Зловещая деревня

К. Скай

Зловещая деревня

Пролог

Мне надо поехать в деревню и навестить свою бабушку.

Эта мысль пришла ко мне внезапно.

Поехать в деревню и навестить бабушку.

Почему-то я почувствовал, что стоит прислушаться к этому… Ощущению. Это было довольно-таки странно, потому что я в целом человек не склонный к импульсивным поступкам.

Работал я как наёмный работник на складе одежды, брал смены когда мне удобно, так что никаких проблем с внезапным отъездом на работе возникнуть не должно было. Я просто не буду брать новые смены, вряд ли кто-то на складе заметит, что одним работником стало вдруг меньше.

Даже не знаю, с чего мне вдруг так приспичило туда?

Бабушка жила в глухой деревне, человек на сто, может, на двести. Телефон кнопочный у неё был, но она им не пользовалась. Скорее всего он просто разрядился, и она так и оставила его лежать с пустым аккумулятором. Связи со мной она не держала, да и вообще ни с кем из родственников. Жила одна в доме, как волк-одиночка. Уверен, даже останься она одна во всей деревне, и то бы её это не обеспокоило. Это, однако, не значит, что она не любила людей. Отнюдь. Всегда радушно принимала родственников в гости. Но жила одна. Полагаю, она быстро уставала от людей. В нынешнее время кое-кто назвал бы её интровертом. Раньше в народе таких людей называли – бирюк.

Я собрал вещи в рюкзак, сверился с расписанием автобуса 410, который всегда ездил по одному и тому же маршруту – мимо деревни Шестидесятино, моего пункта назначения. Сегодня-то я уж точно не поеду, уже было слишком поздно. Завтра с городского вокзала он выезжает в 17:00, и я выхожу на своей остановке – Шестидесятино – в 19:47.

Почему бы и нет?

Иногда стоит оставлять в жизни время и место для спонтанных поступков. Особенно для неприкаянных одиночек вроде меня.

Глава 1

Автобус, как и было обещано расписанием, прибыл к моей остановке точно в 19:47.

Я вышел на остановке один, и через две минуты автобус уже укатил, подняв облако пыли. Воцарилась непривычная для городского жителя тишина. Закрыв глаза, я сделал длинный вдох, подняв голову и расправив спину. И вместе с длинным выдохом медленно открыл глаза и огляделся по сторонам. Тёплый вечер августа, пустынный пейзаж, вокруг ни души. Одно поле с лесом на горизонте – весьма умиротворяющая картина, и вместе с тем слегка тревожащая, так как крики о помощи здесь не услышит никто.

В деревню вела тропинка через лес.

По моим воспоминаниям, отсюда до дома бабушки было примерно полчаса ходьбы.

Я подошёл к деревне, когда уже начало смеркаться.

В Шестидесятино я бывал довольно редко, в последний раз уже и не помню когда. Бабушка жила на дальнем краю деревни. Добраться до её дома можно было окольным путём, чем я не преминул воспользовался, чтобы не привлекать к своей персоне лишнего внимания. Не люблю, когда на меня таращатся, а жители деревни всегда обожают это делать – таращиться на новое лицо. Как будто им больше смотреть не на что.

Я подошёл к знакомой калитке и отворил дверь. Двор выглядел пустынным и заброшенным, окна в доме не горели. Собак бабушка не держала. Она их не любила, сколько я её помнил. Поднявшись на крыльцо, я оглянулся по сторонам. На деревню тихо опускалась мрачная тишина. Вдруг до меня дошло, что я не увидел ни одного человека после того, как зашёл в деревню. Даже собаки не лаяли. Может, все уже спать легли? Сам не понимая почему, но тихонько, крадучись, я подошёл к калитке, и выглянул в щель между досок. Никого. Медленно открыл дверь калитки и выглянул наружу. Снаружи никого. Если вдруг кто-то меня видел в этот момент, наверняка он подумал, что у меня не все дома. Иду, крадусь, потом зачем-то выглядываю наружу – ну и потеха!

Ухмыльнувшись, я закрыл калитку, поднялся на крыльцо и потянул дверь. Она оказалась закрыта. Не то, чтобы это было проблемой, я знал, что ключи всегда были спрятаны под крыльцом, я проверил тайник – да, они там так и лежали.

Открыв дверь, я тихонько зашёл внутрь. В доме было темно, и по запаху я сразу же почувствовал, что тут уже давно никто не живёт.

Полная тишина. Я не стал никого звать. Тихонько, не издавая никакого шума, как ниндзя, я обошёл весь дом.

Никого. Абсолютно никого. На улице уже было темно. Свет не работал. Я проверил щиток и дернул рубильник. Включились старые круглые лампочки, которые, возможно, видели Советский Союз. Осмотрел спальню бабушки: постель заправлена, никаких следов присутствия посторонних людей. Вещи аккуратно лежат в шкафу. На мебели скопилась пыль.

Никаких писем, записок, указаний, ничего что могло бы подсказать мне, куда она пропала.

Что же всё-таки произошло? Куда она пропала? Это было не в её духе – пропасть неизвестно куда, не оставив никаких подсказок. Хотя, с другой стороны, она ведь жила одна, и вполне могла… гм.. найти себе какого-нибудь деревенского деда и пойти жить к нему? Но её вещи остались тут. Я проверил тумбочку, где лежал хлам, и нашёл старый, давным-давно разрядившийся кнопочный телефон Nokia. Зарядного устройства, как ни странно, рядом не оказалось. Я сел на кровать, и начал думать. Итак, что мы имеем?

В доме не обнаружилось присутствия, либо следов других людей. Дом не разграблен. Хотя красть здесь нечего особо. Насколько я могу судить, все её вещи на месте. Но её тут не было уже давно.

Может, спросить у соседей?

Я вышел во двор, стараясь не производить лишнего шума. На всякий случай. Для городского жителя видеть такую темноту на улице было непривычно, из-за отсутствия фонарей. Но и спросить-то особо не у кого. Соседних домов за забором нет. Я выглянул на улицу, и увидел метрах в ста двух разговаривающих мужиков. Надо бы их расспросить.

Я вышел из калитки и начал к ним приближаться. Они заметили меня и начали общаться вполголоса. Понятно, что обсуждали меня и мое прибытие. В деревне я ни с кем не был знаком. Подойдя ближе, я их рассмотрел получше: один пожилой и бородатый, эдакий Шон Коннери в домашней версии, второй помоложе, без особых признаков отличия, разве что в грязно-красной кепке.

– Здравствуйте! – я дружелюбно улыбнулся.

– Здравствуй, – настороженно поздоровался старик.

– Я приехал бабушку навестить, но её нет дома, и, похоже, уже давно. Вы, случайно, не знаете, куда она могла деться?

Они переглянулись.

– Не видели… – произнёс старик.

Молодой снял кепку и начал мять её в руках.

Я взглянул на него вопросительно. «Шон Коннери» внезапно отвесил ему подзатыльник:

– Да шо ты маешься, дурачок? Не смотри на него, у него уму не хватает. – Он махнул на молодого рукой.

– Может, знаете кого-нибудь, кого можно расспросить? Давно вы её видели?

– Мы с ней вообще редко общалися. Она ж нелюдимая. А крайний раз мы её видели… Когда это было? Может весной? Но вот Степан с ней общался чаще нашего, поди к нему. Живёт он недалеко, надо только через рощу пройти немного. По той тропинке. – Он указал на небольшую протоптанную дорожку.

Поблагодарив их, я вернулся к дому. Обернувшись, я увидел, что они уходят вместе, и «Шон» что-то активно втолковывает своему собеседнику.

Перед тем, как зайти в дом, я проверил двор. Никакой скотины бабушка не держала, так как не любила заморачиваться со скотом. Лишь пара грядок с луком и морковью, заросшие сорняками. Рядом несколько рядов картошки, также в сорняках. Я накачал воды из колодца и занёс в дом. Что же, по крайней мере в ближайшее время будет что приготовить поесть. На кухне в обычном месте лежали крупы. Наскоро приготовив себе нехитрый ужин, я поел.

Итак, в доме порядок. Электричество есть. Вода в колодце во дворе есть. Следов борьбы нет. Писем нет. Местные ведут себя слегка странно. Ладно, если что, к ним всегда можно вернуться и поговорить с ними ещё раз. Из дома, судя по тому что я видел, ничего не растащили. Идти в гости к Степану было уже поздновато, да и не хотелось бы ночью заблудиться в лесу.

Утро вечера мудренее.

Глава 2

Проснувшись на следующее утро, я не сразу сообразил, где я нахожусь. Но в следующее же мгновение сразу всё вспомнил. Итак, на сегодня план такой – позавтракать, привести себя в порядок, затем наведаться в гости к некоему Степану, который был знаком с бабушкой ближе чем прочие местные жители.

Я вышел на крыльцо, вдохнул свежий воздух и прислушался. Снова тишина. Умиротворяюще-зловещая. Я не слышал ни шума мотора, ни лая собак, ни даже пения петухов. Не говоря уж о человеческих голосах. Выглянув за калитку, я никого не увидел, как и следовало ожидать.

А чего я, собственно ожидал увидеть? Валяющихся пьяных мужиков? Хватит фантазировать, пора браться за дело.

Покончив со своими утренними делами, как то: завтрак, туалет; я приготовился нагрянуть в гости к Степану.

Дорогу я приблизительно понял, дядя Шон вчера доступно объяснил, что идти надо по тропинке через лес.

И, конечно же никуда не сворачивать, добавил я для себя, ещё не хватало тут заблудиться.

Весь путь занял минут двадцать, проторенную тропинку видно было хорошо, заблудиться было невозможно, так что мои опасения оказались безосновательны. Выйдя на опушку, я оказался перед старым домиком, на завалинке сидел дедуля и чинил снасти.

– Здравствуйте! – поздоровался я.

– Здравствуй, ты как здесь оказался-то? Неужто заблудился? – дед сложил брови домиком.

– Нет. Извиняюсь за такой ранний визит. Дело в том, что я ищу свою бабушку, Веру Павловну. Мне местные вчера сказали что давно её не видели, но вы с ней были знакомы, и, возможно, знаете, где она может находиться. Степан, я полагаю? Алексей, очень приятно.

Старик вздохнул. Я понял, что новости будут плохие. Я предчувствовал это сразу же, с того самого момента, как увидел пустой дом.

– Преставилась бабка твоя, сынок. Упокой Господи её душу… – Старик перекрестился. – Уже давно, месяца три прошло. Ушла в лес за грибами, да так и свалилась на опушке. Нашёл я её быстро, она уже была бездыханная. Отвёз в районную больницу сразу же – там только констатировали смерть. Вскрытие показало сердечный приступ. Околоточный наш никого из родных не нашёл. Ничего она не рассказывала нам о родственниках своих. Так и схоронили её тут же, в лесу.

Хоть я и предчувствовал, но всё же это был удар.

Я присел рядом со Степаном, и сидел молча. Он что-то бубнил, но слова пролетали мимо ушей. Поблагодарив старика, как в тумане, я вернулся в бабушкин дом.

Мозг отказывался работать. Я лёг на кровать и просто глядел в потолок. Не плакал. Я вообще всегда был малоэмоциональным человеком. Пытался собраться с мыслями, но пока никак не получалось. Единственная мысль, которую смог породить мозг, была – надо дойти до могилы.

Пока я лежал на кровати, я потерял счёт времени. Постепенно темнело, но я не обращал на это внимания. Наконец, когда уже совсем стало темно, я осознал, что наступила глубокая ночь.

Вдруг в коридоре заскрипела половица. Уши самопроизвольно напряглись. Странно. Кому могло прийти в голову зайти в пустой дом ночью? Воровать тут было нечего. Неужели за мной? Но зачем? Какой мотив?

Я лежал на кровати тихонько, боясь пошевелиться и издать лишний шум. Пожалуйста, пусть это будет просто случайный скрип старого дома…

Раздался второй скрип, рассеявший все надежды на случайность, и заставивший сердце бешено биться. Это были шаги человека, который не прячется и знает куда идёт. И они явно были направлены в мою сторону.

Я услышал сдавленный, прерывистый, мертвецкий смех, от которого все внутренности сковало холодом. Человек точно не мог издавать такие звуки. Дверная ручка медленно повернулась, и дверь так же медленно и со скрипом отворилась. В дверном проёме я увидел очертания когда-то близкого мне человека. Он шагнул в освещённую лунным светом комнату, и я захлебнулся в немом крике. Это была моя бабушка. Распущенные седые волосы, домашний халат, неестественно широкая улыбка до ушей, и мертвые глаза. Она продолжила приближаться ко мне, как будто зная, что я уже никуда от неё не денусь. Я никак не мог заставить себя пошевелиться, даже издать какой-то звук, будто на моей груди лежала пудовая гиря.

– Господи, помилуй… – Последнее, что промелькнуло у меня в голове, прежде чем я очнулся в своей кровати – от звука собственного стона, а, возможно, и крика.

Судорожным движением, задвигав ногами, я сел к изголовью кровати и схватился за телефон. 4:23 утра. Ничего страшного. Кажется, это просто был приступ сонного паралича. Я включил свет в спальне, и осторожно выглянул в коридор. Никого, как и следовало ожидать. Обошёл весь дом, включил везде свет. Никаких следов присутствия призраков. Совсем уже крыша едет в этом месте. Выключив свет, я вернулся в спальню и провалился в полудрёму.