Смерть позвонит сама

– Ну да, – кинулся объяснять младший лейтенант. – К пяти утра приходит на работу. Он один весь двор больницы подметает. А там территория о-го-го. Если он…

Немирович не выдержал словесную метель младшего лейтенанта, развернулся и двинулся в сторону Федотыча. Костя подошел к дворнику и присел на корточки напротив. Федотыч плакал. По смуглым впалым щекам ползли слезы и застревали в поседевшей щетине.

– Здравствуйте, – сказал Костя и сделал характерный для глухонемых жест приветствия. – Вы ее знали?

Федотыч вытер слезы ладонью и жестом показал, что он не был знаком с этой девушкой.

– Почему тогда плачете? – Костя указал на слезы.

Федотыч начал жестикулировать, и Немирович понял: дворник сожалел о том, что погибла такая красивая и молодая особа.

– Ты чего, – услышал Немирович голос Глущенко сзади, – язык глухих знаешь?

– Не знаю, но общаться могу.

– Откуда?

– Потом расскажу. Валя, а за забором этим что?

– Так это и есть больница.

Немирович опять присел напротив глухонемого.

– А кто звонил в милицию? – спросил Костя, сопровождая речь жестами.

Федотыч активно задвигал руками. Костя понял, что звонила дежурная сестра из больницы.

– А вы кого-нибудь видели здесь? – продолжал Немирович. – Кто-нибудь проходил?

Федотыч отрицательно покачал головой. Здесь он никого не видел. А вот там за рощей он видел мужчину.

– Он шел отсюда?

Немой пожал плечами. Он не был уверен.

– Как выглядел мужчина? – спросил Костя.

Федотыч красноречиво показал, что мужчина был высокого роста, крупный и сильный.

– Запомните меня, – указал немому Немирович на свое лицо. – Если что-то вспомните или увидите этого мужчину, найдете меня в милиции.

Федотыч кивнул и при этом фыркнул.

– А теперь идите, идите, работайте, – Костя указал в сторону больничного двора.

Дворник еще раз сделал жест, означающий, что он сильно сожалеет о случившемся, и пошел прочь.

– Валентин, – сказал Немирович Глущенко, – отправь лейтенанта опросить дежурную сестру и походи здесь вокруг. Вдруг что в глаза бросится. А я Вере помогу.

– Понял, – спокойно ответил Глущенко и пошел инструктировать участкового.

Костя вернулся к таксофону, где Вера Мохова тщательно искала улики.

– Ну что, Вера. Чем порадуешь?

– Следы пальцев есть на трубке, на наборном диске и тут, на двери.

– Это уже хорошо.

– Следы свежие.

– А что по девушке?

– Скорее всего, – ответила Вера, – убита она прямо здесь, в будке. Следов вокруг таксофона нет. И кровь только внутри. Вот тут, – Вера указала на рычажок телефонного аппарата, – я нашла волосы. Похожи на волосы убитой.

– Думаешь, ее убийца толкнул спиной на аппарат?

– Думаю, она уже выходила из будки, а он ее затолкнул обратно. Ударил ножом в грудь и потом уже посадил ее на пол. Поэтому кровь только на платье и на полу. Подробнее судмедэксперт Иван Игнатьевич нам расскажет. Теперь сумочка. Ни денег, ни кошелька, ни документов. Есть ключи, наверное от комнаты или квартиры, и разные женские принадлежности. Все.

– Ограбление, – сделал вывод Костя.

– Да. А вот и прокуратура, – Вера указала рукой в сторону перекрестка.

К месту убийства подъехала светло-серая «Волга». Из машины вышел полноватый мужчина с круглым лицом и острым маленьким носом. Загорелая лысина была замаскирована копной волос, зачесанных набок. Эта маскировка вызвала невольную улыбку у Немировича.

– Бычков, – тихо сказала Вера. – Сейчас ему сразу все станет понятно.

– Так, – бодро сказал Бычков и наклонился над убитой.

Мохова отошла чуть в сторону, чтобы не мешать следователю. Бычков покрутил головой, оглядел будку, повернулся к Моховой и сказал:

– Ну здесь все понятно.

– Что понятно? – поинтересовался Константин.

Бычков обернулся к оперативнику и скорчил недовольную физиономию. Кто это посмел сомневаться в аналитических способностях опытного следователя городской прокуратуры?

– А вы кто? – сделав шаг в сторону Константина, спросил Бычков.

– Капитан Немирович, – представился Костя. – Исполняю обязанности начальника уголовного розыска.

Бычков как-то брезгливо скривил рот и, посмотрев в сторону Веры, спросил:

– Это ссыльный из Москвы?

– Да. Если вам так нравится это слово, то я ссыльный из Москвы, – вместо Моховой ответил Немирович. – Так что вам понятно, товарищ следователь?

Бычков еще ближе подошел к Константину и, высоко задрав голову, тихо сказал:

– Ограбление. Я не вижу здесь ее вещей. Дамской сумочки или хозяйственной сумки. Женщины всегда ходят с сумками. Или вы возражаете, товарищ исполняющий обязанности?

– Нет, – быстро ответил Костя. – Я с вами согласен. Сумочка у девушки была.

– Не понял. – Бычков обернулся к Моховой: – А где она?

– Я уже упаковала сумку, – виновато ответила Вера. – Так надежнее. Там наверняка следы есть.

– Могла бы меня дождаться, Мохова, – строго сказал Бычков. – Осмотрела сумку?

– Да. Документов нет. Кошелька нет, денег тоже.

Бычков опять повернулся к Немировичу.

– Ну вот вам и мотив, – сказал он. – Теперь надо искать свидетелей. Это уже ваша забота, товарищ капитан.

– Неплохо было бы личность установить, – возразил Костя. – Могут появиться и другие мотивы.

– Личность установим, – уверенно сказал Бычков. – В нашем маленьком городе это раз плюнуть.

– А если она приезжая? – предположил Немирович.

– Ха-ха, – засмеялся, сморщив маленький нос, Бычков, – приезжая! Вы на платье посмотрите. Такой ситец у нас на комбинате выпускают. Тут каждая вторая девушка так одета. Местная она, местная.

Немировичу ничего не оставалось, как только поверить следователю. Костя дождался, пока вернется Валентин. Глущенко отвел Константина в сторону.

– Вот такие у меня мысли, Константин Сергеевич, – рассуждал Глущенко. – Картина рисуется такая. Девушка шла из точки А в точку Б. Точка Б пока нам неизвестна. Выясним личность – поймем.

– Логично.

– А вот точка А, скорее всего, улица Лазо.

– Я плохо ориентируюсь на местности, – сказал Костя, – но почему ты так решил?

– Смотри. – Валентин присел на корточки, достал из кармана спичечный коробок и спичкой стал рисовать на песке. – Вот будка. Здесь ее убили. С этой стороны гаражный кооператив. Там сторож, собака и ограждение. Шла бы она здесь, ее бы заметили. С этой стороны больница. Насквозь пройти не получится. Ворота закрыты. Я проверил. Значит, в этот тупик она могла попасть либо отсюда, то есть со стороны центра, либо оттуда, из-за рощи.

– А где улица Лазо?

– Там. За рощей. Внизу. Только там есть жилые дома. Я уверен – оттуда она и пришла.

– А почему не из центра? – спросил Костя.

– Смотри, – Валентин повернул ногу и показал Косте подошву ботинка. – Глина.

– Ну и?

– Там, по дороге к роще, идет стройка. Видать, вчера копали, глину вывалили на дорожку. Подсохнуть она не успела. Я наступил. И девушка тоже наступила. Посмотри на левой туфельке.

Действительно, на подошве левой туфельки был след от глины.

– А если бы она шла из центра, – продолжал Глущенко, – то обувь была бы чистая. Там уже все заасфальтировали.

– Значит, улица Лазо, – задумчиво повторил Немирович.

– Контейнерную станцию, вокзал и ремонтный завод я исключаю. Что бы она делала там ночью?

– Знаешь что, Валентин, давай отправим туда опера. Пусть возьмет фото и пройдется по этим точкам. Маловероятно, но вдруг она там была ночью. Остальных запусти на улицу Лазо. Опросить всех, кого можно. Сам возьми на себя больницу. Ну а я к экспертам и устанавливать личность.

Всю дорогу, пока ехали обратно в отдел, Костя рассматривал Мохову. Он особенно этого и не скрывал. Немирович уже строил планы по поводу свидания с экспертом. Почему бы и нет? К тому же, как показалось Константину, Вера тоже смотрела на него с интересом. Когда подъехали к отделу, Костя взял из рук Веры чемодан и понес его в экспертный отдел. Мохова не возражала.

– Устала с дежурства? – спросил Костя, открывая дверь перед девушкой.

– Конечно устала, – ответила Мохова, – но придется задержаться. Надо оформить все необходимое. Убийство все-таки.

– Я уже понял, что в Прибрежном убийство – это редкость.

– Редкость, – подтвердила Вера. – По пьяной лавочке случалось. Хулиганы друг друга резали, тоже бывало. А вот так ночью девушку ограбить и убить – это не про наш город.

– А можно неприличный вопрос? – лукаво улыбаясь, спросил Немирович.

Вера ничего не ответила. Она только посмотрела в лицо Константина и едва заметно улыбнулась одним уголком губ. Костя понял, что девушка ждет, что он скажет дальше.

– А что ты делаешь сегодня вечером?

– А ты, Костя, неоригинален. Разочаровываешь.

– Согласен. Глупо. Замах на рубль, удар на копейку. Я просто подумал, почему бы не встретиться вечером. Ты показала бы мне город.

– Ха-ха-ха, – в голос засмеялась Вера. – Какой город? Прибрежный? А что тут показывать?

– Неужели так все плохо?

– Даже не представляешь, как плохо и скучно, – потянувшись к уху капитана, прошептала Вера. – На весь город музей задрипанный и один ресторан, а публика там… как бы тебе понятнее объяснить?

– Не надо объяснять. Я уже все понял. Тогда замена предложения. Я беру торт и прихожу к тебе в гости.

– Вот это уже неприличное предложение. Исправляетесь на глазах, товарищ Немирович.

– Я способный.

Костя взял девушку за руку. Вера невольно вздрогнула, но руку не отдернула.

– Я жду ответа, – с придыханием произнес Немирович.

– Если найдете в этом городе вкусный торт, то милости просим.

Костя поцеловал руку Веры, улыбнулся, облизнулся как кот и сказал:

– Торт будет. Жди.

Неужели он не сможет найти вкусный торт в городе? Быть такого не может. Костя проходил мимо приемной начальника и вспомнил про худую строгую секретаршу. Уж она-то должна знать, где можно купить хороший торт.

– Здравствуйте, Инна Васильевна, – приоткрыв дверь, улыбчиво поздоровался Немирович. – Можно у вас поинтересоваться?

Инна Васильевна медленно повернула голову в сторону гостя и не очень добрыми глазами посмотрела на Костю поверх очков.

– Я не отвлеку вас надолго, – оправдывался капитан.

– Слушаю, – сухо, даже грубо отозвалась секретарь.

– А где в этом городе можно купить вкусный торт?

Инна Васильевна сняла очки и всем корпусом повернулась к москвичу.

– Это вам не Москва, – чеканя каждое слово, сказала она. – Про слово «вкусный» вообще забудьте. Торт можно заказать в ресторане. Но не советую. Гадость, как и вся их стряпня.

– Ничего себе, – удивился Немирович. – А если вам надо, вы где торт берете?

– Сама пеку. У нас все так делают.

– Спасибо, – прошептал Костя и закрыл за собой дверь.

Практически это крах всех надежд на вечернее свидание с прелестной Верой. Константин шел в отдел и успокаивал себя. До вечера еще далеко. Может быть, что-нибудь он еще придумает.

В отделе Немирович застал лишь Витю Бауэра. Он сидел за своим столом и что-то усердно писал.

– Доброе утро, Константин Сергеевич, – со своей светлой улыбкой приветствовал Немировича Витя.

– Здравствуй, Витя. А где все?

– Так Валентин Глущенко всех озадачил. Разбежались как тараканы. Убийство все-таки.

– Понятно. А ты почему остался?

– А я на трубке вишу. Мало ли, начальнику надо доложить или еще что. У нас так заведено, – пояснил Виктор.

– Это правильно. Я тогда тоже составлю тебе компанию. Все равно ждать результатов. Эксперты работают.

Костя сел за свой стол, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и прикрыл глаза. Витя какое-то время рассматривал Немировича, а затем спросил:

– Вы что, расстроены? Из-за девушки? Из-за убитой?

– Я? – Такой вопрос застал Константина врасплох. – Да, я расстроен. Не так чтобы очень. Вернее, очень, но не по этому поводу.

Бауэр вытянул шею и высоко поднял голову.

– Вам не жалко девушку? – В вопросе Виктора прозвучали нотки возмущения.

Костя открыл глаза. На лице Бауэра, казалось, крупным шрифтом было написано непонимание и даже осуждение. Капитан встал со стула. Молодому оперативнику надо было разъяснить, почему Немирович не принимает близко к сердцу гибель молодой женщины. Константин подошел к Виктору.

– Конечно, Витя, мне очень жаль эту девушку. Когда я в первый раз, еще лейтенантом, увидел изнасилованную и убитую девушку шестнадцати лет, лицо которой было изуродовано, я написал рапорт на увольнение. Знаешь почему?

– Потому что испугались?

– Где я и где испугался? Нет, конечно. Я подумал тогда, что если мы найдем этого гада, то я не выдержу – убью. Убью и изуродую его лицо точно так же. Вот тогда я понял, что мне не место в милиции. Мы не имеем права выставлять напоказ гнев, ненависть, личные обиды и чувства. Если не можешь с этим справиться, иди в театральный. Там оценят. А мы, легавые, должны ненависть к убийце только помнить и держать чувства при себе. Чтобы поймать гада, надо иметь трезвый ум. Иначе мы его не переиграем.

– А вы все-таки из милиции не ушли.

– Не ушел. – Немирович хлопнул по-дружески Виктора по плечу. – У меня был хороший начальник. Великий человек – Вячеслав Романович. Он рапорт мой порвал и объяснил политику партии и правительства.

– Простите, – пролепетал Бауэр. – Я подумал, что вам все равно.

– Не дай бог, Витя, наступит тот момент, когда нам с тобой будет все равно. Тогда только поганой метлой из милиции.

Бауэр активно закивал.

– Ладно, Витя, это все философия, – продолжил Немирович. – Ответь-ка мне вот на какой вопрос. Мне к вечеру нужен вкусный торт. Где взять? Или кто может испечь?

– Испечь? – Витя задумался. – Испечь не знаю. А вкусные торты только в областном центре. Там магазин есть, так и называется «Торты». Мама на день рождения привозила. Очень вкусный.

– Витя, это же другой город. Где взять время и как вообще туда добраться?

– Добраться не проблема. Сто километров. На мотоцикле два часа туда, два обратно. Деньги давайте на торт.

Немирович был не на шутку ошарашен. Этот молодой человек знает его, Костю, меньше суток, а уже принимает такое участие в его делах. Эта отзывчивость и наивная бескорыстность были сродни чему-то инопланетному.

– Ты серьезно? – для убедительности спросил Костя.

– Конечно. – Виктор широко раскрыл глаза. – Только можно я еще минут на двадцать задержусь? Раз уж буду в области, так заеду и Наде подарок куплю. Хорошо?

– Надя – это…

– Да, – опередил капитана Виктор, – это моя девушка.

Немирович достал из кармана червонец и протянул Бауэру.

– Это много, – покачал головой Виктор. – Торт два пятьдесят стоит.

– Возьми. Тут на торт и на бензин. Сдачу привезешь.

– Хорошо. – Виктор взял купюру и сунул ее в карман. – Только вы теперь за меня на трубе. Через четыре часа вернусь.

Немирович пожал руку молодому коллеге. Бауэр выскочил из кабинета. Костя подошел к телефону, снял трубку и услышал хриплый гудок. Работает. Теперь можно спокойно отдохнуть. Константин устроился на стуле, вытянул ноги и, заложив руки за голову, прислонился к стене. Через минуту он заснул.

Сколько времени проспал, Костя не знал. Проснулся от гулкого звонка телефонного аппарата.

– Немирович, слушаю, – ответил Константин.

– Товарищ капитан, – почему-то тихо говорил в трубку мужской голос, – это дежурный, старшина Стеценко. Здесь мужчина стоит. Хочет заявление писать. Говорит, жена у него пропала.

– Я иду, – ответил Немирович и бросил трубку.

Около стола дежурного стоял загорелый мужчина лет тридцати. Он был одет в майку и трикотажные брюки. На ногах были обыкновенные домашние тапочки. У Немировича сложилось впечатление, что посетитель только что встал с постели и, не утруждая себя переодеванием, пошел на поиски жены. Костя сразу понял, что за человек стоит перед ним. На левом плече у мужчины была татуировка. Голая женщина в полный рост с крыльями за спиной. Сиделец. Константин решил сразу обозначить свое отношение к пришедшему.

– За что сидел? – спросил сыщик.

– Сто сорок пятая, – коротко ответил мужчина.

– Грабеж, – расшифровал Немирович. – Вышел давно?

– Давно.

– Ходка одна?

– Одна.

– Документы есть?

Собеседник протянул Немировичу паспорт.

– Нечипоренко Сергей Данилович, – прочитал вслух Костя первую страницу и положил паспорт на стол дежурному. – Говорите, жена пропала?

– Да. Утром приехал, а дома ее нет. К подруге сходил, Эльке, сказала, ушла вечером. Куда не знает. Домой собиралась. Дома нет.

– Как зовут жену?

– Оля.

– Полные фамилия, имя, отчество, – потребовал Немирович.

– Нечипоренко Ольга Ивановна.

– Пошли со мной.

Поднялись в отдел. Константин посадил Нечипоренко на стул напротив своего стола, дал ему лист бумаги и велел писать заявление. Сам пошел к экспертам. Нужна была фотография погибшей. Возможно, уже готова. Так и есть. С фотографией в руках Немирович вернулся в кабинет.

– Она? – спросил Костя, положив фото женщины перед Нечипоренко.

Мужчина молчал. Костя внимательно наблюдал за реакцией Сергея. Лицо не выдавало никакой взволнованности, лишь только авторучка в руке Нечипоренко предательски задрожала.

– Кто? – прошептал Нечипоренко.

– Это она? – еще раз спросил Костя.

Сергей кивнул и положил авторучку на стол. Константин налил в стакан воды и поставил перед Сергеем. Тот выпил воду несколькими большими глотками.

– Когда последний раз видел жену? – спросил капитан.

– В воскресенье.

– Сегодня четверг. А где был три дня?

– На работе.

– Точнее.

– Я в совхозе «Восход» в стройбригаде работаю. Это пятьдесят километров от Прибрежного. Домой только на выходные приезжаю.

– На выходные? А сегодня почему приехал? Сегодня четверг.

– Отгулы дали.

– Ну допустим. На чем и во сколько приехал?

– На попутке. На трассу вышел, проголосовал. Мужик на ЗИЛе, на сто тридцатом, меня и подбросил.

– Номер машины? Имя водителя?

– Не знаю я! – возмущенно рявкнул Нечипоренко. – Абрек какой-то. По трассе к себе на юг ехал. На хрена мне его имя? Номер я тоже не срисовал.

– Понятно. Ты сказал, что ходил к Эльке. Кто она такая и почему пошел первым делом к ней?

– Подруга Ольги – Эльвира. Чуть поцапаемся, так она к ней бежит… вернее, бежала.

– Где она живет? На Лазо? – сыпал вопросами Костя.

– При чем здесь Лазо?

Глаза Нечипоренко почему-то налились кровью. Он стиснул зубы так, что Немирович услышал их скрип.

– Так где живет Эльвира? – еще раз спросил Костя.

– На Некрасова она живет.

– На Некрасова, – повторил Немирович. – А это далеко от Лазо?

Сергей опять посмотрел на капитана свирепым взглядом и опустил голову.

– Почему не отвечаешь, Нечипоренко?

– Не хочу. Я домой пойду.

Сергей резко поднялся со стула.

– Сядь, – приказал Немирович. – Пойдешь, когда я скажу.

– Слышь, начальник, ты права не качай. – Нечипоренко продолжал стоять и смотреть на Костю волчьим взглядом, не хватало только оголить клыки. – Я больше ничего не знаю. Ищи того, кто мою Олю на пику посадил. А я домой.

– Сесть! – громко выкрикнул Костя. – Сесть!

Нечипоренко подчинился под напором опера. Сел. Константин наклонился к мужчине и спросил:

– А откуда ты знаешь, что Ольгу убили ножом? Я не говорил, как ее убили.

Глаза Сергея забегали. Он несколько секунд раздумывал. Потом посмотрел на фото, лежащее на столе, и ткнул в фотографию пальцем.

– Так не задушили же, – сказал он. – На шее следов нет.

– Не задушили, – подтвердил Костя. – А может, ее застрелили. А?

– Из чего, из обреза? С обрезом по улице летом не походишь. А волыны в нашем городе только у вас.

– Слабый аргумент, Нечипоренко, – возразил Немирович. – Придется нам с тобой на твою квартиру проехать. Я уверен, что ты не против.

Сергей опустил голову и ничего не ответил.

Вел себя Нечипоренко странно. Костя больше не пытался разговорить мужчину. Он взял с собой одного из оперативников, Славу Волкова, и уже через двадцать минут опера вошли в квартиру Сергея и Ольги. Это была однокомнатная квартира на первом этаже четырехэтажного новенького панельного дома. Из мебели в квартире был старый лакированный буфет, рядом светлого дерева немолодой шкаф, два кресла на ножках, с деревянными подлокотниками, две сдвинутые кровати с панцирными сетками, и на хлипком маленьком столике новенький телевизор «Горизонт». Сержант, сопровождавший оперов и Нечипоренко, усадил хозяина квартиры в одно из кресел, а сам встал за ним, сложив руки за спиной.

Осмотр квартиры ничего не дал. Залезли в каждый уголок. Немирович лично обшарил всю ванную комнату. Улик никаких. Костя подошел к Нечипоренко.

– Сергей Данилович, – официально обратился к мужчине капитан, – в какой одежде вы приехали из совхоза?

– В этой, – Нечипоренко указал на то, в чем был одет.

– Что, в комнатных тапочках?

– Ты что, начальник, неместный? – спросил Нечипоренко.

– Неместный.

– Понятно. Здесь все так ходят летом. В таких «шузах», как у тебя, сопреешь.

– Слава, – позвал коллегу Немирович.

Из кухни выглянул Волков.

– Слава, подбери гражданину подменную одежду. Эту заберем на экспертизу.

– Ты че, начальник, – процедил сквозь зубы Нечипоренко, – в натуре думаешь, что я Ольгу грохнул?

– Скажу честно, подозрения есть.

– Ну и сука же ты!

– Эй! – крикнул Волков. – Ты язык-то придержи! Раскудахтался! Давай, снимай свое тряпье.

Вячеслав бросил на пол перед Нечипоренко брюки и рубашку, которые достал из шкафа. Сергей, раздувая ноздри от гнева, нехотя переоделся. Сержант собрал одежду Нечипоренко в холщовую сумку.

– Нечипоренко, вы задержаны, – сказал Костя и указал на выход.

Прежде чем отправить машину с задержанным в отдел, Немирович отвел в сторону Волкова и сказал:

– Когда я сказал про улицу Лазо, он в лице изменился. Передай Глущенко, чтобы отправил ребят срочно, пусть походят по адресам с фотографиями Ольги и этого фрукта. Чую, какая-то зацепка на этой улице есть. Да, и сообщи этому, как его, Быкову.

– Бычкову, – поправил Немировича Слава.

– Да, да, Бычкову. Пусть поработает с гражданином. А я тут по соседям пробегусь.

Милицейская «буханка» уехала, а Костя остался посреди двора.

Ничего удивительного, что люди, даже живущие в соседнем доме, смогли многое поведать о молодой семье Нечипоренко. Константин после беседы с обитателями двора узнал, что в квартиру на первом этаже Ольга, тогда еще Беликова, вселилась после смерти мамы. Они с отчимом разменяли жилплощадь. С Сергеем Ольга встречалась до его судимости. Даже из армии ждала. Потом ждала из колонии.

– Зачем, не понимаю, – сокрушалась пожилая соседка по имени Татьяна Тимофеевна. – Не любила она его.

– Если не любила, зачем ждала? – резонно спросил Немирович.

– Боялась. Ты его, сынок, видел? Кулачищи – во! Морда страшная. А за Оленьку заступиться некому.

– А отчим?

– Сдалась она ему! У него своих двое. Тоже девки. А ведь какого парня она отшила. Все из-за этого Сереги, обормота. Олежек добрый, воспитанный, телемастером работает. Уважаемый человек. Не чета этому грубияну. Ты у любого здесь во дворе спроси, каждый скажет, жили они плохо. А последнее время Сережка бил девчонку.

– За что бил? В милицию заявляла?

Татьяна Тимофеевна подала знак Косте, чтобы он подвинулся к ней поближе, и тихо сказала:

– Я точно не знаю, но говорили, что Ольга никак не могла забеременеть. – Соседка подняла голову и оглянулась по сторонам. Убедившись, что ее никто не слышит, продолжила: – Пустая она была. Точно не знаю, но так говорят.

– А почему она пустая? А может, это он, Нечипоренко? – предположил Костя.

– Да брось ты! Он здоровый как бык. Такому только семя разбрасывать. И еще поговаривали, что Олька стала Сереге изменять. Месяц назад он бегал по двору пьяный и кричал, что убьет проститутку.

– А с кем изменяла?

– Это я не знаю. Это ты у подружки ее, у Эли Строковой спроси. Та точно знает. Скажет не скажет, не знаю. Но спроси.

Немирович записал в блокнот имя и фамилию подруги. Скорее всего, это и была та самая Эльвира, про которую говорил утром Нечипоренко. Вычислить Строкову удалось быстро, но вот незадача – Эльвиры в городе не было. На комбинате, где она работала, сказали, что Строкова утром уехала на похороны тетушки в Ульяновск и вернется не раньше следующей недели. Это осложняло расследование.