На карусели сломанной эпохи

Летняя кухня была пристроена к дому, и из нее можно было сразу попасть внутрь. На столе уже дымились блинчики – румяные, тонкие, сложенные стопкой, рядом стояла миска со сметаной. За столом уже сидели двоюродные сестры, говорили наперебой, смеялись, макали блины и тянулись друг через друга к сахарнице.

Надя и Оля управились быстро. Наспех доев, они вскочили из-за стола. Хлопнула дверь и дом сразу стал тише.

За окном же раздался звонкий детский смех – живой, неудержимый. Надя и Оля толкались и наперебой добивались места на качалке в тени старого, могучего карагача. Перекладина качелей одним концом опиралась на брус, другим – на развилку ствола. Цепи тихо позвякивали, доска покачивалась, и двор будто оживал вместе с их смехом.

На заднем дворе залаяла Альфа. Но как-то лениво и уж очень быстро умолкла.

– Небось кума пришла, – высказала вслух свою догадку Вера Леонтьевна. – Собака своих пропустит.

И действительно, на пороге кухни появилась Евдокия Петровна. Ее младшая дочь Анна вышла замуж за сына Ковалей – Сергея.

– Полдень на дворе, а они все еще чаи распивают, – по-своему поздоровалась Корнейчиха. – Работать уже никто не хочет.

Хозяйка дома отмахнулась полотенцем:

– Мы свое сполна отпахали. Еще и с внуками вот нянчимся. Это кто с тобой пришел-то?

За спиной Евдокии и впрямь не то чтобы прятался, а стеснительно укрывался мальчик лет восьми.

– Сашенька, поздоровайся, – подтолкнула его вперед гостья. – Мой внук. Валеркин сынок. Из Иркутска привезли. На каникулы, аль навсегда…

Ее внук молча прошел и уселся рядом с Олесей.

– Ну правильно, – улыбнулась Вера Леонтьевна. – Можно и так. Без приглашения. Поди не чужие… Чай будешь? Олэсь, подвинь ему блины с вареньем.

Сашенька сел чинно, подтянул к себе кружку и сразу оживился. Говорил много, сбивчиво, будто боялся, что его не дослушают. Рассказывал про Иркутск, про поезд, про то, как там холодно и далеко. А еще, что у его папы много золота. Он то и дело подчеркивал фамилию – Корнейчук. Говорил о ней с явной гордостью, словно это было что-то очень важное.

– Да разве я о такой старости мечтала?! – неожиданно, с тяжелым вздохом, произнесла Евдокия, явно обращаясь к Вере. – Они там женятся да разводятся, а дитя мне на шею повесили.

– Так сошлись же, – не преминула погладить сваху по руке Ковальша. – И то добре. Слыхала, что еще одного ребенка ждут.

– Да я что… – продолжила Евдокия. – Валерка мой тоже с характером.

– А где это они с Людой-то познакомились? – сочла нужным спросить Вера Леонтьевна.