Я найду тебя

– Эй, ну ты чего, – пробормотал он, пытаясь рассмеяться уже по‑иному, но в голосе дрожал страх. – Я же прикалываюсь, бро, успокойся.

Я сжал сильнее, чтобы показать, что не шучу. Его взгляд метался, он видел в моих глазах то, что пытался скрыть от всех: искреннюю ярость и страх за неё.

– Вдруг ты не понял, – с трудом проглотив, сказал я тише, но ещё более угрожающе, – ещё раз – и я не отвечаю за себя.

– Ладно‑ладно, я не хотел, – торопливо шептал он. – Я ошибся. Извини, окей?

Я не мог позволить себе устроить сцену – у меня были другие цели, и драка в парке привлекла бы к нам ненужное внимание. Да и с ментами не хотелось связываться. Но дух, который рвался наружу, не утихал.

– Больше так не говори, – едва слышно произнёс я. – Понял?

Он кивнул, слишком быстро, и, не дожидаясь моего одобрения, повернулся и растворился в толпе, оставляя после себя запах бензина и недосказанности. Я посмотрел ему вслед, а затем снова к окружению – к свету фар и к мелькающим силуэтам. Глаза мои пробежались по лицам, и где‑то там, в одном из отражений капель, я пытался найти её силуэт.

Внезапно среди шума и грохота я услышал тот самый смех – лёгкий, звонкий, как колокольчик на ветру. Сердце будто перестало биться на долю секунды, а потом рванулось так, что в висках застучало.

Я увидел ее.

Она стояла чуть в стороне, в маленькой группе подружек, и смеялась – голова откинута назад, глаза сжаты от радости, волосы струились по плечам. В этом смехе было всё: и та непосредственность, и та беззащитность, ради которой я готов нарушить любые правила. На мгновение весь мир вокруг исчез – машины, разговоры, сам я – остался только её силуэт, освещённый мигающими лампами. Она так мило заправляет за ухо свои кудрявые волосы. Она не пила, не флиртовала. Просто веселилась с друзьями своего возраста, не больше.

Гнев испарился, как утренний туман. На его месте осталась пустота и невероятная лёгкость, смешанная с тоской. Я ощутил, как вся злость превращается в что‑то другое – в нежность, в болезненное желание обнять её здесь и сейчас, забыть про запреты и обвинения. Руки сами потянулись вперёд, будто не по моей воле. Но я сдержал себя. Я не хотел ее пугать.

И вдруг я вижу ужасную картину. Уже в зюзю пьяный Леха подошел к моей девочке. Вижу, как он пытается коснуться Даши, но та его оттолкнула. Я на секунду выдохнул с облегчением, но тут раздался громкий хлопок и крик Даши.

Среди света фар и сигаретного дыма я увидел мерзкую картину. Даша держалась за губу: кровь, багровая линия на нижней губе, которую свет фонаря выхватил, как яркий удар. Рядом мои парни уже схватили Лёху за руки и прижали к асфальту: один крепко держал за шею, другой – за запястья. Он ворчал, матерился, пытался вырваться, но сильные руки и крепкие предплечья не дали ему и шанса.

Во мне будто что‑то лопнуло. Рев поднялся в ушах, и мир сузился до этой компании: до неё – хрупкой, с губой, которая теперь дёргалась в попытке не заплакать, до Лёхи – неуклюжего и жалкого, и до тех, кто держал его, чтобы он не сделал хуже. Я шагнул вперёд, готовый порвать его на части. Но решил разобраться с ним позже. Сейчас Даша важнее.

Я наклонился к Даше. Её глаза были большие, в них смешались страх, стыд и немая просьба не показывать слабость. Рука тряслась, она чуть прикрыла губу – пальцы в крови. Лицо её было бледно, но в глазах мелькал бойкий огонёк, тот самый, что когда‑то свёл меня с ума.

– Ты в порядке? – спросил я, тихо наклоняясь к ней.

Она кивнула, и слеза вырвалась наружу. Я осторожно провёл рукой по её щеке, убирая прядь волос, и в этот жест вложил столько защиты, сколько мог дать. Вокруг густо шуршали разговоры.

Я поднял ее на руки и посадил в машину.

– Ты что творишь? – стала кричать она.

– Не бойся, пока я жив, никто не посмеет тебе сделать больно. – пообещал я, целуя ее в лоб.

ГЛАВА 9

Даша

Очнулась я в своей комнате. Снова те самые знакомые потолки. Мои стены, обклеенные мужчинами из аниме и манги. Рядом сидит мама с красными и опухшими глазами от слез. А рядом с моей кроватью стоял наш семейный врач, дядя Игорь. Он смотрел на меня с обеспокоенным взглядом.

Сколько помню себя, этот врач всегда работал с нашей семьей. Он с детства был со мной. Я буквально выросла у него на глазах. Я помню его еще молодым. Высокий блондин с широкой спиной и доброй улыбкой. Улыбка мужчины, полная тепла и нежности, может растопить даже самое холодное сердце. В такой момент его глаза становятся нежными и искренними, а улыбка приобретает нежную кривизну.

Его густые брови олицетворяли его мужественность. Всегда, когда я болела, после осмотра он всегда давал мне какую-нибудь сладость и гладил по голове.

– Принцесса, ты в порядке? – спросил доктор.

Я медленно кивнула, глядя на маму. Она держала меня за руку и гладила по голове, как когда-то делала в детстве. Дядя Игорь полностью осмотрел меня и вывел маму из комнаты. Я лежала и смотрела в потолок, пока он что–то бурно обсуждал с ней.

В этот момент в мою комнату ворвался папа с обеспокоенным лицом. Весь запыханный, наверное, бежал сразу с парковки.

– Принцесса! Ты как? – с одышкой произнес папа.

– Я в порядке. Просто немного голова закружилась. Прости, что заставила волноваться.

Папа хотел что-то ответить, но дядя Игорь положил ему руку на плечо и вывел из комнаты, как бы намекая, что нужно серьезно поговорить.

Я просто лежала в кровати. Моя кошка прыгнула ко мне и легла на грудь. Пока я лежала, я слышала, как мама снова стала плакать, а папа начал кричать. Он никогда так не делал, если его реально что-то не разозлило. Он даже никогда не повышал голос на маму, а тут такое. Я тихо встала и подошла к двери, чтобы подслушать их разговор. Они снова стали обсуждать мою аварию и потерю памяти, кого-то парня. Я слышала, как мама уже не могла связать и двух слов. Я последний раз я видела ее такой, когда попала в аварию. В основном ругались папа и дядя Игорь.

– Саша! Она должна с ним увидеться! Это последний шанс! Иначе она всегда будет такой! Она должна преодолеть свою травму. Даша не сможет жить нормально. Ей сняться кошмары! Она нуждается в нем. Если мозг не помнит, то тело помнит. Как ты этого не понимаешь!?

– Нет! Этому не бывать! Я не хочу, чтобы она с ним виделась. Он не достоин Даши. Это из–за него она попала в аварию! Из–за него моя дочь такая! Из–за него она плохо спит! Это его вина. Если бы не он, то этого не было бы.

– Саша, мы оба знаем, что это не так. Мы оба знаем, что это не его вина. – тихим тоном ответил дядя Игорь.

Из-за него? Кого? Того парня, который был в больнице? Как его звали…Кирилл…?

– Милый, он прав. Она должна с ним поговорить. Ты же знаешь, как он ее любит. Дай ему шанс. Он не может без нее, как и она без него. Мы не должны их разлучать. – шепотом сказала мама.

– Мой ответ нет, Алеся! Я не позволю ему найти Дашу. Он никогда ее не найдет! Мне плевать кто он и его отец! Она будет счастлива и без него! Он опасен для нее! – крикнул он и снова направился в мою комнату.

– Но милый, Кирилл…

– Алеся! Не смей произносить его имя! Никогда!

Услышав его шаги, я быстро запрыгнула в кровать и накрылась одеялом. В голове метались слова родителей и дяди Игоря. Папа сел на край кровати и, нахмурив брови, тяжело вздохнул. Положив руку мне на голову, он грустно улыбнулся и посмотрел на меня. Я поняла этот взгляд сразу. Тот самый виноватый взгляд. Он что–то скрывал от меня, но он не хотел, чтобы я опять волновалась. Не хотел меня травмировать. Ведь дядя Игорь дал четко понять ему одну вещь: ни в коем случае не позволять мне волноваться. Но, к сожалению, он не знает, что у него это не получается.