Валенки-самокатки

Евгений Школдин

Валенки-самокатки

Глава 1. Деревня Малинка

В годы войны деревня Малинка стояла на пригорке, как ладонь, прижатая к груди. Сверху её окружали тёмные ельники, снизу – поле, зимой белое, как простыня, а летом пыльное и жёлтое, как хлебный мякиш. Сюда редко доходили большие новости – они приходили не словами, а тишиной.

Когда началась война, в деревне не гремели митинги. Не было ни оркестра, ни речей. Мужики собирались у сельсовета молча, как на похороны. Кто-то курил, кто-то перебирал в пальцах шапку. И только одна старуха, Матрёна, стояла у плетня и шептала:

– Господи… да неужто опять…

В Малинке жили два мальчика – родные братья: Федя и Петя. Федя был старшим, Петя – младшим. И именно о Пете пойдёт наш рассказ, дорогой читатель.

Пете было двенадцать. В двенадцать лет у него были худые ноги, руки – в цыпках от мороза и работы, и глаза, в которых ещё оставалось детство, но уже поселилась настороженность. Он стал прислушиваться к жизни так, как прислушиваются к лесу: не треснет ли ветка, не хрустнет ли снег, не выйдет ли зверь.

Война в деревню пришла не только похоронками. Она пришла в хлеб, который стал тоньше. В одежду, которая стала чужой. В детские голоса, которые стали тише.

Глава 2. Колхоз «Малиновый путь»

Утро начиналось темнотой. Петя просыпался от того, что мать вставала раньше всех: скрипела половица, шуршал платок, хлопала дверца печи. Запах дыма и сухих дров был первым запахом дня.

– Вставай, Петь… – говорила она негромко. – Опоздаешь.

Он поднимался быстро. Нельзя было лениться – леность считалась почти грехом. В деревне, где всё держалось на руках, каждый час имел цену.

Петя работал в колхозе «Малиновый путь». В колхозе теперь работали в основном женщины, старики и мальчишки. Мужиков забрала война. Лошадей стало меньше, а работы – больше.

Его ставили на сено. Возить на санях с поля на фермы, где держали крупный рогатый скот. Сани скрипели, как будто жаловались. Лошадь дышала тяжело, пар валил из ноздрей, будто у неё в груди стояла печка. Петя шёл рядом, держал оглоблю, помогал, толкал.

Ветер резал лицо, словно ножом. От него текли слёзы – и Петя стыдился этих слёз, вытирал рукавом, будто прятал слабость.

– Петька! – окликала бригадирша тётка Зина. – Не стой! Вила бери!

И он брал.

Руки у него были шершавые, как корка старого хлеба. Он ещё не знал, что это – начало взрослости. Он думал: просто так надо.

Глава 3. Школа по переменке