Завтра я стану огнём

Что ж. Путешествие обещает быть длинным.

Письмо от Тавиана № 1

Халэ ашир, таарвен![1]

Как и договаривались – приезжай в назначенный час, не позже. Если задержишься, она обязательно найдёт способ выскользнуть, и будешь потом гоняться за ней по всему Южному архипелагу.

Я бы сказал, что она готова к академии, но, скорее, академия пусть готовится к ней. Будь с ней построже, если сможешь. А то у нас дома ей всё сходило с рук – особенно когда эта принцесса начинает прикидываться, что ничего не понимает.

P.S. Предупреждаю заранее: будет смотреть невинными глазами и делать вид, что она вся из благоразумия. Не верь. Эта девчонка научилась прятать рогатину за спиной ещё до того, как научилась читать. Удачи тебе.

P.P.S. Ты точно готов в это ввязаться?

Т.

Глава 2. В которой море одерживает верх

С сумками пришлось повозиться, потому что их было несколько, а мой сопровождающий не торопился помогать. Я запахнула полы длинной накидки из гладкой ткани – легкой, но приятной защиты от ветра на конец лета.

Однако совсем не то, в чём стоило отправиться на корабль – тем более на проклятый север. Рядом гомонили моряки, занятые погрузкой каких-то товаров, и с любопытством поглядывали на мой экипаж: ещё бы, знатная госпожа собралась в море! К тому же без слуг и без какого-либо должного сопровождения.

Корабль у широкой пристани нависал выпуклым боком, трепыхались паруса и снасти, и от близости этой махины мне уже было неспокойно. Все прогулки по воде неизменно заканчивались одинаково – мне было беспросветно дурно.

С тоской глянув на водную гладь, подёрнутую рябью, на десяток мелких парусов рыбацких лодок вдали, я сглотнула. Подхватила одну из сумок на плечо, а вторую прижала к себе, вконец раздосадованная. Не так я представляла себе этот день, в котором должна была встретиться с ведуньей в заповедном лесу – тихом, укрытом от всех людей и солнца месте, где было бы так спокойно.

Присланный дарханами мужчина наблюдал за моими попытками тянуть время с плохо скрытым весельем в глазах – хотя лицо сохранял серьёзное.

– Что? – буркнула я, продолжая лихорадочно размышлять, можно ли сбежать прямо сейчас.

В конце концов, нас всего двое. Ни слуг, ни солдат. Если ударить в нужное место – и самой прыгнуть в экипаж, хлестнуть лошадей…

– Кейсара ди Мори, – тихо и будто с усталостью обронил чужеземец, – не забывай, что я маг.

– Я, вообще-то, тоже.

– Но ты не чувствуешь меня так, как я – тебя.

Говорил он терпеливо, почти как взрослый – с ребёнком, хотя сам выглядел ненамного старше, и никакой разумной реакции это у меня не вызывало.

– И что сейчас чувствуешь? – С вызовом я шагнула ближе и вскинула голову, пытаясь будто уменьшить разницу в росте.

– Твои попытки придумать новую возможность для побега.

– И всё?

– Ещё то, как ты выходишь из себя, чувствуешь, что тебя перехитрили, и как хочешь побольнее из-за этого ударить, потому что тебе обидно.

Я сощурилась.

– А может, ещё то, что я даже не знаю твоего имени, ты ведёшь себя как последний нахал, а между прочим, моё происхождение требует гораздо более уважительного обращения, кириос-не-знаю-как-там-вас? Мой отец, будь он сейчас здесь, здорово бы вам всыпал за подобную наглость и поведение, – окончательно вспылила я. – И то, что вы фактически похитили меня из моего дома, перехватив мой экипаж, не даёт вам право насмехаться и ёрничать, пусть за вами стоит хоть десяток императоров и императорских приказов. Это низко, неуважительно и грубо, и я…

– Хорошо, – перебил меня, легко соглашаясь, сероглазый, – я буду звать вас, как скажете, прекрасная и грозная принцесса Юга. И впредь и пальцем не трону без вашего особого на то согласия. А то, не дай боги, вы меня и укусите… львица. Идёмте же, – кивнул он на корабль.

В его насмешливой речи не проявилось и тени уважения. Я сдула упавшую на лоб прядь, оглядываясь по привычке, думая увидеть вокруг служанок или тех, кто готов прийти на подхват. Дархан отступил в сторону, освобождая мне проход к трапу на корабль.

– И как же зовут вас, кириос, в таком случае? – сердито выпалила я, подхватывая сумку ближе к себе.

Пропустив меня вперёд, он направился следом чуть поодаль, будто всё ещё контролировал моё возможное отступление. Но всё-таки бросил коротко:

– Бьёрн.

– Просто Бьёрн? – вздёрнула я бровь с насмешкой, повернувшись вполоборота и намекая на его низкое происхождение.

Произносить это имя было непривычно. Оно отдавало чужбиной, холодом и… похоже было на удар: ёмкое и звучное, но слишком странное. Я мысленно покатала его на языке, пытаясь не прозвучать фальшиво или смешно – в силу складывающихся обстоятельств мне надо было как можно быстрее восстановить своё достоинство и заставить этого чужака, дархана, что явился по мою душу, себя уважать.

– Для начала вам будет достаточно, Кейсара ди Мори, ваша сияющая светлость.

Я усмехнулась его самоуверенности и проигнорировала издевательское обращение. Для начала! Надеюсь, мы дойдём до проклятого Итена, и этот сопровождающий – который даже сказать ничего не может об истинной цели столь ощутимой настойчивости в мой адрес – куда-нибудь там задевается.

Хотелось надеяться, что в монастыре сейчас не так строго, как пару лет назад, когда учился Тавиан. Хотя… если он справился, то и я справлюсь. Не зря же мы вместе росли.

Боги, я всерьёз уже верю, что готова сдаться и отправиться к дарханам?

Светало. Солнце выкатилось над океаном и слепило глаза мириадами бликов. Чайки вопили над палубой так оглушительно, что хотелось крикнуть им в ответ. Я вцепилась в трап, держась за борт, – одна из сумок сползла с плеча.

– Дождались бы утра, приехали бы сюда со своей свитой, – подлил масла в огонь Бьёрн, обернувшись. – А теперь уж, не обессудьте, придётся вам отправиться на Итен без привычных вашему положению удобств.

Он сказал это ровным голосом, не выдавая ни презрения, ни зависти или чего-то вроде этого. Явно понабрался невозмутимости от дарханов.

Я уже почти добралась до него, когда он вдруг шагнул вперёд и забрал с моего плеча уползающую сумку.

– Мы ещё можем послать за остальным, – сказала я, перебрасывая волосы за спину и разглядывая капли пота у него на висках от непривычной жары, – разве нет? Или вы так торопитесь вернуться обратно? Не нравится у нас? – В моём голосе прозвучала насмешка.

– Боюсь, если задержимся, вы опять попытаетесь сбежать, – улыбнулся он, отвечая насмешкой на насмешку. – Так что, к сожалению, придётся немного ускорить отплытие. Всё, капитан, все на борту! – крикнул он вверх и постучал по борту.

– Неужели вы так за всеми одарёнными следите?

– Не за всеми, – уклончиво ответил он и пошёл вперёд.

Мне пришлось догонять – под взглядами команды, явно интересующейся, кто я такая. Внутри уже начинало трясти от предчувствия – и моря, и всего, что ждало за ним. Но я шла за Бьёрном, не показывая страха, оглядывая палубу и внутренне собираясь с силами.

Невероятно, как люди вообще могут полюбить море?! Жуткое, зыбкое, полное пугающей глубины место, где нет ни единой опоры. И эта тошнота – она уже будто подкатывает, хотя мы даже не отчалили от берега.

В детстве я едва не утонула, отправившись с отцом на небольшой лодке вдоль берега – налетел порыв ветра, на одной из волн наша лодка перевернулась, а я внезапно так нахлебалась воды, что под весом одежды пошла на дно.

Отец, конечно, нырнул и вытащил почти сразу, хоть и сам получил неслабый удар бортом по затылку. Однако сориентировался, как истинный маг, быстрее, чем любой другой на его месте. Быстрее, чем парочка слуг, сидевших на вёслах. Вытащил. Но с тех пор бездна снизу снилась мне снова и снова.

Теперь, стоя на палубе, я взглянула на трап. Его ещё не убрали. Пара шагов – и я бы снова была на земле. Бросить сумку, пробежать по шатким ступеням – прочь от воды, прочь от ненавистного монастыря, сероглазого нахала, чужих богов и службы, при мысли о которой меня трясёт. Лошадьми я управлять умею, главное, скрыться в зарослях – и поминайте как звали.

Делая вид, что мне надо отдышаться, я бесшумно опустила сумку на палубу и уже бросилась было бежать, как серая тень метнулась следом. Резкий удар – и меня откинуло к борту корабля, а запястье обхватила чья-то цепкая рука.

– Предсказуемо, юная госпожа. – Второй рукой Бьёрн вцепился в борт справа от меня, снова преграждая путь. – Я бы расстроился, если бы вы не попытались.

– Убери руки, – процедила я сквозь зубы.

Он поднял ладони, отступив. Но в его взгляде теперь было куда больше, чем шутка, – и куда меньше мягкости. Похоже, любое неповиновение дарханам будет заканчиваться вот так, а он и вправду может почувствовать мои мысли. Ладно.

– Хочу знать, где моя каюта, – перевела я дух, упрямо приподнимая голову.

– Боюсь расстроить вас, на этом корабле нет лишних гостевых кают, драгоценная госпожа, – сообщил Бьёрн, – не императорский парусник с экипажем в сотню человек. Всего лишь быстроходный барк.

– Прикажете спать в гамаке?

– Не так это ужасно, как звучит.

Он кивнул вперёд. Я подняла сумку и пошла, сжимая зубы. Не буду же я и правда ночевать в гамаке, скорчившись, как простой матрос?

Если он не врёт – я потребую вернуться. Пусть пришлют нормальный корабль, со свитой и служанками. Я не обязана терпеть это унижение. Даже ради магии.

Оставалось надеяться, Бьёрн только дразнит.

– Кстати, меня ужасно укачивает, – проговорила я ему в спину.

– Пути назад нет, госпожа, – твёрдо отозвался Бьёрн и жестом пригласил дальше по палубе. – Вам придётся потерпеть. Вас ждут в Сеттеръянге.

– С распростёртыми объятиями? – хмуро буркнула я, отворачиваясь. – Оно и видно. Надеюсь, меня не ждёт такой же тёплый приём, какой я получила от вас.

Бьёрн остановился у ещё одной двери, приоткрыл и продемонстрировал пустой коридор с рядами обыкновенных коек, которые были загорожены плотными шторами, каждая отдельно. Я медленно, словно подчиняясь его приказу, прошла внутрь.

– Подозрительная покорность, – заметил Бьёрн. – Не означает ли, что мне стоит вас запереть на замок? Честное слово, будет ужасно обидно проделать этот путь – по вашу душу в том числе – и вернуться с пустыми руками.

– Вы же маг, – повернулась я к нему и сложила руки на груди, – угадайте.

Бьёрн смерил меня внимательным взглядом и внезапно весело рассмеялся, переставая быть такой надменной задницей, какой он являлся до этого.

– Видят Четверо, этот путь будет непростым.

– Вы не потрудились сделать его легче.

Бьёрн стянул с плеча сумку и водрузил на одну из коек – ближнюю к двери, на самом проходе. Выпрямившись, он схватился рукой за переборку, противостоя качке, и проговорил вкрадчиво:

– Уже сочувствую вашим будущим наставникам, госпожа.

– Я тоже, – шёпотом проговорила я, будто мы делились какой-то тайной.

– Вы никогда не оставляете последнее слово кому-то другому?

– А вы?

Бьёрн продолжал веселиться, глядя на меня в полумраке этого просторного, по меркам корабля, помещения. Ну что, сероглазый? Нашла коса на камень?

Я, может, и благородная кирия, получившая лучшее воспитание на Корсакийских островах от учителей географии, истории, впитавшая знания по вычислениям и языкам, а также манерам и этикету высшего света, однако я росла с братом, лихим и безбашенным, с которым мы соперничали с младенчества – и никакой безродный посланник от дарханов не выведет меня из себя.

А вообще… Судя по его взглядам, я могу действовать иначе.

Ещё ни один мужчина, который хоть сколько-нибудь был мне интересен, не мог остаться равнодушным, а этот Бьёрн… не знаю, чему его учили у дарханов, но пусть попробует устоять перед Кейсарой ди Мори, которая станет хорошей девочкой.

Очень хорошей и очень милой девочкой.

Я обязательно найду способ выбраться из западни. А если не получится в ближайшее время – придумаю какую-нибудь новую хитрость, чтобы дарханы потеряли ко мне интерес.

Корабль качнуло на пологой волне, когда один из соседних кораблей поменьше развернул паруса, и внутри всё нехорошо сжалось. К моменту отплытия в каюту начали приходить люди. Я забралась на свою крохотную койку, на которой разве что с трудом вытянешь ноги, и задвинула хлипкую штору – вот и вся преграда от других случайных попутчиков.

Надеюсь, они не храпят!

Я скинула шляпу в дальний угол и скомкала тонкий грубый плед ногами. Перед глазами снова возник Тавиан: дрожащими пальцами он не мог нормально держать вилку. Брат почти никогда не рассказывал о службе подробно, всегда отделывался шутками и переводил тему.

Или и вовсе щёлкал по носу, утверждая, что я не доросла до подробностей, это для взрослых. А потом… я сама не хотела знать, с чем именно ему пришлось столкнуться во время подавления мятежа в Ивваре.

Теперь мне надо успокоиться и решить, как я буду завоёвывать свои права на свободу воли и как сделать так, чтобы со мной считались? На что на самом деле способны дарханы? Пожалуй, время затаиться и разобраться.

– Отдать швартовы, – раздалось приглушённое с верхней палубы.

Теперь потолок сотрясали множество пар ног матросов, которые под команды капитана резво взялись за управление. Я плюхнулась на подушку, набитую соломой, и закрыла глаза.

Главное, не разозлиться слишком сильно, чтобы не поджечь ещё и весь корабль. Что может быть хуже, чем странствовать по жуткому океану на хлипкой деревяшке, да ещё и с угрозой устроить на ней пожар?

Я задышала глубоко, успокаиваясь, как учил Арон. Вот только воспоминаний о бывшем учителе мне сейчас не хватало, да?

Подтянув к себе колени, я устроилась в своём убежище в самом углу и не заметила, как задремала под тихий плеск волн. Пробуждение оказалось не из приятных.

Мы уже далеко отплыли, судя по всему. Солнце начало клониться к закату и светило в крохотные окна общей каюты, пробираясь даже за штору. Корабль валко шёл по волнам, и каждое мотание из стороны в сторону заставляло желудок, в котором и без того было пусто, болезненно сжиматься.

Не выдержав, я выбралась из «каюты», отодвинула пыльную ткань и прошла, шатаясь, к двери. Не без труда тяжёлое дерево подчинилось моим рукам, но я наконец вырвалась на свободу.

Ветер тут же обдал лицо, и стало капельку легче. Красно-оранжевое солнце слепило глаза. Вокруг гомонили и носились туда-сюда десяток матросов в льняных рубахах и выцветших от солнца широких штанах, раздавался смех и самые низкосортные ругательства от матросов откуда-то сверху, с мачт, которые терялись в натянутых полотнах парусов.

Не в такой компании я привыкла находиться, что за жестокая шутка судьбы?

Размышлять было некогда, желудок скрутило так, что я успела лишь прильнуть к высокому – по локти мне – борту и вцепиться в него руками. Однако ничего, кроме болезненных сухих судорог, так и не случилось. Ветер бил в лицо, путал волосы, выбившиеся из причёски. Хорошо, что оставила шляпу в каюте – её бы унесло прочь этим ветром.

– …И что теперь? – раздался спокойный голос, когда ветер на мгновение стих. – Надо учитывать, что времена изменились. Нам нужны люди.

– Да и что теперь, каждую цыпочку хватать, лишь бы угодить императору?

– Смотрите-ка, кирия тут, на палубе, – донеслось издалека чьё-то хриплое, и разговор прервался с коротким смешком.

Я предпочитала не поворачиваться и не обращать внимание. Всё равно ничего не видела, кроме мутного горизонта, да и смысл их слов доходил с трудом. Мне было так плохо, что единственное, что я могла ответить – это послать их всех в бездну… Или вот в эту морскую пучину, что так и жаждет сожрать случайных путников: вон как пенится и бурлит под бортом вода.

Снова стало мутно и тошно, и я пыталась дышать, чтобы стало легче.

– Эй, Патрик, воды принеси, – раздался знакомый голос.

– Сейчас, сентар де Ларс, мгновение, – шустро ответили следом.

Ишь, ты какой, сентар де Ларс! Конечно, дежурит неподалёку от кают, чтобы «драгоценная госпожа» снова не натворила глупостей и не сиганула за борт? В этот раз пусть не надеется. Моя жизнь мне дорога, и я не расстанусь с ней от простого отчаяния.

«Сентар де Ларс». Ну надо же.

И всё-таки любопытно… Мои мысли перекатывались в голове, как всё внутри от бесконечной качки. Если к этому Бьёрну обращаются так уважительно… может, он не посыльный от дарханов, а хоть кто-то поважнее? Конечно, он маг и одним этим заслужил себе особое положение, но стало интересно узнать о сероглазом что-нибудь ещё.

– А вы, любезная кирия, не лгали насчёт качки, верно?

Бьёрн небрежно облокотился на борт неподалёку: боковым зрением я видела его светлые косицы, забранные с боков, которые мотались на ветру у шеи свободными кончиками, и белеющую на фоне волн рубаху, но была не в силах смотреть в лицо, подставленное ветру. Не дайте боги, вывернет прямо так.

Мой мучительный стон стал ответом, и я опустила лицо на кисти, которыми держалась за борт. Кожу так хорошо остужал влажный и прохладный ветер, что хотелось замереть и дождаться, когда полегчает.

– Держите, пейте, – предложил Бьёрн жестяную кружку.

– Это поможет? – хрипло произнесла я наконец пару связных слов.

– Не уверен. Но вы попробуйте – и мы узнаем. – Его тон был по-прежнему насмешлив, а я была явно не в лучшей форме, чтобы произвести на него впечатление.

Я всё-таки сделала пару торопливых глотков тёплой воды, подышала снова, отдав кружку обратно, но проклятая тошнота вернулась. Уткнувшись снова лицом вниз, я пробормотала:

– Сколько нам осталось?

Бьёрн цокнул.

– Мы всего несколько часов, как вышли, кирия ди Мори. Плавание до архипелага Итен от Корсакийских обычно занимает не меньше пары недель.

– Боги. Просто… убейте меня… – протянула я мучительно, пытаясь понять, как выжить столько времени в открытом море – а ведь это корабль почти не качает и ветер ровный и свежий.

– Позволите? – спросил вдруг сероглазый, вопросительно касаясь моего запястья.

– Что, уже просите мою руку? – нервно рассмеялась я, не удержавшись от издёвки и по-прежнему прижимаясь лбом к лежащей на борту руке. – Так быстро!

От мокрого дерева пахло солью и старостью. Корабль поскрипывал на волнах, и каждое его движение отзывалось противным ноющим ощущением внутри. Как же плохо. Ох… Если бы хоть кто-то был на моём месте и чувствовал то же, что и я, он бы понял, что невозможно казаться милой и обаятельной, когда желудок то и дело подкатывает к горлу.

– Только руку, кирия. На сердце… не претендую, – усмехнулся Бьёрн так, что я буквально видела его лицо в этот момент.

Я расслабила левую руку и позволила ему развернуть предплечье, уложив тыльной стороной ладони на высокий фальшборт корабля; пара моих колец глухо стукнулись о дерево. Тёплые, сильные, но будто нежные пальцы обхватили моё запястье и прижались к одной точке у кисти, сдавили её одним точным сильным касанием.

Отдалось тупой болью, и я уже хотела с силой выдернуть руку из его хватки, но вдруг поняла, что… мне становится лучше!

Я замерла, прислушиваясь к ощущениям и не открывая глаза. Бьёрн по-прежнему держал пульсирующую под его пальцами руку, но это давление было меньшим злом по сравнению с дурнотой от качки.

Это что, его магия? Не мог сделать так сразу, идиот несчастный?!

– Прикажете держать вас так всю дорогу, госпожа ди Мори? – вкрадчиво поинтересовался наглец, склонившись чуть ближе ко мне и явно наслаждаясь произведённым эффектом.

– А вы что… слушаетесь моих приказов? – не менее вкрадчиво уточнила я, чуть повернув к нему голову и наконец позволив себе посмотреть.

Я даже различила тонкий древесный дух плоской круглой подвески, которая болталась на его шее, и ещё мускусно-терпкий аромат его кожи, разогретой на солнце. И даже запах дыхания, от которого почему-то закружилась голова. Наверное, это последствия тошноты.

Бьёрн рассмеялся и потянул за руку к себе, заставляя выпрямиться перед ним.

Я нехотя встала, старательно не глядя по сторонам на глазеющих на нас матросов. Солнце бликовало на серебристых колечках в его ушах так же, как на бесчисленных волнах вокруг нас, заставляя щуриться.

– Смотри сюда… – начал он и кашлянул, пряча смех. – Прошу прощения! Смотрите же, о благороднейшая из Кейсар. – Он повернул мою руку ладонью вверх. Пальцы оказались доверчиво раскрыты и расслаблены, хотя было немного щекотно. Бьёрн расположил три своих пальца чуть ниже сгиба запястья – на фоне его руки такого хрупкого, что я взволнованно сглотнула. – Вот эта точка.

– И… что делать?

Хотелось прекратить это всё, потому что лицо стремительно заливало краской стыда от того, как на нас смотрят. Но я ни за что не соглашусь, чтобы дурнота вернулась с прежней силой, поэтому лучше потерплю несколько минут позора.

– Пальцем, – он подхватил и поставил большой палец моей правой руки к отмеренному месту и надавил, показывая, как надо, – прижимаете вот так. Чуть сильнее или меньше, как получится.

Светлая обветренная кожа выделялась на фоне моей, тёмного оттенка.

Я кивнула, приподняла голову и неожиданно столкнулась с его внимательным взглядом. Таким серьёзным и прямым – в самую душу. Крупные губы поджались, солнце пробежало по его коже сотней бликов, отражая плеск волн.

Внезапно без вечного ехидства он даже показался мне приличным человеком.

Внутри расцветала щекотная тёплая улыбка, которую я старательно удерживала, сохраняя невозмутимый вид. Что ж. Кажется, будто этот надменный северный чужак тоже готов растаять?..

Мерцало серебро в его глазах. Но обманчивое ощущение длилось миг, потому что во взгляде с прищуром снова вспыхнули дурацкие искорки.

– Спасибо, – забрала я свою ладонь, прижав пальцы так, как он показал. И даже спокойно улыбнулась, наконец ощутив, как отпускает тошнотворное чувство. – Если это будет работать, я готова ходить так целыми днями. И это – не магия?

– Магия, доступная каждому. Даже огненным фуриям вроде вас.

– Знаете о моей магии? – приподняла я бровь с любопытством.

– В двух словах. – Бьёрн опёрся локтями о борт, встав к нему спиной и поглядывая на меня с затаённой улыбкой. – Но это не та стихия, которая мне близка. Вам помогут в Сеттеръянге, там есть наставники, которые обучались неживой магии и которым благоволит Метта. Зря вы пытались бежать.

Я держала руку и искоса наблюдала за ним. Интересно, если я смогу добиться его особого расположения – это хоть немного поможет мне устроиться в монастыре на более приличных условиях?

– Сами видите, как плохо мне даются такие путешествия.

Бьёрн легко удержался на ногах при новой волне, сделав незаметное движение всем телом, как заправский моряк, а я ещё сильнее впилась пальцами в запястье, хотя лучше бы схватилась за борт!

– Маленькое досадное недомогание на важном пути.

– На моих островах тоже знают кое-что об особых силах.

– Я наслышан, – якобы согласно склонил голову Бьёрн, – однако куда больше наслышан о ваших обжигающе-горячих неудачах, кирия ди Мори. Так что не стоит избегать тех, кто разбирается куда побольше ваших шаманов и ведуний.

Эти дарханы – настоящие снобы, я уже поняла. Я покачнулась и едва не упала, поскольку обе руки теперь были заняты попыткой избавиться от морской болезни. Бьёрн тут же цепко схватил меня за локоть и придержал, помогая не растянуться посреди палубы всем на посмешище.

– Вам стоит подкрепиться, Кейсара ди Мори. Иначе от слабости того и гляди бахнитесь в обморок.

– О, меня ждёт изысканный ужин?

– Только весьма посредственный обед.

Я снова перешагнула, чтобы удержаться на палубе во время волны. Длинная юбка простого платья путалась в ногах, а волосы так и норовили попасть в глаза.

Слова про обморок оказались пророческими. И Бьёрн не успел удержать – я почувствовала, как поскользнулась и лечу вниз на проклятую шаткую палубу, матросам на радость. И едва не расшибла себе лоб!

В последний миг меня подхватила у самого пола чужая крепкая ладонь.

Но Бьёрн не повёл себя как мужлан, а удержал на удивление бережно.

– Ну вот, едва не упали, – прошептал он мне на ухо так, что по коже побежали мурашки. – Что бы вы без меня делали, принцесса с южных островов?

Бьёрн позволил мне встать твёрже на палубе, и я, ещё держась за его предплечье, снова взглянула во внимательные серые глаза.

Его зрачки стали больше, и я бы поёжилась от ощущения, что он околдовывает, и мои эмоции выходят из-под контроля… Но увидела в глубине отголоски пламени – красно-оранжевые всполохи, похожие на закатное солнце.

Но заката ещё не было!

«…однако куда больше наслышан о ваших обжигающе-горячих неудачах, кирия ди Мори…»

Я помотала головой. Нельзя так играть с огнём – своим собственным. Это всегда заканчивается плохо. Я вернула себе сдержанное выражение лица и постаралась сохранить подобие достоинства на этом шатком способе перемещения.