, поднимаясь по спирали к вершине, создавая образ сияющей ёлки. Среди сверкающих звезд и живых снежинок Дед Мороз перед которым раскрылась книга историй. Из книги полетели светящиеся имена, к которым прилипал нужный подарок. К имени с неярким красным свечением прилип крошечный корабль с алыми парусами, а к синему светящемуся имени прилипла хрустальная колба с целой бурей внутри. К маленькому белому имени прилип чудесный мячик.

— Леонид, хотел велосипед — зашуршала наставительно книга — он украл у отца коллекционную монету, чтобы продать её. Но у него пробудилась совесть, которая не давала ему спать. Он вернул монету, признался, потом всё лето работал и копил деньги. Но купил не велосипед, а тёплую шаль для матери. Сейчас ему нужен надежный велосипед, чтобы всегда возвращаться. И монетку эту положи ему в носок.

Имя мальчика засветилось, к нему прилипла звездная пыль в образе велосипеда, которая преобразилась в добротный велосипед с корзинкой для покупок и блестящим колокольчиком. Имя метнулось и полетело к своему мальчику.

Посох дрожал в несмелых руках молодого Деда Мороза, который был восхищён волшебным процессом.

Выпорхнуло нежное, розовое имя.

— Это Алиса. Она очень мечтала о кукле, которая говорит «мама». Но её младший брат всё время болел. Алиса копировала голосам всех его плюшевых зверей. Она целый год была фокусником, певицей и сказочницей у его кроватки. А про куклу забыла. Поэтому обязательно дадим куклу.

Имя «Алисы» прилипло к улыбающейся кукле и отправилось в путь.

Перед ними возникло имя, которое светилось неровно, будто мигало.

— Артём. Получил двойку, но соврал, что дневник потерял. И стоит на этом, как скала. Упорство есть, но направлено не туда. Для него «не подарок».

— Уголь?

— Нет — вздохнула книга. — Ему положим простое зеркало, такое ясное, чистое зеркало. Чтобы увидел он своё упрямство и спросил себя: «что делать с этой ложью?» Иногда лучший подарок – это вовремя заданный самому себе вопрос. Он важнее любой игрушки.

Дед Мороз понимающе кивнул. В его глазах появилось понимания. Он крепче сжал посох, и его песня стала глубже, и увереннее. Он уже не просто собирал вихрь, а направлял его, чувствуя ритм каждой летящей истории.

Вихрь раздачи подарков постепенно утихал. Последние имена, взяв свои подарки, рассыпались по спящему миру, как созвездия. Светящаяся ёлка из света растаяла. Остался только Дед Мороз с посохом, книга и тишина.

— Хорошо

— Мы дарим во имя хорошего на то ты и волшебник, а я книга.

Новый Дед Мороз остался один среди ярких звёзд, его посох пел тихую песню счастья.

— А можно и их сделать взрослыми? – проговорила Янди обнимая своих маленьких тётушек.

— Тебе теперь только время поможет! – серьёзно проговорило зеркало

— Но почему так всё сложно?!

Янди в одно мгновение оказалась в своем чудесном домике. Камин зажегся. Наряженная ёлка стояла у камина. Под ней, кроме подарков, стояла коробка мандаринов. Янди покормила малышек и, сотворив для каждой из них свою кроватку, уложила их спать. Они были очень милые, когда спали: для той, что легко создавала огонь при любом движении, Дед Мороз подарил специальный огнеупорный костюм! А той, что взлетала то и дело в воздух, — одежду потяжелее, но комфортную. Для малышки, которая легко превращалась в воду, Дед Мороз подарил комбинезон-аквариум. Такие подарки вполне устраивали Янди, но… Но не было ничего лично для неё. Когда она отправлялась в путешествие, в приключение, она чувствовала, что решает какую-то очень важную проблему, она чувствовала себя героем! Но сейчас! Всё кажется не таким. Кажется, она проиграла. Или выиграла то, что ей не надо было. По крайней мере, она совершенно не готова была получить троих детей!

Сейчас она сидела в тишине, пила своё горячее молоко, слушала, как огонь щелкает в камине, и тихо сопят малышки. Она сидела и думала о том, что что-то пошло не так, и тиканье часов вторило её сердцу.

Глава 10

Кащей долго искал своё сердце. Его сон о прошлом был тяжелым и беспокоил его, как будто предвещая о чём-то…

…Пробудился Владлен, глава шаманского поселения, и обнаружил, что не только дочери его все исчезли, но и сын младший, любимый, пропал. Владлен ещё слезы горючие проливал, когда ноги его стали врастать в землю, а руки вознеслись к небесам и стали ветвями, покрытыми листьями. Стал он и весь дом его дубом могучим. Появилась пред ним Богиня:

— Зваться тебе отныне «Лешим»! Сын твой младший отдал мне тело своё, вместо сестры своей. Посему возвращаю тебе младшую дочь! — Сказав так, проявила белая Богиня перед ним дочь его младшую и исчезла. А маленькая Стеша только обрадовалась, что домой вернулась, хотела она отца своего обнять, а отец перед нею деревом стоит. Покрутилась Стефания и увидела, что все люди в поселении её деревьями стали, и стоит она посреди леса. Стала плакать девочка, и не заметила, как её тело постепенно исчезать стало, и вот остался только дух девочки.

К дереву кошка пришла, вселился тогда дух Стеши в неё. Взобралась она на дуб высоко, в самые ветви его, и свернулась клубочком. А дух отца обнял свою дочь малую и листьями спрятал от ветров и холодов.

— Что же это делается, отец? — Спросил с негодованием старший сын. — Как проклятие нам снять? Наши люди — великие шаманы! Разве они не в силах вернуть себе облик свой человеческий?

— Ты слышал белую Богиню? Это она забрала всех девиц наших, сестер твоих, дочерей моих. Стефан сам сгинул, — отец заплакал: — а вернул только Стешеньку! Но ты посмотри на неё! — Причитал отец, в горе своём утопая: — она не человек и не дух! На столько слаба стала, что даже форму свою обрести не может. Душа еле теплится! Ты тоже хочешь сгинуть?!! Оставить меня, отца своего?!

Старший сын молчал. С болью в сердце слушал он горестные речи отца своего.

А время летело неумолимо. Зима сменяла осень, весна — лето, а в зачарованном лесу в любое время деревья зеленые стояли, будто не властно над ними ни время, ни природа.

Однажды пришёл караван. И все живые, ступив на землю зачарованную, превратились в деревья и растения разные. И зарыдал тогда Воевода, предводитель каравана, когда ноги его стали врастать в землю:

— Что же делать мне? Я должен был идти на то место: между севером и югом, между западом и востоком, в час, когда встречается луна и солнце вместе на небе, чтобы увидеть красный терем… Кто же теперь спасет дочерей наших?! Забрала их богиня Белая… — горько причитал Воевода, а у самого корни всё глубже уходили в землю. Но слова его горькие вошли в самое сердце старшего сына Лешего. Вспомнил он знания свои, собрал все силы, да и отломил ветку свою от дуба могучего.

— Прости, отец, — прошептал он, прощаясь.

Обернулась ветка человеком из дерева и отправился старший сын в путь неведанный искать терем белой Богини. Помнил он про все указанные приметы. Дождался, когда встретятся луна и солнце, проявился перед ним терем, тот самый. Встал он перед теремом, смотрит — нет дверей у него. Он подошёл ближе, появились двери и открылись, впуская его. Он вошёл. Двери закрылись. Погрузился он в темную бездну, только видит: в вышине звёздочки сияют, создают портрет брата его младшего.

— Стефан… — только и успел прошептать он, как появилась пред ним богиня Белая.

— Зачем явился ко мне незваный? — Спросила она с любопытством, глядя в его деревянные глаза: — не дух, и не человек?!

— Я за братом пришел и за сестрами своими! — Ответил он храбро.

— Сестры твои уже растворились в бездне, — равнодушно сказала она: — зря пришел! — И помолчав, добавила: — А вот брата возможно спасти! Отдай мне сердце своё! Готов ли ты?

— Да, я готов! — Решительно ответил старший брат.

— Ты точно готов отдать мне сердце? — Во второй раз спросила она.

— Да говорю же, бери! — С ещё большей горячностью ответил он.

— Третий раз спрошу тебя: готов ли ты по доброй воле своей отдать мне свое сердце?!!

— И в третий раз отвечаю тебе: бери моё сердце, только отпусти брата моего! — С ещё большей горячностью ответил он.

— Хорошо! — Воскликнула белая Богиня, протянула руку свою и изъяла последнюю частичку души вместе с сердцем его.

А в пустое место вложила осколок ледяной. И в тот же миг отлетели щепки дуба рода его, и стало его тело пустыми костями, и зияло ледяное сердце в грудине его, и перестал он сопереживать и волноваться, застыли чувства, и не беспокоило больше ничего.

— Отныне имя тебе «Кащей»! — Проговорила белая Богиня, и голос её как гром прогремел: — Века будешь царствовать между жизнью и смертью и не будет конца и края ни жизни твоей, ни смерти твоей!..

Кащей открыл глаза. Сон развеялся. Он долго не мог понять — его как магнитом тянуло в определённое место. Как GPS-координаты в его древнем, окаменевшем мозгу. И он послушно шёл в длинном пальто, с пепельным лицом, бросая взгляд, от которого на стенах мог бы выступить иней. Как всегда, неся смерть в карманах вместо мелочи. Этим холодным вечером Кащей нашёл своё сердце. Оно лежало на дне старого промышленного холодильника в заброшенном цехе подмосковного завода, завёрнутое в пожелтевшую газету «Правда» за 1985 год. Он открыл холодильник, внутри которого пахло тишиной и вечностью. Сначала он подумал, что это просто комок застывшей грязи, древний уголь. Но когда пальцы, похожие на сухие ветви, коснулись его, по ржавым трубам цеха пронесся стон. Не его — стенаний завода, всего металла вокруг, который как будто выдохнул напряжение за много лет. Кащей развернул газету. И сердце забилось. Не в его груди, а на ладони. Мясистый, сморщенный комок мышечной ткани тёмно-бордового, почти чёрного цвета. Оно пульсировало слабо и неровно, как лампочка перед тем, как перегореть. Каждая пульсация отдавалась в нем физической болью — тупой, глубокой, забытой. Он бы застонал. Но звука не было, как у двери, которую не открыли. И тут пошла информация. Не мысли, а прямо в нервную систему, как пакет данных по оптоволокну. Вспышки. Обрывки. Запах миндаля, пороха. Как он в 1945-ом. стоит на обугленных ступенях Рейхстага. В руке пистолет ТТ. И всепоглощающая, леденящая пустота внутри. Не злоба. Отсутствие. Там, где должно быть ликование, ничего нет. Просто чёрный лёд. А в 1968-ом. женщина, с глазами цвета мокрого асфальта, смеялась. В её смехе был такой тёплый, живой звук, что лёд в его груди на мгновение дрогнул. Он отшатнулся, испугавшись этой оттепели, и в ту же ночь сбежал, оставив её на перроне вокзала. Теперь, глядя на пульсирующий комок в руке, он почувствовал боль. Острую, режущую — это было невыносимо. 1999-й, кабинет олигарха. Он скупает души по цене акций, он помнил, как в полированном столе нет его отражения. Он — Кащей. Мороз, идущий по пятам у прогресса, тень на душе у каждого, кто слишком долго копил и слишком мало любил. Он нашёл своё сердце. И вот оно бьётся. Каждая пульсация — это волна. Потребность красть жизни — попытка согреться у чужих, ворованных костров. Он поднёс сердце к костлявой впадине груди. Ткань шинели и тела не сопротивлялись. Сердце, словно капля ртути, втянулось, растворившись в бездонной пустоте. Эффект был мгновенным и ужасным. Боль — вселенская. Он чувствовал. Всё и сразу. И под этим слоем лавы — слабый, едва тлеющий уголёк тоски по тому смеху на перроне. По запаху живой земли после дождя. По простой человеческой уязвимости, которой он так боялся. Ему было легко и тяжело одновременно. Бессмертие не ушло. Его проклятие с ним. Он вышел из цеха. На улице был всё тот же холодный, напичканный технологиями мир. Но теперь, холодный ветер просачивался сквозь него, обжигая уязвимое сердце. Которое не спрячешь. Кащей, засунул руки в карманы и пошёл вперёд, не красть жизни, а искать способ не сойти с ума от того, что его наконец-то настигло. От собственного, бьющегося, страдающего человеческого сердца.

Кащей вернулся в свой замок. Войдя в тронный зал, он застал своего ворона сидящим на троне.

— Ну что, повеселился?

— Кар! Да! Даже не представляешь, как!

— Ну и зачем ты этого Морозного трогал!? Теперь он сильнее, чем был раньше! И даже я ему не ровня!

— Кар. Да я и сам не знаю, так вышло. Это маска виновата во всём!

— А. Ну и где она?

— Кар. Да не знаю, потерял я её, когда с ведьмами схлестнулся.

— А что ведьмы?

— Кар. Тоже не знаю. Еле крылья от них унес! Сильные они! А всё добрыми прикидываются.

— А ты знал, то не смог бы без маски победить отмороженного? Даже царство Ламантинов ты бы не смог захватить! Эх! Хотел бы я ту масочку. Я бы так всё замутил…

В это время в зал вошёл молодой человек с аккуратно причёсанными рыжими волосами. И ледяным огнём в глазах

- Ты чего такой? Где же твой готический стиль?

- Отец ты чё, «Эмма» уже пропал лет пятнадцать назад! - и угрюмо завалился на трон стоящий рядом.

- Да, я и не заметил…

- Ты в вообще кроме себя никого не видишь!

- Посмотри на кого ты похож? У тебя же живой огонь на голове!

- Ты наверно забыл? Но это мой натуральный цвет. Сегодня в моде натуралы!

Перед Кощеем возникла красивая коробка с бантиком.

– О! Подарок! – Добродушно воскликнул он.

Глава 11

Янди растворилась в своих мыслях в оглушительной тишине, которую нарушало лишь тихое шипение огня в камине. Вдруг в ночное безмолвие ворвался далёкий весёлый звон, а потом знакомый стук в то самое окно. Её сердце радостно забилось. Она встала и, набросив шубку, выскользнула за дверь. Прямо перед её дверью приземлились те ледяные сани-самоходы Деда Мороза. За ними на раз-два-три выросла ёлка, а на ней стали появляться удивительные шарики. Янди во все глаза смотрела, как в одном из них она с Тунтоном прорывает магический барьер. В другом шарике она видела, как летит на санях по заснеженной дороге. Ещё был шарик, в котором она карабкается по ледяной скале, а чёрная тень преследует её, шарик, в котором она видела смешной сон про жирафа Йосю. В другом шарике они с Тунтоном спасают царство Ламантинов. Как только она смотрела на новый появляющийся шарик, она слышала его особенный звук и даже чувствовала его запах. Так шарик из царства Ламантинов издавал булькающий звук и пах речной водой, а в шарике, где они все вместе побеждают тёмного злодея в маске, слышался звук каркающего ворона и от него исходил запах сырости и грусти. А из шарика, в котором Дед Мороз призвал все свои артефакты, раздавался весёлый перезвон, и он пах сладкими конфетами. Но Янди больше всего привлекли другие шарики. В них её тётушки проявляли заботу о ней: кормили, когда она ещё была маленькой, учили наряжаться и пользоваться магией, они звучали приятными родными голосами и пахли печеньем, мёдом, вареньем, молоком, травами – родным домом. А ещё она увидела тихий, совсем не издающий никаких звуков шарик с мамой и папой, как они улыбаются, держа её на руках. Они счастливы. Наверное, из всех её воспоминаний это было самое далёкое, пусть и единственное. Глядя на этот шарик, Янди была счастлива.