Эльфы возврату не подлежат!

Дориана Клаус

Эльфы возврату не подлежат!

Глава 1

«Высшее счастье жизни – это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать, любят вопреки вам».

– Виктор Гюго

Если бы мне кто-то сказал, что за отличную успеваемость по ботанической магии меня наградят билетом в один конец до Эмбердоуна, я бы в жизни не притронулась к учебникам.

– Эла, это престижно! – напутствовала мама, проверяя, плотно ли закрыта крышка на кадке с профессором Фикусом. – Эла, ты – гордость нашей академии! – вторил ей старейшина.

«Гордость академии» сейчас мечтала только об одном: чтобы эти бесконечные коридоры из ослепительно белого камня наконец закончились. Академия Мальтара выглядела величественно и… стерильно. Никакого плюща на стенах, никаких поющих лиан. Только холодный серый мрамор под ногами и безупречно белые своды, которые, казалось, давили на меня своей монументальностью.

Начало осени в королевстве драконов разительно отличалось от нашего. У нас в это время воздух был похож на тягучий медовый нектар, здесь же он был острым и колючим, как свежезаточенный клинок.

Своего единственного друга – профессора Фикуса – я благоразумно оставила в общежитии. Во-первых, Фикус обладал скверным характером и привычкой давать непрошеные советы по этикету всем проходящим мимо. Во-вторых, я справедливо подозревала, что в этих строгих стенах говорящее растение со склонностью к сарказму сочтут «нарушением учебного процесса».

– Только бы не опоздать в первый же день, – шептала я, налегая плечом на тяжелую дубовую дверь.

Створка поддалась с таким грохотом, будто я вскрыла древний склеп.

Тишина, ударившая мне в лицо, была холоднее, чем ветер в коридорах. В огромном зале сидели десятки студентов, и все они синхронно уставились на меня. Но по-настоящему я почувствовала только один взгляд.

Высокий, пугающе неподвижный мужчина у кафедры медленно повернул голову. Его волосы были цвета первого снега, а глаза – как два осколка арктического льда.

– Опаздываете, адептка Сильвари, – произнес он.

Голос был ровным и гладким, как зеркало замерзшего озера. Я сделала шаг по серому камню пола, и тут же почувствовала, как магия внутри меня испуганно сжалась. Ладони закололо от странного холода, который исходил прямо от этого мужчины. Он не просто был строгим. Он был самой зимой, запертой в человеческом теле.

– Прошу прощения, профессор, – я постаралась улыбнуться, но под его тяжелым взором улыбка вышла кривой. – Я немного заплутала в ваших… белых коридорах. Они все такие одинаковые.

– В Мальтаре всё имеет свою структуру и порядок, – отрезал он, наконец соизволив посмотреть мне прямо в лицо. – Хаос и оправдания здесь не приветствуются. Проходите на место. Надеюсь, ваши знания глубже, чем ваше чувство времени.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули. Моя магия, обычно послушная и мягкая, вдруг взвилась колючим шипом, среагировав на его холод. В этот момент я поняла: этот семестр будет либо очень коротким, либо я сойду здесь с ума.

Под прицелом десятков любопытных глаз я проскользнула к свободному месту в третьем ряду. Стоило опуститься на жесткую скамью, как холод пробрался даже сквозь одежду, напоминая, что гостеприимство – не самая сильная черта Мальтара.

Профессор де Нэж не стал дожидаться, пока я достану конспекты. Он отвернулся к окну, и его голос снова заполнил аудиторию, вибрируя низкой, пробирающей до костей нотой.

– Как я уже говорил до того, как нас прервали, – в его тоне не было яда, лишь сухая констатация факта, от которой мне захотелось сползти под стол. – История Эмбердоуна начинается в герцогстве Клеймор, на самой границе с Вельсарией. Тысячу лет назад между нашими землями не существовало четких границ, как не было тогда и самого герцогства, и ветви Эриадор в эльфийском королевстве. Это была нейтральная территория, Аэрондель, что в переводе означает «Свет вечности». Именно там драконами и эльфами был возведен Храм Единства. По легенде, богиня Фэон заложила в его основу одну из своих звезд, а Великое Древо подарило жизнь священной роще вокруг. Это место было святыней для обоих народов.

Он замолчал, глядя на морозные узоры на стеклах – острые ледяные иглы росли в такт его словам, откликаясь на магию хозяина.

– Сегодня мы изучаем период «Тишины звезд». Кто-нибудь из присутствующих, – его взгляд, подобно ледяному сквозняку, скользнул по рядам и замер на мне, – может сказать, почему в ту эпоху Фэон перестала даровать благословение истинных пар драконам? И почему эльфийские летописи называют этот период «Временем закрытых бутонов»?

В аудитории стало так тихо, что я услышала собственное участившееся сердцебиение. Я знала ответ – у нас в академии это проходили на первом курсе. Медленно, стараясь не выказать волнения, я подняла руку.

– В эльфийских летописях говорится, что «Время закрытых бутонов» наступило, когда треснул фундамент храма на границе Клеймора, – мой голос эхом разнесся по притихшему залу. – Наши предки верят, что храм разрушили не только начавшиеся военные конфликты. Его разрушило недоверие. Когда драконы и эльфы перестали слышать друг друга, здание рухнуло, а вместе с ним надолго исчезли и истинные пары. Священная роща перестала цвести – на ветвях не распустилось ни единого бутона. Лишь три сотни лет назад драконы снова начали обретать благословение Фэон, однако роща… она так и осталась мертвой.

После моих слов тишина стала почти осязаемой. Я отчетливо услышала, как за окном тяжело хлопнула крыльями крупная птица.

Адриан де Нэж смотрел на меня в упор. В его глазах не читалось ни одной эмоции, но мне показалось, что температура в помещении упала еще на несколько градусов, а воздух стал таким колючим, что закололо кончики пальцев.

– Сентиментальная трактовка, адептка Сильвари, – тихо произнес он, остановившись в шаге от моего стола. – Но в ней есть доля… исторической логики.

Он наклонился чуть ближе, и я невольно уловила его аромат – странный, притягательный запах морозного кедра и терпкой древесной смолы. Этот запах совершенно не вязался с его ледяным взглядом, он казался живым и глубоким.

– Однако ответ неполный. Вы упустили главную деталь: Фэон не просто перестала даровать пары. Она оставила условие, при котором роща зацветет вновь, – он сделал паузу, чтобы смысл сказанного точно дошел до каждого адепта в зале.

Адриан отстранился и выпрямился, возвращаясь к своему столу. Его шаги по каменному полу звучали как удары метронома.

– Роща вновь зацветет, когда в храм придет истинная пара из представителей обоих народов. Только это условие невозможно выполнить, ведь у эльфийского народа нет и никогда не было истинных пар.

Он обернулся к доске, давая понять, что дискуссия окончена. По аудитории пронесся приглушенный шепот. Студенты-драконы переглядывались с плохо скрываемыми ухмылками, а я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от его магии, а от какой-то странной, интуитивной тревоги.

«Никогда не было, значит?» – пронеслось у меня в голове. Я посмотрела на свои ладони, которые всё еще покалывало от близости профессора. Если бы он только знал, что в эльфийских сказках невозможное – это всего лишь то, что еще не успело случиться.

Глава 2

После лекции профессора де Нэжа я чувствовала себя так, словно меня пропустили через ледяную дробилку. Коридоры Мальтара, казавшиеся утром величественными, теперь давили своей безупречностью. Каждый мой шаг по светлым плитам отдавался гулким эхом, и я почти физически ощущала на себе скептические взгляды портретов великих драконов прошлого.

«Всего лишь один семестр, Эла. Один семестр среди живых ледяных статуй, и ты вернешься домой», – подбадривала я себя, сворачивая в жилое крыло.

Утром, когда я только прибыла, комната номер триста двенадцать была пуста. Я успела лишь оставить вещи, пристроить кадку с фикусом на тумбочку и сразу убежать на занятия, так и не встретившись с той, с кем мне предстояло делить быт ближайшие месяцы.

Я толкнула тяжелую дверь из темного дерева.

Комната оказалась небольшой, но уютной: светлые стены смягчали строгость мебели из темного дуба. Однако сейчас покой этого места нарушало присутствие живого урагана. На кровати справа сидела девушка в форме боевого факультета. Плотная рубашка была расстегнута у горла, высокие сапоги на шнуровке небрежно отброшены в сторону, а сама она… она явно проигрывала бой собственным волосам.

– Привет, – тихо сказала я, закрывая дверь. – Давай помогу?

Девушка резко обернулась. У неё была удивительная кожа – золотистая, словно она всё лето провела под солнцем, а не в этих холодных залах. Темно-медовые глаза полыхнули раздражением, но, наткнувшись на меня, она выдохнула, и её плечи заметно расслабились.

– Была бы очень признательна, – она криво усмехнулась, откидывая волосы назад. – Магия Астрии сегодня капризничает, руки после полигона как чужие. Я Райна Бьерг.

Я подошла ближе, чувствуя, как от соседки исходит живое, почти осязаемое тепло.

– Эланиэль Сильвари, – представилась я, и, заметив её мимолетное замешательство перед длинным именем, добавила с улыбкой: – Но можно просто Эла. У нас в лесу говорят, что волосы чувствуют гнев. Если ты на них злишься, они никогда не послушаются.

Я мягко забрала у неё шпильки. Мои пальцы, всё еще хранившие холод после аудитории де Нэжа, коснулись её волос, и я невольно вздохнула – тепло Райны было таким настоящим и уютным в этом каменном мешке.

– О боги, ты такая теплая, – вырвалось у меня.

– А ты – ледяная, – хмыкнула Райна, послушно замирая, пока я ловко переплетала её непокорные пряди. – Была на лекции у Ледяного Величества? Не отвечай, по лицу вижу. Только Адриан де Нэж умеет превращать студентов в сосульки за сорок пять минут.

Она бросила взгляд на мою тумбочку, где в тени книжной полки неподвижно замер мой фикус.

– Кстати, симпатичный куст, – Райна чуть повернула голову, стараясь не мешать мне плести пучок. – Хотя в стенах академии растения в горшках – редкость. Магистры считают, что земля в жилых комнатах сбивает настройки защитных контуров. Глупости, конечно. В городе сады до сих пор цветут, а у нас тут сплошной гранит и дисциплина.

Я закрепила последнюю шпильку и отступила на шаг, любуясь результатом.

– Я не смогла оставить его дома. Это… старый друг.

– Понимаю. Главное, чтобы на него не наткнулся профессор де Нэж, – Райна фыркнула, потирая затекшую шею. – Он хоть и историк, но ко всему живому относится с подозрением, если оно не задокументировано в летописях. Видела бы ты его лицо, когда на полигоне кто-то пытается импровизировать, а не следовать схеме заклинания. Для него мир – это факты, даты и доказанная логика. Он верит в историю, а не в сказки о чудесном исцелении или высшем предназначении.

Она поднялась с кровати, подошла к фикусу и с любопытством ткнула пальцем в плотный зеленый лист.

– И как ты его довезла? Выглядит подозрительно бодрым. У моей мамы дома оранжереи пахнут на весь квартал, но стоит принести росток в общежитие, как он вянет через два дня. А этот… – она прищурилась, – кажется, он даже блестит?

– Это потому, что я не «оно», а уважаемый член научного сообщества, драконья ты кавалерия! – внезапно раздался скрипучий, глубокий голос со стороны тумбочки.

Райна отшатнулась так резко, что едва не повалила стул. Её ладонь мгновенно окуталась легким маревом жара – рефлекс боевика сработал быстрее, чем разум успел осознать услышанное.

– Что за… – выдохнула она, глядя на фикус, который внезапно зашуршал листьями, выпрямляясь.

– Тише, тише! – я поспешила встать между соседкой и возмущенным профессором. – Райна, не жги, пожалуйста! Познакомься, это мой друг и «случайный эксперимент». В некотором роде. Профессор Филипп Кус-Эриадорский.

– Можно просто Филипп, если у вас есть качественное удобрение и вы не собираетесь использовать мои листья в качестве хвороста! – растение возмущенно дернуло веткой. – И я требую полива. В этой вашей академии такая концентрация дисциплины в воздухе, что у меня началось преждевременное опадание уверенности в себе!

Райна замерла с поднятой рукой, от которой всё еще исходил жар. Она переводила взгляд с меня на фикус и обратно, а её янтарные зрачки вытянулись в тонкие щелочки.

– Ты… ты хочешь сказать, что это не артефакт? – медленно переспросила она, гася пламя на ладони. – То есть ты буквально вдохнула разум в комнатное растение?

– Не совсем специально, – я виновато прикусила губу, чувствуя, как краснеют заостренные кончики ушей. – Дома я просто хотела, чтобы он не засох, пока я буду в отъезде. Видимо, магия жизни в тот день была слишком… инициативной. И теперь Филипп считает, что он – венец творения.

– Разумеется, венец! – Фикус оскорбленно зашуршал листвой. – И я попрошу не называть меня «экспериментом». Это звучит так, будто я – неудачно сваренное зелье. Юная леди, – он развернул один из верхних листов в сторону Райны, – ваша магия пахнет жженой карамелью и плохим настроением. Отойдите чуть левее, вы перекрываете мне свет из окна.

Райна вместо того, чтобы разозлиться, вдруг коротко расхохоталась. Она опустилась на свою кровать, вытирая лицо ладонью.

– О боги, Эла… Если Ледяное Величество узнает, что в его учебном корпусе живет хамоватый куст, у него случится когнитивный диссонанс. Профессор де Нэж не выносит ничего, что не поддается логическому описанию.

– Ледяное Величество? – я невольно улыбнулась.

– Все адепты его так называют, – Райна пожала плечами, снимая куртку и бросая её на стул. – Господин де Нэж безупречен, гениален и холоден, как вершины Виндхора. Говорят, он верит только в сухие факты и историю. Любые разговоры о «чудесах» он пресекает на корню. Так что мой тебе совет: не демонстрируй способности своего… Филиппа на его глазах. Профессор сочтет это аномалией, которую нужно препарировать ради науки.

Она взглянула на меня с любопытством, уже без тени того раздражения, с которым боролась со своими волосами.

– Ну и как прошла твоя первая лекция у него? Говорят, на вводном занятии он обычно выжимает из первокурсников все соки.

– Было… познавательно, – я вспомнила его прямой, колючий взгляд в аудитории. – Он спросил про «Время закрытых бутонов». Кажется, моя трактовка показалась ему слишком сентиментальной.

– Естественно, – хмыкнула Райна, устраиваясь поудобнее. – Наш профессор – историк до мозга костей. Для него мир – это схема, где всё имеет причину и следствие. Но знаешь… – она замолчала на секунду, глядя в окно на шпили Академии. – Несмотря на его холодность, на факультете боевиков его уважают. Он жесткий, высокомерный, но честный. К тому же, его лекции – единственные, на которых никто не смеет даже шептаться. Ладно, Эла, если мы сейчас не дойдем до столовой, я начну искрить от голода. Идем, я познакомлю тебя с местной «высокой кухней».

Я бросила быстрый взгляд на Филиппа. Фикус демонстративно отвернул один лист к стене, всем своим видом показывая, что он выше земных потребностей.

Мы вышли в коридор. Путь до общей столовой лежал через центральный холл. Чем ближе мы подходили, тем громче становился гул голосов, в котором то и дело слышался звон посуды. Столовая Мальтара была под стать самой академии: высокие сводчатые потолки и длинные столы из светлого камня. Боевики занимали центральные ряды – шумные, рослые, в черных куртках.

Как только мы вошли, я почувствовала на себе десятки взглядов. Райна мгновенно изменилась: её плечи расправились, а в походке появилась та самая хищная уверенность, которой не было в нашей комнате.

– О, смотрите-ка, Бьерг всё-таки донесла свои шпильки до обеда! – раздался резкий голос из-за ближайшего стола первого курса.

Там сидела компания парней. Тот, что выкрикнул – широкоплечий дракон с коротким ежиком светлых волос – развалился на скамье, обводя Райну задиристым взглядом. Похоже, утренняя тренировка оставила у него неприятный осадок.

– И даже нашла себе подружку. Что, Бьерг, магия огня настолько нестабильна, что тебе прислали личную поливалку из Вельсарии?

Райна даже не замедлила шаг. Она прошла мимо него, едва удостоив парня взглядом, но я заметила, как на её шее проступил легкий красноватый отсвет – признак сдерживаемого жара.

– Если хочешь договорить, Касс, жду тебя завтра на спаррингах, – бросила она через плечо. – Только постарайся в этот раз продержаться больше минуты, прежде чем твои штаны начнут дымиться.

За столом послышалось дружное «о-о-о!», и Касс заметно покраснел.

– Не обращай внимания, – тихо сказала Райна мне, когда мы подошли к раздаче. – Он просто злится, что на первом занятии по физподготовке я повалила его трижды. У некоторых в Мальтаре мозг прогревается медленнее, чем кузнечный горн. Считают, что раз я девушка, то мой потолок – это бытовая магия. Но ты держись за мной. Драконы любят пробовать на прочность всех, кто выглядит… мягче, чем кусок гранита.

Мы отыскали свободное место в дальнем углу, в тени массивной колонны. Райна с аппетитом принялась за стейк, а я задумчиво ковыряла вилкой салат.

– Значит, ты приехала сюда из-за обмена? – спросила Райна. – Смело. Я бы ни за что не поехала в Вельсарию. Слишком всё… другое. Другие правила, незнакомая среда. Я привыкла к камню и дисциплине.

– К правилам привыкаешь, – я невольно улыбнулась. – Но ты права, здесь всё кажется высеченным из камня. Даже люди.

– Это ты точно подметила, – Райна вдруг замерла. – О, смотри-ка. Ледяное Величество соизволило пообедать.

Я обернулась. На возвышении, за длинным столом для преподавателей, сидели магистры. Профессор де Нэж сидел с края, сохраняя дистанцию. Перед ним стоял бокал с водой и тарелка с основным блюдом. В отличие от шумных студентов, он ел с безупречным аристократизмом. Каждое его движение было выверено и спокойно.

– Он всегда такой? – прошептала я. – Словно между ним и остальным миром – невидимая стена.

– Всегда, – Райна пожала плечами. – Господин де Нэж во всем придерживается порядка. Он не любит хаос, эмоции и всё, что нельзя объяснить логикой. Посмотри, как адепты его обходят.

Действительно, вокруг профессора образовалась зона тишины. Внезапно, будто почувствовав мой взгляд, де Нэж поднял голову. Его глаза – холодные и проницательные – безошибочно отыскали меня в толпе.

Я замерла. Между нами было полсотни студентов, но на мгновение мне показалось, что он смотрит прямо в мои мысли. В его взгляде не было злости – только ледяное любопытство и какая-то скрытая, едва уловимая усталость.

– Эй, ты чего застыла? – Райна легонько толкнула меня локтем. – Не смотри на него слишком долго, а то превратишься в ледяную статую раньше, чем доешь салат.

Я с трудом заставила себя моргнуть и отвести взгляд. Холодное оцепенение, сковавшее меня под прицелом глаз де Нэжа, начало медленно отступать, сменяясь привычным теплом столовой.

– Да, – пробормотала я, возвращаясь к своему салату. – Наверное, ты права. Просто… он очень выразительно смотрит.

Райна лишь хмыкнула, расправляясь с остатками стейка. Остаток обеда прошел за обсуждением расписания. Райна, как опытная второкурсница, дала мне пару советов, на чьих лекциях можно позволить себе немного расслабиться, а на ком лучше сидеть тише воды.

Вторая половина дня пролетела в суматохе новых лиц и аудиторий. Мы разошлись по своим корпусам: Райна отправилась на полигон, а я – в восточное крыло, где располагались лаборатории.

Больше всего мне понравилось зельеварение. В кабинете магистра Тилля пахло сушеными травами, прелой землей и чем-то неуловимо знакомым, домашним. В отличие от стерильной и холодной истории, здесь царил творческий беспорядок, который был мне гораздо ближе. Когда я правильно определила три вида лесных мхов по одному лишь запаху, магистр даже одобрительно кивнул, и на мгновение мне показалось, что Мальтар может стать для меня не только местом ссылки, но и настоящим домом.

Однако к вечеру усталость накрыла меня тяжелым одеялом.

Когда я вернулась в нашу комнату, Райны еще не было – она ушла в город, к отцу. Я осталась в благословенной тишине. Первым делом я полила Филиппа, который за день успел изрядно изворчаться на «сухой академический воздух», и, наконец, принялась за чемоданы.

Вещи из мягкого вельсарского шелка и тонкой шерсти заняли свои места в шкафу из темного дуба, создавая странный контраст со строгим интерьером. Я разложила книги, поставила на полку несколько памятных безделушек из дома и, наконец, смогла вздохнуть спокойно.

Душ в нашей комнате оказался настоящим спасением. Горячая вода смыла дорожную пыль, остатки ледяного напряжения после встречи с де Нэжем и едкий запах полигона, который я, кажется, принесла на одежде вслед за Райной.

Я вышла из душевой, кутаясь в теплый халат, и подошла к окну. Академия в сумерках выглядела иначе – более загадочной, менее враждебной. Но где-то там, в главном корпусе, в окнах кабинета истории всё еще горел свет. Я знала это, даже не глядя.

– Перестань о нем думать, Эла, – шепнула я самой себе, забираясь под одеяло. – Это просто профессор. Просто сложный, холодный дракон.

– И у него очень плохие манеры! – подал голос Филипп с тумбочки, прежде чем я погасила лампу. – Могла бы и мне на ночь сказку рассказать, раз уж всё равно не спишь!

Я улыбнулась, закрывая глаза. Первый день в Мальтаре закончился. И, вопреки всем страхам, я всё еще была цела.

Глава 3

Следующим утром нас с Райной бесцеремонно вырвал из сна магический гул будильника. Его звук вибрировал в самом воздухе, проносясь по длинным коридорам общежития – верный знак того, что академия Мальтара не прощает сонь. Я даже не слышала, когда моя соседка вернулась в комнату: вчерашние впечатления от первого дня так вымотали меня, что я провалилась в глубокий сон, едва голова коснулась подушки.

Мы собирались почти в полном молчании, разделяя на двоих сонную утреннюю тишину. Короткая очередь в душ, привычный шелест плотной ткани формы, и вот мы уже в столовой. Утром здесь было непривычно тихо, совсем не так, как во время вчерашнего шумного обеда. За столами сидели сонные студенты, больше похожие на тени; многие заторможенно размешивали сахар в кружках, ещё не успев настроиться на учебный ритм. Я выбрала себе кашу с яркими кусочками фруктов и пышную сладкую булочку, аромат которой немного взбодрил меня.

Сразу после завтрака нам пришлось разойтись: Райна, уже полностью пришедшая в себя и предвкушающая поединок, отправилась к боевикам, а я поспешила на первый этаж, где располагались целители. Мысленно я поблагодарила всех богов за то, что сегодня в моем расписании не значилось занятий у профессора де Нэжа. Встречаться с его ледяной аурой так рано было выше моих сил. Стоило мне только вспомнить, как вчера под его взглядом окна кабинета медленно затягивались морозным инеем, по спине пробежал отчетливый холодок.

Поежившись от этого воспоминания, я толкнула тяжелую дверь класса для практических занятий по целительству, надеясь, что здесь будет куда теплее.

Практика по целительству прошла на удивление спокойно. В отличие от лекций профессора де Нэжа, здесь не нужно было замирать от страха. Мы учились чувствовать потоки чужой энергии, работая с простыми порезами на тренировочных манекенах из мягкой кожи. Воздух в классе был пропитан ароматом сушеной лаванды и спирта, а тихий шепот преподавателя убаюкивал. К середине дня я чувствовала себя умиротворенной, хотя кончики пальцев слегка покалывало от магии.

Когда пришло время обеда, я поспешила в столовую, надеясь занять наш привычный столик у окна. После тишины целительского крыла гул главного зала показался мне оглушительным. Студенты активно обсуждали утренние тренировки, и в воздухе то и дело вспыхивали искры чужих эмоций.

Я прошла к нашему любимому столику, опустив на стул свою сумку, и теперь высматривала в толпе рыжую макушку Райны, когда входные двери распахнулись.

По залу пронесся шепоток, который быстро перерос в приглушенные смешки. Райна шла впереди своей обычной уверенной походкой, сияя так, будто только что выиграла королевский турнир. Но всё внимание было приковано к её «свите».

Кассиан Виара выглядел… непривычно. Его форма была идеально чистой и отутюженной – статус сына министра Алистера Виары просто не позволял ему появиться на людях в ином виде. Однако его образ «безупречного принца» всё равно дал трещину. Золотистые волосы, вчера уложенные волосок к волоску, были слегка взлохмачены, словно он в ярости несколько раз запускал в них пятерню. Но главное – его руки.

Касс тащил на плечах целую гору вещей: свою сумку и явно тяжелую сумку Райны с тренировочной формой и учебниками. Со стороны это выглядело донельзя комично: холеный аристократ в роли личного грузчика.