Как приручить случайности

– Покупаешь газеты с частными объявлениями и обзваниваешь всех подряд. Тебе надо найти сотрудников, отвечающих за рекламу, и привезти им прайс-лист. А как вести себя на встрече Андрей тебе покажет. – рассказывала блондинка. – Это очень похоже на каталоги. Только не надо бегать по городу и денег больше. С продажи рекламы мы выплачиваем 7%, но ты получаешь процент с заказчика не один раз, а постоянно. Если клиент заказывает рекламу на десять тысяч рублей каждый месяц, то каждый месяц ты получаешь за него семьсот рублей. И со временем число таких клиентов будет увеличиваться.

Снежана была в этом очень убедительна, и Вика решила, что несколько человек уже работает у них так, и схема проверена, как в сетевом маркетинге.

Вика не хотела возвращаться в продажи, но на выборах эти ребята платили ей вовремя, Вова ей всё ещё нравился, да и Снежана сказала, что заработок будет расти, и работать для этого нужно будет всё меньше и меньше – как в сетевом маркетинге.

Она согласилась. Когда ребята направились к выходу, Снежана вышла из роли работодателя и защебетала Вике, проходя мимо магазинов:

– Здесь сейчас такие распродажи! Столько классных шмоток дешево! Ты уже смотрела что здесь есть?

– Нет, куплю себе красивых вещей, когда заработаю. – Вике неловко было признавать, что даже покупка колготок для неё сейчас весомая трата.

– Вот! Можем сходить вместе.

Вика вспомнила, как во французском фильме «Красотки» красивая девочка с деньгами помогала замухрышке стать звездой. И она представила, что они со Снежаной могли бы стать подругами. Но пока даже чашка кофе в кафе выходила за рамки её бюджета.

Когда-нибудь я обязательно буду делать только то, что люблю. И у меня будут и красивые вещи, и путешествия. И я не буду нищей.

Глава 3 День влюбленных в Вику

Мамина трикотажная кофта на пуговицах, мамины чуть спадающие джинсы, на голове широкий блестящий белый ободок, на глазах такие же белые блестящие тени, намазанные мокрым пальцем – чтоб поярче. Вика рассматривала себя в зеркале в уборной Кофе Хауса. При таком томном свете её кожа будто выглаживалась, и она казалась себе даже красивой. Да нет, какой там свет. Ей сегодня признались в любви. Вика вернулась за столик.

– Ты сегодня прям сияешь. – и Наташа потом долго припоминала тот день подруге.

– Может быть, потому что я, наконец-то, разрешила себе не контролировать, не строить план?

– Так это же замечательно! Изгоняешь из себя все эти ваши ASG-шные штучки. В этом есть легкость. Будешь что-нибудь заказывать?

Вика глянула на официантов: не подходят – вот и отлично.

– Нет, просто посижу. Не настолько легкость, чтобы есть в кафе.

Вика замолчала: «Правда, что я всё-таки красивая? Или это всё хороший свет?»

– Наташ, мне сегодня признались в любви.

С Викой такого никогда раньше не было. Она – да, говорила. Ей – нет. Она посмотрела на Наташу, будто ожидая в ответ «тебе показалось». Но вместо этого наташины глазки сузились в щелочку, а улыбка растянулась до ушей, будто это Вика сейчас призналась в любви ей.

– Тот самый Вова, который тебе нравился?

– Нет, водитель наш. Тоже Вова, но не тот. – Вика развела руками. – Вселенная все перепутала.

– Ну… Может, оно и к лучшему?

– Может. Может, я вообще все еще люблю Антона и когда-нибудь притворю в жизнь свой масштабный план по его завоеванию. – Вика пожала плечами, посмотрела на потолок, изображая мысленный разговор с высшими силами, показала большой палец: имя – что надо, но с фамилией вышла незадача.

– Что за Вова? Симпатичный?

Вова «ухаживал» за Викой, иногда подкармливая её на развозке газет шоколадками, дымил как паровоз – две пачки в день! – и к двадцати с копейками годам имел детей от первого брака и бывшую жену. А также – судя по разговорам – проблемы с законом, но тогда Вику все это не смущало. Ей впервые признались в любви, да еще и без всяких усилий с её стороны – это уже примечательно.

И да, кажется, он был даже симпатичный.

Вика три года была так погружена в каталоги, тренинги и обучение людей, что все разговоры с ней превращались в скорее полезные, нежели приятные – словно обезжиренный творог с гречкой по графику вместо круассана с густой шоколадной начинкой на случайной веранде. И сейчас она задавалась вопросом, как Наташа тогда её вытерпела? Она первой звонила, первой звала погулять, напоминала Вике о том, что надо иногда отдыхать и тратить деньги, о том, что жить со сложносочиненными планами и продуманными действиями – это очень интересно и увлекательно, но лишь иногда. А постоянно – упаси, Боже! Что надо быть прямолинейней, выкинуть из головы все эти психологические приемчики с тренингов, перестать оценивать людей по баллам и бояться отсутствия четкого распорядка и общественного мнения. Вика старалась – хоть это и ломало уже привычную для неё систему мироздания. И сегодня она сделала в тренировке прямолинейности большие успехи.

Два часа назад ей позвонил водитель Вова – Вова, который «не тот». Они разговорились, и незаметно для себя увлеченная беседой девушка сначала прошла автобусную остановку, потом мост, потом еще пол города. Она впервые гуляла, не смотря в карту, то переходила только на зеленые, то шла исключительно по солнечной стороне. Ветер гулял в её волосах, мелкие песчинки норовили запутаться в длинных ресницах, а она глядела на волны Невы под ногами, ощущала, как асфальт прыгает под ней от тяжести проезжающих мимо грузовиков и говорила все, что приходит на отключенный ум.

Вика знала его меньше месяца. Вова развозил её по точкам, они болтали в дороге, один раз сидели в кафе. И именно сегодня, когда выборная работа закончилась, и должна была начаться другая, он решил, что влюбился.

Вова. Но не тот.

Вика посмотрела наверх, на небо и спросила, чуть прищурившись: «Может мы всё-таки их поменяем, а? Этот парень с луком и стрелами промахнулся, возможно, буквально на пару метров в момент загрузки газет. Может, он все-таки целился не в того, и сейчас осознает свою фатальную ошибку?».

– И знаешь, Наташ, что удивительно? – Вика глядела в окно кафе, цвета за стеклом сегодня казались необычайно яркими. – Я ведь не пыталась быть при этом Вове «какой-то».

– Так ведь так и должно быть!

– Ну у меня-то такого никогда не было. Вообще не старалась, понимаешь? Я всегда влюблялась в кого-то, а потом смотрела, чем мальчик увлекается, какие книги читает, на кого обращает внимание, и подгоняла себя под это. И никогда, никогда это не срабатывало!

– Ты знаешь, я всегда относилась к твоим планам по завоеванию скептически. Помню, ты мне про книжку какую-то рассказывала, где какой-то мужик учил парня влюблять…

– «Любит – не любит» Веллера.

– Может быть. Так вот, меня такие люди скорее ужасают.

– А я бы хотела, чтобы ради меня кто-то так сильно старался.

– Но он там ведь по сюжету что-то подстраивал, кого-то подговаривал. Криво как-то, нечестно.

–Да хоть бы и так. Если бы кто-то так сильно захотел быть со мной, что применял бы для этого хитрые способы, я бы поверила в то, что меня и правда любят. Понимаешь, я говорила этому Вове все, что думаю, – продолжала Вика. – первое, что приходило в голову. Спрашивала, что хотела, не боялась вести себя глупо. Может, так надо было всегда? Правда вот загадывала-то я другого Вову, который не водитель. И надо будет, кстати, переклеить всю эту карту желаний с баллами и ASG, чтобы «эти ребята» – она указала взглядом наверх, – ничего не напутали снова. А то вдруг сбудется, а я ведь этого уже не хочу!

– Ты в это так веришь?

– На всякий случай да. У меня сбылся оттуда московский банкет! – и Вика щелкнула пальцами, потом осеклась. – Правда со стрижкой вышел косяк. Надо было проверить все возможные прически Джей Ло, прежде чем говорить парикмахеру «хочу как у неё». И клеить её рядом с собой, где она с кучерявым каскадом. – она закатила глаза.

– А сейчас ты куда? – Наташа с аппетитом уплетала салат, Вика сидела в кафе без всего: она запретила себе тратить деньги необдуманно, пока не будет уверена в заработке.

– Сегодня Андрей будет учить меня общаться с клиентами по новой работе.

– Тоже из ASG?

Вика кивнула.

– Куда ни плюнь – попадешь в сетевой маркетинг.

Стыдно признаться, но из-за свисающих прядей Вика все еще плохо помнила лицо Андрея, а ей бы сейчас его узнать. Она стояла у выхода из метро и выискивала в толпе глазами тех людей, которые выглядели поопрятнее – им же идти к её первым заказчикам.

– Привет.

Вика обернулась: грязно-серые джинсы, темная футболка, рубашка сверху – с головы до ботинок Андрей был такой серо-черно-зеленый и бесформенный. Совсем не «продажный». Шампунем и расческой он также не воспользовался. А Миша, её наставник из ASG, всё твердил: «купить, наконец, Паркер» – пфф, кому-то, чтобы зарабатывать не нужно даже мыться. Хотя в какой-то степени Вику эта органичная неряшливость даже подкупила. В ASG парни, которые уже строили свои группы, запаковывались в неудобные деловые костюмы и отглаженные рубашки, словно «белые воротнички». А Андрей похоже не пытался выглядеть богаче и успешнее, чем был на самом деле, – скорее наоборот.

Отсутствие «костюмной мишуры» Вику расслабило, и разговор шёл легко, а потом Андрей выдал:

– Что думаешь насчет Вовы?

Вика на доли секунды зависла – кажется, стало заметно, что он ей нравится. Андрей же это имеет ввиду? Он, на её счастье, продолжил:

– Как думаешь, ему можно доверять?

Вика облегченно выдохнула, пожала плечами и от счастья тут же забыла о вопросе. Андрей продолжил:

– У меня есть подозрения, что он мухлюет. Ну, подворовывает. Я к нему хорошо отношусь, не хочу верить в эти слухи. Ему ведь незачем это делать – он у меня зарабатывает в месяц тысяч сто, а то и больше.

Он подождал викиной реакции – то ли на Вову, то ли на цифру. Реакция у счастливой Вики отсутствовала. Добавил:

– Блин, сто кусков – это же офигенная зарплата! А у него мама, сестра – где он еще заработает столько, чтобы помогать им? Ему ведь незачем меня подставлять, да?

Сумма Вике казалась баснословной. Один месяц такой зарплаты – и можно не работать полгода! Она озвучила это Андрею как подтверждение: да, незачем так рисковать.

– Сейчас мы его проверим, надеюсь, эти догадки не подтвердятся.

– Я думала, что вы друзья.

– А ты думаешь, что друзьям можно доверять? – хмыкнул, посмотрел на неё как на маленькую дурочку. – И не такие предавали.

– А кому тогда доверять?

– Никому. Ты будто людей не знаешь. Люди за деньги на все готовы. Ты же в ASG была. Там что, не видела? Долго ты там работала? Тебе же сейчас… Сколько?

Они шли от метро в сторону улицы с заказчиками. Вика иногда поглядывала на номера домов.

– Восемнадцать. А работала я там с пятнадцати – три года, почти день в день.

– Зачем тебе работа так рано?

– Родители развелись, и папа перестал давать нам с мамой деньги. Надо было зарабатывать, чтобы не брать у неё хотя бы на дорогу и карманные расходы.

Андрей остановился и посмотрел на Вику. От этой пристальности ей стало неловко.

– И ты об этом вот так легко говоришь?!

«Удивляется так. Видимо, хороший парень и никогда не поступил бы так». После слова «развод» он вдобавок смутился:

– Извини, наверно, не очень так спрашивать.

А Вика бодренько продолжила:

– Все в порядке, я уже много раз об этом рассказывала.

– И он сейчас с вами не общается?

В ответ Вика покачала головой – «so-so». Как объяснить ему то, что сейчас происходит в их семье, покороче?

– Я бы очень хотела, чтобы мы не общались, но он живет с нами в одной квартире. И мы не разговариваем.

– В соседней комнате и не разговариваете? Как это?

– В одной. В одной комнате. – Вика засмеялась, понимая, что от каждой следующей подробности у её собеседника встают на голове длинные немытые волосы. Они с ним будто из разных миров, которые случайно пересеклись. – Если бы он жил в отдельной комнате, как я была бы счастлива! Но знаешь, это гораздо лучше чем то, что было раньше. Нам так спокойнее. Я словно дышу теперь каким-то более чистым воздухом.

– А как вы… Готовите? – Андрей теперь в упор смотрел на Вику и всё спрашивал и спрашивал.

– Мама покупает еду на нас двоих, а папа чебуреки, иногда воблу и пиво. Еще у него бывают яблоки, но я понимаю, где в холодильнике его, а где наши, и его еду не ем.

Хотя вот чебуреки пахли иногда так аппетитно… Когда отец спал, Вика забиралась рукой в бумажный пакет и нащупывала там кусочки осыпавшейся от чебуреков хрустящей корочки и, оглядываясь на кухонную дверь, съедала.

– Сколько в тебе оптимизма… После такого.

Да какого такого?! Вике от его реакций было уже как-то не по себе. И вообще, где там этот адрес?

– Да ничего в этом такого тяжелого нет, я мечтала об их разводе с восьми лет! – она приостановилась, прикинула, готова ли к большим откровенностям, продолжила. – С восьми лет я задумывалась о самоубийстве. У меня дней счастливых было может два-три. Я в своем сытом одетом детстве хотела однажды не проснуться. Развод – это мой шанс выжить, это подарок Вселенной.

– Что же он такого делал?

Ленин – Андрей задавал ей столько вопросов, сколько ей не задавали за все те годы взрослые.

– Я всё еще не знаю, как объяснить. Когда папы бьют, пьют, то все понятно. А у меня… Я просто постоянно думала о том, как покончить с собой или уйти из дома, хотела, чтобы отец исчез – неважно куда. Поэтому сейчас меня жалеть уж точно не надо.

– Никогда не видел, чтобы люди так рассказывали о подобных событиях. – Андрей посматривал на неё чуть косо, будто изучая, как на форму инопланетной жизни. – Кому-то с тобой повезет.

– Если бы ни развод, я бы не начала искать работу, не попала бы в ASG, и эти три года прошли бы совершенно по-другому. Я была бы без друзей, всего боялась, думала бы, что ничего не умею, но благодаря тому, что мы остались без денег, в моей жизни произошла революция.

– М-да… Точно повезет. А я вот так до сих пор и не знаю, что делать с этими мыслями. – продолжил он.

– С… нежеланием жить?

– Да.

– Но у тебя же все в порядке? С работой все хорошо, Снежана вот…

– Да… – Андрей махнул рукой.

Вика стеснялась прервать неловкое молчание.

– Смотри какой – огонь псина, да?! – он показал в телефоне фото собаки. – Знаешь, кто это? Кане-корсо!

– О! У тебя еще и собака – это ж такой весомый аргумент для счастья!

– Стоит знаешь сколько? Больше ста тысяч. Они в Италии использовались вместо оружия. У него челюсти такие – пополам перекусит!

Вместо челюстей с экрана на Вику смотрело большое мягкое животное, которое хочется затискать.

– Никогда не боялась собак. Они же чувствуют людей, а я их люблю, поэтому они не смогут сделать мне ничего плохого.

– Ещё как могут. Он меня слушается беспрекословно. Скажу «взять» – всё, человека нет.

– А я в детстве выходила во двор, искала самую огромную псину и шла к ней обниматься пока мама не видит. И жива! – она задиристо улыбнулась.

– Да ты просто не знаешь, какие случаи бывают.

– Я их заранее люблю, вот и всё. Они же не такие дураки как люди. Я им доверяю первая, чтобы они доверяли мне.

– Ты сумасшедшая. Точно сумасшедшая. Но кому-то с тобой повезет.

Андрей вскользь упоминал Снежану, семью, агентство. И все с его слов было формально хорошо, но пропитано какой-то тоской.

– У тебя же всё в порядке, откуда такая грусть в голосе? – спросила она. – Почему ты не радуешься тому, что у тебя столько всего есть.

Он отмахивался.

– Но если у тебя все хорошо с деньгами, то ты можешь все поменять как тебе захочется! Выбрать, где и с кем жить, учиться чему хочется.

Оба словно забыли, что встреча-то деловая.

–Ты вроде говорила, что адрес близко? – уточнил «Ильин–Ленин».

Вообще да. Девушка начала беспокойно оглядываться по сторонам – на карте всё это выглядело совершенно по-другому.

– Да, этот дом должен стоять рядом с метро – пять минут пешком. – она пожала плечами и еще раз рассеянно посмотрела номера домов возле них – до 36-ого еще идти и идти.

Вика виновата посмотрела на начальника:

– Кажется, я перепутала станции метро. – она подняла брови верх, словно Пьеро.

Андрей отреагировал на удивление спокойно.

– Погода хорошая, ничего, прогуляемся. А ты мне пока расскажешь, что там у тебя за история с разводом, и почему ты о нем мечтала.

Из парней Вика рассказывала эту историю только Мише и Паше из ASG – но они были наставниками. Она объясняла себе их интерес тем, что она казалась им перспективной, выгодной. Андрей же слушал её просто так, без расчета на баллы. Иногда она приостанавливала свой рассказ и осмысляла, что Ильин и правда слушал её, смешно удивлялся и как будто даже восхищался ей, а она не понимала, как на это отвечать.

– Давно столько не ходил. – вздохнул Андрей. – Как ты не устала? Мороженое будешь?

Они как раз проходили мимо ларька. Вика потянулась за деньгами, но он махнул рукой. Угощает что ли? Вика порозовела – в ASG все встречи были рабочие, и счета делились пополам.

– И что отец сейчас, не помогает?

Вика зависла. Этот парень решительно ничего не понял.

– Зачем ему нам помогать, если он хочет, чтобы у нас все было плохо? – Зря она ему всё это что ли рассказывала? – Он у мамы деньги на мою учебу украл.

– В смысле украл?

– Ну вот так – взял и забрал. Полиции потом сказал, что деньги были общие – лежали-то они в квартире. Иногда он вывозит технику из квартиры, а мы потом докупаем. Ну хорошо, что только её. Я ожидала и худшего. Вкусное мороженое, давно не ела. Он же хотел, чтобы мы приползли к нему на коленях, и делал для этого все возможное в рамках законодательства РФ. Он ждёт, когда мы попросим у него прощения. Ради еды и одежды. Какой там помогать?

Вика засмеялась – вот у Андрея разрыв шаблона-то! Хороший он такой, благополучный что ли. Собаками её еще пугает. Нашел кого бояться. Собак.

Ильин будто стряхнул что-то с головы. Вика поняла, что её собеседнику в подобную ситуацию даже не верится и продолжила убеждать его в том, что все эти события очень даже логичны.

– У них всегда были плохие отношения. Да я ни разу не видела, чтобы они целовались или обнимались. Он женился на ней из-за питерской прописки, а она, потому что пора. Вот всё и получилось, как получилось.

– Я думаю, он её любил и сейчас любит, и ему очень тяжело от всего этого. – сказал Андрей, не поднимая глаз. Вике показалось на миг, что он чувствует себя им и отогнала от себя странную мысль, словно назойливую муху.

– Да никого он не любит.

Вика вспоминала злое бордовое лицо с круглыми разъяренными глазами, папин голос, который ни разу не был ласковым, шаги, которые отдавали гулом в ушах, и звук ключа в замочной скважине, от которого внутренности автоматически сжимались. Он и любовь – это точно две противоположные силы.

Они дошли до дома 36. Вика так и не поняла, почему на карте этот адрес казался таким близким к метро. Ей было приятно прогуляться и поболтать с Андреем, но девушка чувствовала себя виноватой за то, что потратила столько его времени. Вика достала из кармана кусок тетрадного листа с адресом, чтобы посмотреть название организации и… Ей захотелось провалиться сквозь асфальт: дом 63. Поэтому им и пришлось пройти пешком пару кварталов, потому что не 36, а 63. Она закрыла лицо ладонью, и замолчала, заранее ожидая обвинений в свой адрес, потом выдавила:

– Я перепутала.

– Тогда поехали обратно. – ответил все еще спокойно Андрей.

Девушка чуть не умерла от облегчения, стоя у здания без опознавательных табличек. Вика ожидала, что на её голову посыпятся упрёки, но Андрей будто даже и не злился на неё.

– Но пешком я больше не пойду! – добавил он, улыбаясь и сощурившись на солнце.

Андрей поймал машину, и они поехали обратно к метро.

Еще и на такси деньги потратил – Вике за всё это было ужасно неловко. Она еще не нашла ни одного клиента, не сделала ничего полезного, а «компания в лице Ильина уже понесла убытки».

Они подошли к дому 36, Вика развернула свой сложенный лист с названием организации и поискала на здании аналогичную вывеску – ничего. Жилое кирпичное здание, никакого бизнес-центра, никаких полуподвальных помещений, переоборудованных под офисы. Молодые люди обошли дом вокруг и так и не увидели ни одной надписи.

– А телефон? Позвони им.

Вика покрутила в руках бумажку с адресом – телефона на ней не было. Что за растяпа? Выдохнула, отоспалась за лето, и вот так. Теперь ей хотелось отмотать время на час назад еще больше, чем около дома 63. Ошибиться трижды за день.

– Понятно. – Ильин сказал это так, будто никакой катастрофы не случилось. – Я хочу есть. Ты проголодалась? Пойдем, найдем здесь что-нибудь.

«На его месте я бы себя убила, а он пошёл меня кормить» – и с тех пор Вика начала считать «Ленина» своим другом.

– А вы, кстати, праздновали окончание выборов? – спросил он уже возле метро.

– А что, принято праздновать?

– Да ладно!? – сделал знак рукой. – Подожди, все же праздновали, а ты нет? Как так?

Ни про какое празднование Вика не слышала. Может быть, они с Элей просто были не в курсе? Или не в курсе была одна она?

– Знаешь здесь хорошие места?

Вика отрицательно покачала головой – она не знала хороших мест нигде. Она ещё корила себя за 63/36, а этот Андрей даже не думает ругать её, еще и зовет что-то праздновать. Хотя она весь день ведёт себя как дура, всё путает, слишком много говорит. Хотя что-то в этом есть – быть глупой, расслабленной, прозрачной, не врать ни в чём и соглашаться на неожиданности.

Но за дом было все еще стыдно.

– Вот и я не знаю, тогда поехали! – Андрей свернул в сторону метро, решив, что она априори свободна весь оставшийся день. – Я жил раньше на Удельной и там точно знаю, где можно нормально перекусить.

Шум поезда заглушал речь, и иногда Андрей наклонялся к Вике, а иногда ей приходилось смотреть на его лицо слишком долго – то ли пора отвернуться, то ли надо продолжать смотреть на него – Вика не понимала. Она привыкла думать и анализировать как поступить правильно, какой она кажется со стороны, размышлять над тем, кто что делает и говорит, и что это на самом деле значит. И это резкое отпускание контроля было для неё совершенно новым ощущением.

Ильин стоял расслабленно-расхлябанный, облокотившись спиной на закрытые двери вагона, довольный и улыбающийся, вытащил руки из карманов джинсов, зачем-то щелкнул по пряжке на ремне, что-то говоря. Вика отчего-то вспомнила про Снежану.

Они, болтая, доехали до нужной станции, а дальше Андрей снова поймал тачку.

Девочку, которую никогда не водили в рестораны и кафе, вдруг второй раз за неделю повели пожрать. И она убеждала себя в том, что это ни капли не свидание, совершенно не подкат – просто все так сошлось, просто сегодня день, когда Вселенная ей благоволит.

Глава 4 Кому-то с тобой повезёт

В шлёпках за двести рублей и кофте с маминого плеча Вика чувствовала себя в ресторане золушкой, которая пробралась во дворец без помощи крёстной феи и в домашних тапках. Была даже карета от метро, правда вот с платьем вышла незадача. Зато у неё признание в любви, новая работа, Андрей, который прощает ей косяки, – и всё за день!

– Что будешь?

Вика пролистала меню, сделав вид, что выбирает: она не знала толком, какую еду любит, да и ценники тут не очень – пожала плечами. А еще Андрей: это возьми, то попробуй.

– Мне чай. Режим экономии у меня.

– Мы ж празднуем! Я проставляюсь.

«Ёжкин кот, он что, за мной ухаживает?»

Вика замешкалась, перевернула пару страниц туда-сюда. Андрей добавил:

– И ты что, не ешь?

–Дома ем. Я ведь не знаю, когда у меня появится постоянная работа, вот пока и не трачу.

– Ты хочешь сказать, что за месяц работы ничего не потратила?

– Только на проездной. Хотя и его можно было не покупать – все адреса были близко, я всё равно ходила пешком.

– Ты сейчас не шутишь?

– Про деньги или про пешком? Там идти-то минут пятнадцать от одной станции до другой.

– Да, я сегодня так и понял. Не, я так не могу. Я на еду трачу по две-три тысячи в день. А еще пешком – точно не.

– А я могу есть на эту сумму целый месяц! – сказала Вика с гордостью, а в голове умножила три тысячи на тридцать, – Сколько ж ты зарабатываешь, если тратишь сотню в месяц на кафешки? – спросила и сама испугалась – может, это уже перебор прямолинейности?

Он пожал плечами.

– Тысяч триста. А может пятьсот. Не знаю.

Это ж каким нужно быть умным, чтобы зарабатывать столько в двадцать лет?! Понятно, почему он ушел из ASG. И с того момента Вика решила, что ей непременно надо целиться в такую же сумму. Как минимум, чтобы также не думать о том, сколько стоит еда.