Альпийская история

– Но какое сходство! Как вам это удалось? – поинтересовалась Ребекка.

– Годы тренировок, милочка, – всё также кокетничая, ответила Линда. – Кстати, на самом деле я – Линда Мейер, американская гражданка, танцовщица, певица и с недавних пор, писательница, – она протянула руку, одетую в тонкую гипюровую перчатку.

Ребекка неловко пожала её, коротко представившись:

– Ребекка Блюм, просто писательница.

– Какая прелесть! – Линда-Мэрилин подпрыгнула и захлопала в ладоши, как ребёнок. – Вы – тоже писательница! И что же вы пишете?

– Роман.

– Невероятно!

– Ну, что же мы стоим на пороге, – спохватилась Ребекка. – Вы, вероятно, по делу? Проходите в комнату! – пригласила она.

– С удовольствием зайду, – Мэрилин элегантно подхватила подол своего вечернего платья. – Я, знаете-ли, ваша соседка по этажу, занимаю три дальние комнаты. Вот и зашла по-соседски познакомиться! У нас в Америке так принято, уж не обессудьте.

– Как это мило, – вставила Ребекка.

– Ах, «Underwood»! – опять захлопала в ладоши Мэрилин, переступив через порог и увидев печатную машинку с кипой бумаг на письменном столе. – Вы что же только приехали и сразу за работу?

– Ну да, – Ребекка пожала плечами, как бы говоря, «а что здесь такого?»

– Нет-нет-нет, так не пойдёт! – с жаром воскликнула её энергичная соседка. – Позвольте мне сегодня немножко покомандовать на правах старожила? Приглашаю вас спуститься на ужин в наш маленький уютный ресторанчик «От пани Ванды»! Отличная возможность познакомиться с постояльцами этого пансиона.

«Только не это», – с досадой подумала Ребекка, привыкшая к аскетической жизни и умевшая в прямом смысле слова питаться святым духом. Куда как лучше было бы провести вечер за машинкой, но с другой стороны, отказываться было неприлично, и в знак согласия она кивнула, спросив про dress-code.

– Давайте вместе посмотрим, что у вас есть, – Мэрилин заговорщицки подмигнула, кивнув на платяной шкаф.

Ребекка стало неловко от сознания того, что увидит в шкафу её шикарная соседка, но та повела себя так корректно, что неловкость исчезла сама собой.

Девушки вместе остановились на новом лиловом платье, которое полностью преобразило Ребекку, когда та в него нарядилась.

Глава 8

Фазиль занимал две комнаты на верхнем этаже пансионата, как раз напротив комнат Линды. Его дед был иммигрантом из Алжира, который открыл ювелирную лавку в одном из не очень богатых районов Марселя. Бизнес стал семейным, и Фазиль в своё время был бы не против пойти по стопам отца и деда. В колледже он учился успешно, и там ему советовали продолжать обучение в лицее.

В последнем классе шестнадцатилетний Фазиль влюбился в молодую учительницу истории и географии, только начинавшую свою карьеру. Мадам Пети была невысокой хрупкой блондинкой с мягким голосом и изящными манерами. Мечтая привлечь её внимание, Фазиль пускался на разные глупые выходки. Как-то во время урока он опрокинул на себя пузырёк с чернилами, чем вызвал хохот и издёвки своих одноклассников, вступив затем с обидчиками в драку. В другой раз, когда он сбросил горшок с цветущими кактусами с подоконника, в классе случился переполох, и урок Юдит (так звали учительницу) был сорван. Та вызвала его на беседу, во время которой Фазиль признался, что сходит по ней с ума. Мадам Пети выслушала его признание довольно спокойно и призвала подростка к благоразумию. Она говорила, что счастлива замужем, у неё двое прекрасных малышей и любящий муж и что Фазиль, молодой и впечатлительный мальчик, когда придёт время обязательно встретит свою любовь. А сейчас это всё, мол, гормоны.

После этой беседы Фазиль перестал глупить и ушёл с головой в учёбу, но втайне страдал. Юдит приходила во снах, где они занимались любовью. Он мечтал, что однажды это случится на самом деле, но его реальная жизнь была до зевоты скучной. Внутри у парня бурлило, но открыть свою душу ему было некому. На уроках Юдит влюблённый Фазиль утыкался взглядом в парту и еле высиживал положенное время, чтобы ненароком не выдать своих чувств. Казалось, он смирился с тем, что его любовь так и останется безответной, и время поможет вытравить из души образ бессердечной учительницы.

А между тем подходило время окончания колледжа. Наступил день вручения дипломов. После торжественной части заиграл приглашённый оркестр, и между публикой, утомлённой официозом, засновали официанты, разносящие лёгкие напитки и закуски. Неожиданно кто-то тронул Фазиля за плечо и прошептал в самое ухо: «Студия 3/11, через десять минут». Он оглянулся – это была Юдит, делающая ему знак. Молодой человек не поверил себе, подумав, что ослышался или что ему показалось, но когда он поднялся в свой класс, его возлюбленная была уже там. Внизу продолжался праздник, звучала музыка, и вряд ли кто-либо обратил внимание на их исчезновение.

Закрыв дверь на ключ, Юдит начала раздеваться, сказав ему, чтобы он следовал её примеру. В полу-тьме обозначилось её голое тело с тёмным треугольником в самом заветном месте. Фазиль обнял девушку, и, чувствуя невыразимое желание обладать ею, вошёл в это самое место. Было удивительно, что не имея никакого сексуального опыта, молодой человек действовал так искусно! Юдит стонала от наслаждения, и Фазиль, всё более разгорячаясь от её стонов, продлял и продлял акт любви. Наконец не выдержав напряжения, его семя прорвалось в лоно обожаемой им женщины, от счастливых криков которой лопались барабанные перепонки. Фазиль тяжело дышал, поглаживая гладкую кожу Юдит. Она же благодарно целовала его ставшие сухими губы.

Ещё пятнадцать минут назад он был девственник и вот теперь – мужчина! Молодой человек был горд собой и почувствовал, что вновь готов к бою! Юдит села на стол, за которым вела уроки, и Фазиль, широко раздвинув её ноги, вновь вошёл в неё. Девушка извивалась, как змея, теряя сознание от блаженства, да и крики Фазиля, которые он мужественно старался сдерживать, говорили о его счастье. Любовники совсем потеряли голову, и после небольшой передышки снова предались любовным утехам.

Первой отрезвела Юдит. «Мне нужно идти, нас могут хватиться», – сказала она, отстраняясь. «Подожди», – он не мог так просто расстаться и присел на колени перед ней, осыпая поцелуями её лоно. «Ты красивая, голая. Очень красивая!» – наконец выдохнул он, оторвавшись. Притянув девушку, парень увлёк ту на пол, и снова и снова вошёл в неё.

Когда всё кончилось, они лежали на полу обессиленные, ничего не говоря и лишь поглаживая друг друга за руки.

«Нужно идти!» – Юдит привстала, соображая, где лежит её сброшенная одежда.

Они молча оделись, девушка наскоро привела в порядок свои растрепавшиеся волосы. Перекинув через плечо сумочку, она попросила Фазиля подождать минут пять перед тем, как покинуть класс, и бесшумно исчезла за дверью. Молодой человек огорчился, что не договорился с возлюбленной о новой встрече, и решил сделать это по возможности завтра.

На следующий день его арестовала полиция. Ему надели наручники, словно опасному преступнику, и привели на допрос. Фазиль не мог понять в чём его обвиняют, и когда услышал, что молодая учительница, мадам Пети, найдена утром в домовой пристройке с синяками по всему телу повешенной, впал в ступор. Его мозг отказывался в это верить. Как повешенной? Ещё вчера вечером его Юдит, его молодая любовница была такой живой, горячей и счастливой, а сегодня её холодное тело лежит в морге с синяками от побоев и страшным следом от петли на шее? Нет, это ошибка! Этого не может быть! Он даже не пытался защититься от обвинений и просто молчал. Вопросы полиции отскакивали от него, как горох, потому что он не понимал их смысла. Юдит жива! А эти люди в полицейской одежде просто хотят поиздеваться над ним!

Не добившись признательных показаний, его на какое-то время оставили в покое. Прошли дни, впоследствии парень не смог бы сказать сколько именно, когда двери камеры открылись и его без объяснений выпустили на волю. Отец настаивал на том, чтобы он немедленно покинул Марсель. Мать только рыдала и беспрестанно бросалась сыну на шею. Единственное, что Фазиль смог выспросить у родителей было то, что следствие длится, и что муж Юдит, страдающий наркоманией, избил её до полу-смерти, после чего девушка повесилась.

– Почему избил? Из-за меня? – спрашивал убитый горем Фазиль, но родители уходили от ответа.

Он посетил кладбище, на котором похоронили Юдит, оставив на сером могильном камне розы, и навсегда покинул Марсель.

Глава 9

Ресторан «От пани Ванды», куда спустились девушки, был разделён на две части полукруглой барной стойкой. Он вовсе не казался маленьким, как говорила, вероятно лукавя, Линда, но верно уютным. Пока он был заполнен едва ли наполовину. Линда в образе Мэрилин вызвала у гостей положительные эмоции. Её тепло приветствовали и, по-всему, здесь хорошо знали. Кто-то зааплодировал ей, стоя. Девушка профессионально играла свою роль, посылая воздушные поцелуи и одаряя всех лучезарной улыбкой Монро.

– Что за красотка с тобой, Мэрилин? – громко спросил какой-то упитанный господин, отрываясь от еды, когда они проходили мимо его столика, направляясь к бару.

– Ах, господин Грант, добрый вечер! – тут же ответила та, притормаживая на секунду, и на весь зал объявила:

– Господа, разрешите вам всем представить госпожу Ребекку Блюм, писательницу и с сегодняшнего дня мою соседку по этажу, – Линда-Мэрилин моментально использовала удачно сложившуюся ситуацию, чтобы больше ни у кого не возникало вопросов.

Упитанный господин вытер жирные губы салфеткой и, учтиво встав, наклонил голову:

– Господин Грант–старший, профессиональный брокер, прошу любить и жаловать!

Ребекка, совершенно конфузясь, протянула ему руку, которую тот церемонно поцеловал.

– Добро пожаловать, Ребекка! – раздалось со всех сторон, и девушка облегчённо вздохнула, видя, что присутствующие здесь люди крайне доброжелательно встретили её появление.

Когда, присев у барной стойки, девушки заказали коктейли, Линда, понизив голос, начала вводить Ребекку в курс дела. Незаметно показывая на тот или иной столик, она вкратце давала характеристику сидящим за ним людям.

– Откуда вы всё это знаете, Линда? – поинтересовалась Ребекка, думая, что ей понадобилось бы немало времени, чтобы запомнить имена и фамилии присутствующих.

– За три года я изучила здесь всё! Ну, или почти всё, – Линда снова вошла в образ и стала кокетничать.

– Вы хотите сказать, что живёте здесь три года? – не поверила Ребекка.

– Вот именно! – подтвердила её визави, хлопая огромными накладными ресницами. – Это длинная история, но если хотите, я расскажу её вам!

– Я вся внимание! – заверила Ребекка, и они чокнулись.

Что рассказала Линда. Начало истории.

«Для девушки из бедной пролетарской семьи, не получившей хорошего образования, у меня было не слишком много выбора, – обычным голосом, не жеманясь, начала Линда. – Я сумела удачно подправить свои внешние данные, чтобы стать двойником Мэрилин Монро и использовать их для построения карьеры. Мой наставник, или, как сейчас принято говорить, коуч, учил меня реализму. «Бродвей и Голливуд не для тебя, Линда», – повторял он ежедневно, пока не вдолбил мне это в голову. Я и сама понимала, что моего таланта не хватит, чтобы взлететь высоко, но и закапывать его в землю и ишачить всю жизнь на табачной фабрике, как это делали мои родители, я не собиралась. Благоразумно прислушиваясь к советам наставника, мне удалось где-то благодаря им и моему трудолюбию, где-то благодаря счастливому стечению обстоятельств стать тем, кем я стала, и получить доходное место в шоу-бизнесе. К несчастью, я сломала ногу в лодыжке и была вынуждена оставить своё занятие. Меня всегда привлекала Калифорния, и я поселилась в Лонг-Биче, купив там домик своей мечты. Мне понравилась моя новая размеренная жизнь без стресса, постоянного карнавала и публики с её, порой, слишком вульгарными запросами, которым приходилось обязательно потакать. Оставшись без стабильного заработка, я, естественно, задумывалась об источнике своего существования в будущем, ведь после покупки дома мой финансовый счёт заметно просел. Имея в своём распоряжении много свободного времени, я увлеклась сочинительством и начала писать книгу о своей карьере. Она называлась «Моя Мэрилин», хотя это было черновое название, которое планировалось впоследствии изменить на «Мэрилин и моё альтер эго». Удачно продав её, я надеялась сделать потолще «подушку» своей финансовой безопасности.

Мои соседи, как и следовало ожидать от людей, живущих в хорошем районе, были славные люди. Видя, что я передвигаюсь на костылях, меня постоянно приглашали на семейный обед или приносили в кастрюльке только что приготовленную еду. Мой физиотерапевт советовал мне как можно скорей отказаться от костылей и больше двигаться. Нужно было упорно разрабатывать ногу, чтобы ушла хромота. Для этого по вечерам я стала ходить на море, совершая длительные прогулки по кромке прибоя и возвращаясь назад затемно.

Однажды, вернувшись с очередной прогулки, я обнаружило под дверью белый конверт и подумала, что это приглашение от соседей. Официальную почту здесь бросали в почтовый ящик, а приглашения приносили лично или подкладывали под дверь, если хозяев не было дома. Но это оказалось совсем иным, Ребекка, совсем иным! Вытащив письмо из конверта и развернув его, я остолбенела! На фоне черепа со скрещенными костями значилось следующее:

«Глубоко уважаемая госпожа Майер!

Мы рады приветствовать Вас в нашем славном городе Лонг-Бич.

Welcome!

Мы изучили Вашу биографию и горды тем, что такая персона, как Вы, выбрала именно его.

Хотелось бы, однако, заметить, что при поселении в Лонг-Бич Вы не заплатили полагающийся внос, что огорчает нас безмерно.

Мы предлагаем Вам исправить это досадное недоразумение в течение недели.

Мы предпочитаем cash, и в Вашем случае это будет $100.000».

Далее следовало предупреждение о том, что не следует обращаться в полицию, и были расписаны подробные условия передачи денег. На обратной стороне стояла приписка: «В случае неуплаты до указанного срока нам, к сожалению, придётся убить Вас, госпожа Майер, в порядке живой очереди».

У меня затряслись руки, и письмо вывались из них. Что это «за в порядке живой очереди»? Чья-то злая шутка или нет??? Я схватилась за голову, не зная, что предпринять. Несмотря на предупреждение, я порывалась немедленно пойти в полицию, но на дворе была ночь, и я решила отложить поход туда до утра. Нужно ли говорить, что в ту ночь я совсем не спала. Снотворное и успокоительные не помогали, сердце колотилось всё сильнее, и нестерпимо стучало в висках. Несколько раз за ночь я перечитывала письмо и обратила внимание, что несмотря на грамотную речь, оно было написано от руки каким-то детским почерком. Буквы в словах были разной величины и наклонялись то в одну, то в другую сторону. Возможно, кто-то просто пытался изменить свой почерк и лепил детские каракули.

Наутро я взяла машину и поехала в город. Зайдя в супермаркет будто за покупками, я вышла через чёрный ход и отправилась в полицейский участок. Там меня сразу успокоили, сказав, что это проделки подростков из неблагополучного района, которых вот прям только что арестовали.

– Да, мэм, – сокрушался шериф, – четверо, можно сказать, детей кошмарили целый город! Но теперь этот кошмар позади!

– Так они за решёткой? – уточнила я.

– Абсолютно верно, мэм! – шериф наклонил свою седеющую и лысеющую голову в знак подтверждения этой информации.

Сказав, что экстренный выпуск о поимке малолетних преступников с минуты на минуты появится по телевидению, он посоветовал мне отправиться домой и хорошенько отдохнуть от тревог и волнений, что я и сделала».

Ребекка внимательно слушала Линду, думая, что её история могла бы послужить основой для хорошей книги.

– Посмотрите на тех русских! – неожиданно прервав свой рассказ, вдруг вполголоса сказала Линда и кивком головы указала куда-то за спину Ребекки. – Только осторожно!

Девушка чуть повернула голову и увидела высокого худощавого господина в чёрном костюме с белой рубашкой, рядом с ним была женщина среднего роста с приятными глазу округлостями, одетая в серый костюм джерси , и тоненькая молодая девушка с русыми полу-распущенными волосами в разноцветной тунике и расклешённых брюках.

– Семейка русских, – повторила Линда, не повышая голоса. – Полюбуйтесь на них!

– Как вы знаете, что они русские? – полюбопытствовала Ребекка. – Вы с ними знакомы?

– И да и нет! Они плохо говорят по-английски. Только «how do you do Linda?» и «all right». Зато папа и дочь чешут по-немецки, не остановишь!

– Это логично, – улыбнулась Ребекка. – Мы ведь находимся в Австрии.

– Это так. Только вот мой немецкий хромает.

Неожиданно без всякого перехода Линда привстала с барного стула, и приветственно помахала расположившимся за дальним столиком русским, воскликнув:

– Hello Alexander! Hello Vasilina! Hello Svetlana! Good evening my friends!

Те расплылись в улыбке и стали махать ей в ответ, показывая, что тоже ужасно рады её видеть.

– Давайте и мы пересядем за свободный столик и закажем горячее, – предложила Линда, как-то в момент эмоционально сникнув. – А свою историю я закончу как-нибудь в другой раз.

Глава 10

Ординатор клиники профессора Шмидта 30-летний доктор Арнольд Самюэль готовился к приёму. Он просматривал медицинские досье записанных на сегодня пациентов, помечая в блокноте, на что следует обратить внимание в том или ином случае. Арнольд считал, что с рабочим местом ему ужасно повезло – профессор был его кумиром, клиника славилась грамотными специалистами, научной работой и проверенными методами лечения. Расположенная высоко в горах, она была ограждена от внешнего мира, что сам профессор считал её несомненным достоинством. Их специфические пациенты нуждались в тишине, покое и уходе и должны были получать как можно меньше внешних раздражителей.

Ещё в пору учёбы в Инсбрукском медицинском университете Арнольд проявил интерес к неврологии и психиатрии. Единственное, в чём он тогда сомневался, что из этих двух дисциплин выбрать в качестве своей будущей профессии. Когда-же он увлёкся так называемыми пограничными состояниями, всё для него стало предельно ясно.

Русская пациентка Светлана, которая вместе с родителями приходила на ознакомительную беседу несколько дней назад, была записана на сегодняшний приём первой. Девушка страдала от сильного комплекс вины и в свои годы всё ещё эмоционально зависела от матери. У той оказались более серьёзные проблемы, и потому женщина нуждалась в дополнительной консультации у профессора. Отец Светланы, Александр Георгиевич, сопровождавший своих дам, оказался, по счастью здоров, и был лишь сильно морально измучен ежедневными тревогами. «Moralisch erschöpft», написал врач свой вывод и отложил карточку Александра Георгиевича в сторону.

Арнольд наметил план беседы со Светланой и вошёл в кабинет, где она уже сидела на бархатном диванчике нежно-лилового цвета. Поздоровавшись, он сел напротив неё и открыл свой блокнот с пометками. Предупредив, что его вопросы могут выходить за рамки здоровья и касаться жизни и привычек всей семьи, он спросил:

– Где вы учились немецкому?

– Сначала в школе, потом в институте, – ответила пациентка.

– Вы применяете его в повседневной жизни?

– Нет. Хотя, да! Иногда мы с папой говорим по-немецки дома.

– Для чего? – удивился доктор.

– Больше для шутки. Это как соревнование – кто лучше знает язык, что ли.

– Вы папина или мамина дочка?

– Больше папина.

– Чем вы это объясняете?

– Думаю, болезнью мамы. Когда у неё начинается обострение, она уходит в себя и надолго от нас отстраняется.

– Что вы помните о том эпизоде, когда вы ребёнком упали в воду?

– Ничего. Белый лист.

– Вы боитесь воды?

– Нет.

– Опишите ваш самый счастливый день из прошлого, – попросил док.

– Это был летний день, очень тёплый и солнечный, – ответила девушка, почти не задумываясь. – Мне было тогда лет пять-шесть. Мы с папой сидели на веранде, где мама варила вишнёвое варенье без косточек.

– Без косточек? – зачем-то уточнил Арнольд.

– Ну да. С косточками получается совсем другой вкус. Так вот, мы с папой давили вишню, вытаскивали косточки, откладывая их в сторону, и бросали раздавленные ягоды в большой эмалированный таз. Тот стоял на огне –керосинке – если вам это о чём-то говорит. Мама добавляла в ягоды сахар и, непрерывно мешая их большой деревянной ложкой, доводила до кипения и затем собирала нам в чашки ярко-розовую пенку…Она ужасно вкусная, эта пенка. Мы с папой тут же её съедали и просили добавки.

– Какими были ваши родители в этот день?

– Очень счастливыми. Молодыми и весёлыми. Мама беспрестанно смеялась, отец шутил.

– Это было до или после «того инцидента» с водой?

– Не знаю. Я ведь абсолютно не помню «тот инцидент».

Глава 11

По своей физиологии Ребекка была «жаворонком», вставала в пол-седьмого утра и продуктивно работала до обеда. С двенадцати её энергетический потенциал заметно падал, и чтобы продолжать писать, она подбадривала себя крепким кофе и сигаретами. Стресс из-за плотного графика и дёрганого характера своей заказчицы не прошёл для девушки даром. Оказавшись в пансионе пани Ванды, она почувствовала, как вымоталась за последние три года. «Буду слушать себя и писать лишь в часы, когда это доставляет мне удовольствие!» – решила Ребекка, поняв, что больше нельзя насиловать свой организм , и ощутила от этого невероятное облегчение.

Проснувшись затемно, она первым делом набросала в блокноте услышанную вчера вечером историю Линды, и подумала, что было бы неплохо попозже наведаться к ней и расспросить, чем же закончилось дело. А пока она села к машинке, и новый роман в момент поглотил её. Громкий стук в дверь, которая в туже секунду распахнулась, вновь, как вчера, оторвал девушку от текста. Поймав вдохновение, она не заметила, как рассвело, и мельком взглянув на часы, удивилось, как быстро пролетело время. Было уже пол-десятого. Ребекка повернулась к двери и увидела вчерашнего мальчика.

– Доброе утро, панна, – скороговоркой выпалил тот. – Пани Ванда просили-с узнать или вы будете завтракать?

– А что на завтрак, Яцек? – поинтересовалась девушка, внутренне приятно удивившись, что кто-то интересуется её желаниями.

– Так известно что, панна Ребекка, – мальчишка начал загибать пальцы. – Каша на молоке, оладьи, сырники, яичница с салом и луком, фаршированные блинчики…

Он ещё не закончил весь перечень, как Ребекка почувствовала, что у неё потекли слюнки.

– Буду-буду, Яцек! Иду немедленно!

Она спустилась в уже полупустой ресторан и заказала овсяную кашу на молоке, варёное яйцо, сыр и чай с мёдом. Девушка приканчивала еду, когда появилась хозяйка и спросила, как ей спалось.

– Очень хорошо, пани, – ответила та, совсем ошалев от оказываемого ей внимания.

Когда же пани Ванда принесла «панне на временное пользование» тёплый платок из козьего пуха и войлочные чуни, сказав, что из-за проблем с отоплением в пансионе порой бывает прохладно, Ребекка совсем расчувствовалась.

– Я что-то не вижу на завтраке мою соседку, – спросила она Яцека, пробегавшего мимо с разносом.

– Панна Линда не выходят на завтрак, – пояснил тот, на секунду приостановившись. – Они поздно встают и в комнатах завтракают, после десяти.

Ребекка ничего не сказала в ответ, лишь подумала : «Здесь, похоже, у каждого свой график. Ну, и ладно!»

Глава 12

После трагедии с учительницей истории и географии, оставаться в Марселе было для Фазиля немыслимо. На допросе ему пришлось сознаться в их интимной близости, случившейся на выпускном вечере, но больше из парня полиция, как ни старалась, ничего не смогла вытащить. Родители Фазиля подсоединили адвокатов, которые, упирая на отсутствии прямой связи между их несовершеннолетним клиентом и гибелью Юдит, поспособствовали его выходу на свободу. Как можно быстрей после этого отец отвёз того к родственникам в Тулузу. Там Фазиль оставался два месяца, выходя из своей комнаты, чтобы только поесть. Всё остальное время он лежал на кровати, одев наушники, и слушал тяжёлый рок, который помогал бедолаге хоть немного отвлечься от безрадостных мыслей. Брат отца с женой, пытавшиеся чем-то развлечь своего племянника, смирились с его постоянными отказами, и были вынуждены оставить парня в покое.

В конце августа приехал отец. Он был встревожен и говорил, что дело ещё не закрыто, а потому лучше, если сын надолго пропадёт из поля зрения французской полиции. Фазиль соглашался с отцовскими доводами, хотя в душе не совсем понимал, чем это лучше. Ведь он невиновен в гибели Юдит! Но спорить с отцом не хотелось. Ему казалось, что чем меньше он будет говорить о прошлом, тем быстрее вернётся к нормальной жизни.

С подачи отца Фазиль поступил на учёбу в ювелирную школу, находившуюся в пригороде Вены, где поначалу ему очень понравилось. У него появились друзья, и учёба, несмотря на большой объём новых знаний, которые было необходимо усвоить, не казалась ему особенно трудной. Однако, практика, требующая терпения и усидчивости, выводила подростка из равновесия. Он становился агрессивным и неуправляемым, ссорился с друзьям и доцентами. Самым неприятным было то, что к нему вернулись мрачные мысли и тревожное настроение и пропал сон. Однажды Фазиля накрыло по полной – у него появились неконтролируемые панические атаки, в том числе и ночные, которые сопровождались страхом смерти, бешенным сердцебиением, скручивающими болями в мышцах и другими пренеприятными симптомами. Хождение по врачам не принесло результата. Ему посоветовали на время забыть об учёбе и поменять Вену на тихий, спокойный городок. Вот, хотя бы на Зальцбург!