Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений

Обычно любые магические действия – составление, изобретение и плетение заклинаний в любой из сфер, изготовление амулетов, вызов различных сущностей – давались Элии легко. Она словно не училась, а жила магией и питалась ею. Самое трудное для мага дело – сочинение новых заклятий – было скорее занимательной игрой, чем упорным трудом. Часто принцессе казалось, что она не учит новое, а лишь вспоминает слегка подзабытое. Возможно, как предполагал учитель, сказывалась память инкарнаций, проявляющаяся у богов куда сильнее, чем у других существ.

Кроме того, Элия просто любила магию за предоставляемую возможность творить нечто новое, используя собственную силу и законы этого великого искусства. Вот и сейчас работа была ей в радость.

Наконец завершающий жест был сделан, истаял в воцарившейся тишине отголосок последнего слова. Столик окутало серебристо-голубое магическое сияние, отсвет личной силы юной богини. Элия полюбовалась дымкой и в очередной раз решила, что цвет ее магии куда красивей, чем, к примеру, у лорда Эдмона: сила учителя имела буроватый оттенок с проблеском малахита. А вот отсвет божественной силы брата Рика, искрящейся алым и ярко-зеленым, девушке нравился.

Серебристо-голубой туман, видимый только богам и магам, быстро развеялся. Столик дрогнул, зашевелился. Робко перебирая резными ножками, он сделал шаг, другой и несмело направился к девушке. А затем вдруг принялся преданно тереться об ее ноги.

Элия удовлетворенно улыбнулась: «Сработало!»

– Ваше высочество, это магия не третьего порядка, а седьмого, – озадаченно сообщил учитель, оглядывая оживленный предмет магическим зрением.

– Но я использовала слова и жесты третьего порядка!

– Да, – подтвердил Эдмон, пристально следивший за работой ученицы, – но, по всей видимости, дополнительным стимулом для перехода заклинания на более высокий уровень послужило ваше неосознанное желание, ставшее адекватной заменой недостающим магическим компонентам. Даже не высказанное вслух, желание бога иногда может сбыться. Мы об этом говорили, изучая следствия Закона желания.

– Разве это плохо? – удивилась Элия.

– В данном случае, разумеется, нет. Но возможны нежелательные варианты в иных случаях. Впредь при составлении заклинаний с варьируемой степенью интенсивности вам, возможно, придется пользоваться блокировкой эмоций, если вы хотите достичь строго определенного результата.

На сегодня занятие можно закончить, наращивать заклинание уже нет необходимости. Вы отлично поработали. На следующем уроке, если вашему высочеству будет угодно, мы можем остановиться на составлении чар для оживления вещи-убийцы более подробно.

– Моему высочеству угодно, спасибо, лорд Эдмон. До завтра!

Зачем ей может понадобиться вещь-убийца, Элия пока не знала, но не сомневалась, что такая информация когда-нибудь пригодится. Жаль только, что испытания сразу провести не на ком. Кровными врагами принцесса по юности лет обзавестись не успела, а переводить на эти цели жизни рабов считала вульгарным.

Девушка послала учителю воздушный поцелуй и выпорхнула за дверь, свистнув столику, который старательно засеменил следом за ней, подобно преданному песику.

Элия удовлетворенно подумала, что теперь-то она отыграется на Нрэне. Чары, которые были составлены и применены однажды, при последующем воспроизведении не вызывали особенных трудностей. Например, если первое заклинание оживления юная колдунья плела целых семь минут, тщательно следя за дикцией, паузами и интонированием слов в предложениях, то теперь ей нужно было просто воспроизвести в памяти слова заклинания, повторив руками первый и последний жесты.

Чем опытнее был чародей, тем меньше времени занимало колдовство. Великие тратили на произнесение сложнейших заклятий всего несколько мгновений, а сочиняли их за минуты. Именно поэтому в магии так важны не только знание, дисциплина памяти и мышления, но и долгая практика. При столкновении магов, равных по силе и таланту, все решал опыт. Отлично понимая это, юная принцесса старалась практиковаться как можно чаще, в тщетной надежде когда-нибудь нагнать старших братьев и кузенов, освоивших магию гораздо раньше сестры.

Лорд Эдмон проводил свою ученицу долгим взглядом и нежно подумал: «Ты будешь величайшей колдуньей миров, моя принцесса, самая лучшая, самая талантливая ученица! Интересно, в чем проявится твой основной дар и божественная суть? Мне кажется, я уже догадываюсь…»

На циничном лице Эдмона появилась мечтательная романтичная улыбка. Будь у мужчины сейчас под рукой зеркало, он бы весьма удивился, заметив столь чуждую его натуре мимическую гримасу.

В эти мгновения вопрос о «божественной сути» Элии для Источника Лоуленда был уже решен. Источник, с виду походящий на большой, пульсирующий в странном ритме столб энергии, находящийся в прекрасном гроте, скрытом в глубине великих садов Лоуленда, размышлял о том, что дочь Лимбера впервые проявила сегодня свою истинную сущность – великую способность внушать любовь. Редкий, удивительный дар! Вот только, к сожалению, ее первой жертвой стал другой, не менее важный субъект, лучший из воителей, когда-либо бывших в распоряжении Сил. Но, может, и к лучшему, что эти двое оказались связаны между собой дополнительными нитями помимо уз родства. А небольшие элементы неожиданности всегда привлекали Источник: это расцвечивало новыми красками узор жизни.

«Богиня, способная внушать любовь, будет очень полезна. С помощью ее силы можно будет управлять мужчинами, а следовательно, и всеми мирами».

Источник засветился от удовольствия, представляя, сколько Вселенных попадет под его юрисдикцию, сколько более мелких, константно расположенных Источников Сил окажется в его подчинении. По хрустальным (сегодня они были такими) стенам грота заметались радужные искры, танцуя причудливый танец. Источник был доволен.

Потом он не отказал себе в маленькой вольности и, переключившись с привычного уровня мышления Сил на максимально приближенный к людскому, подумал о своем главном конкуренте – Источнике Мэссленда.

«Мэсслендская лужа просто лопнет от зависти, когда проведает о появлении Силы Любви у моей богини. Как знаменательно, что подобное чудо, появляющееся раз в несколько тысячелетий, досталось мне! И ведь ни к чему не сможет придраться, тухлое болото! Даже в Суд Сил не подаст! Все законно, семья Хранителя Источника официально обязана оказывать помощь Источнику в решении проблем!

Нет, все-таки молодчина Лимбер – какую дочку сделал! Да и остальные отпрыски этого семейства тоже замечательны, каждый на свой лад! Только больше, пожалуй, пока никого не нужно: справиться бы с этими. Замечательные-то они замечательные, но абсолютно неуправляемые. Проверю-ка еще раз заклинания короля, предохраняющие от нежелательного зачатия. Вечно они с этого бога плодородия сыплются. Ох и угораздило бога политики такую смежную суть иметь!»

А «чудо, появляющееся раз в несколько тысячелетий», не подозревая о собственной уникальности, замышляло очередную проказу, дабы отплатить Нрэну за невнимание и завладеть замечательными ковриками. Какой из мотивов был ведущим, затруднилась бы ответить и сама Элия.

Привычно накинув на себя заклинание невидимости, которым она пользовалась довольно часто, чему было виной неуемное любопытство и большое количество родственников, проказница тихонько подобралась к покоям брата и, приложив ухо к двери, прислушалась. Не уловив звука шагов, девушка аккуратно запустила через замочную скважину тоненький мысленный щуп, чтобы определить, где находится Нрэн. Щуп под воздействием личной силы воителя, оказывающей сокрушающее воздействие на любой тип магии, рассыпался за пару секунд, но информацию донести до владелицы успел. Кузен сидел в комнате отдыха.

Тихонько хихикнув, принцесса отправила за дверь заготовленное заклинание оживления четвертой степени с пятикратным защитным контуром и вплетенными в структуру незначительными дополнениями собственного изобретения. Защитный контур давал надежду на то, что шутка осуществится раньше, чем распадется заклинание. Чары Элии накрыли все предметы, лежащие на полу в заданном периметре. Потом девушка перенеслась на несколько метров дальше по коридору и, затаившись на мягком полукруглом диванчике в нише, стала ждать.

Ничего не подозревающий о коварных замыслах кузины Нрэн пытался отдохнуть и расслабиться. Он отослал всех своих и без того незаметных и практически бессловесных (во всяком случае, братья высокого лорда не слышали от них ни единого словечка) слуг и уединился в обществе горького, как хина, зеленого чая, заунывной музыки и кальяна. Воитель сидел на ковре в комнате отдыха с новой книгой по стратегии, присланной ему на рецензию коллегой из Лайтоверы. К привычному комплекту расслабляющих средств Нрэн даже добавил пару бутылок хорошего сухого вина с любимыми тминными галетами. Но чай и вино почему-то отдавали сладостью, галеты ужасно крошились, а книга казалась абсолютно бездарной.

Вдруг лорд боковым зрением уловил движение и одновременно услыхал подозрительный шорох и скрежет. В сотую долю секунды воин оказался на ногах, сжимая в руке меч, подхваченный с декоративной стойки, украшавшей комнату. Любимые игрушки (клинки) воитель никогда не размещал далеко от себя даже в личных покоях.

На Нрэна, вырвавшись из-под ига стоявшей на нем мебели, ползком надвигался большой изуарский ковер и пять малых эндорских ковриков. То же самое не спеша проделывали и сапоги, сброшенные с натруженных в походах ног в специально отведенный для этого угол. Впрочем, если говорить об одежде, то на лорде сейчас не было ничего. Нрэн предпочитал отдыхать обнаженным или в широком халате, чтобы могло максимально расслабиться все тело.

Думая не о собственном виде, а лишь о том, какое стратегическое положение наиболее благоприятно для борьбы с потенциальным противником, Нрэн провел молниеносный расчет. Он забраковал огромную комнату как слишком большое замкнутое пространство, где потенциальные враги, уязвимые точки которых неизвестны, будут наползать со всех сторон, а прихожую отмел по причине узости, мешающей размаху меча. Словом, бог выскочил в замковый коридор. Дверной проем показался ему идеальной позицией.

Вещи неумолимо последовали за ним.

Зрелище было то еще! Оно заставило принцессу буквально скорчиться от хохота на диванчике. Но, учитывая наличие в руках брата здоровенного острого меча, девушка решила не рисковать милыми ковриками и поспешно активировала вторую часть сложного заклинания, которое отправило ожившие вещи в укромное место в одном из Тихих миров. Тихими назывались совершенно безжизненные, необитаемые вселенные с подходящими условиями (стационарной погодой), в которых можно было припрятать кое-какое барахлишко, не боясь быть обворованным.

А в это время в конце коридора, словно пламя костра, сверкнула копна рыжих волос. Из-за поворота вырулил принц Рикардо и оторопело замер на месте с раскрытым ртом. В нужную точку пространства Рика привело уникальное чутье бога сплетен, подсказывавшее, где в замке сейчас происходит самое интересное. Не желая упустить новость, рыжий принц даже бросил любовницу и понесся сломя голову по коридорам. Он ожидал увидеть что-нибудь любопытное, но не до такой степени! Божественное предчувствие не обмануло!

Посередине коридора, с самым дурацким видом зыркая по сторонам, застыл голый Нрэн с обнаженным клинком в руке. Его глаза в этот момент очень походили на две большие желтые плошки. Светлые волосы стояли дыбом.

Наконец Рик вышел из ступора и, слегка заикаясь от удивления, спросил:

– Т-ты чё?

– Гуляю! – зло рявкнул Нрэн.

Стремительно развернувшись, он скрылся в своих покоях. С грохотом захлопнулась дверь, и лязгнул тяжеленный засов, отсекая все попытки изнывающего от любопытства Рика проникнуть внутрь, дабы выяснить причины, побудившие брата прогуливаться нагишом по коридору с мечом в руках.

«Ну вот! На самом интересном месте!» – потирая острый любопытный нос, разочарованно подумал сплетник, скорбно уставившись на крепкие доски, отделяющие его от разгадки интригующей тайны. Понимая, что и без того нелюдимый кузен сейчас как никогда мало склонен к общению, Рик печально вздохнул и скорчил печальную физиономию.

Потом принц встряхнулся и, махнув рукой, отправился на поиски своего закадычного приятеля, а по совместительству еще и брата Джея – делиться доставшейся на его долю информацией и строить версии. Бог сплетен, торговли и магии, Рик прекрасно уживался с богом игроков и воров Джеем. Остроносые, пронырливые, вспыльчивые братья составляли уникальный тандем, участвуя на пару в самых разнообразных выходках. Их таланты прекрасно дополняли друг друга.

Поняв, что на сегодня концерт окончен, Элия телепортировалась в свои покои и, плюхнувшись на диван, снова захихикала:

– Ну и физиономия была у Нрэна! А сам он, между прочим, отлично сложен, даром что такой высоченный. Бедный Рик теперь сдохнет от досады: ему достался только самый хвост сплетни. Быть может, когда-нибудь по доброте душевной я расскажу ему, как было дело, – не задаром, конечно. Зато коврики наконец-то мои!

Принцесса замурлыкала от удовольствия и телепортировалась в Тихий мир к своим коврикам, которые тут же начали нежно ластиться к ногам новой хозяйки. Та погладила желанное приобретение и подумала: «Ну, сапожки мне великоваты, да и потрепаны малость. Изуарские ковры я никогда особенно не любила – эндорские лучше. Так что буду хорошей девочкой и верну их хозяину».

Элия призвала силу Источника, дабы не оставлять магических «отпечатков пальцев» своей энергии в сотворенной магии. Сняв с вещей уже и без того рассыпающееся заклинание оживления, сплела заклинание обратной телепортации, отправившее невостребованные вещи к кузену. А пять мягких эндорских ковриков послала на постоянное место жительства в свою роскошную ванную комнату, предварительно наложив на них чары, препятствующие поиску пропажи.

Обожаемая принцессой мраморная ванная комната цвета персика напоминала скорее средних размеров бассейн, а чудесное заклинание по заказу делало воду с различными ароматами и добавками. Эндорские коврики, заменившие шафрановый изуарский ковер, отлично вписались в интерьер, сочетаясь с цветовым решением ванной и гармонируя с мягчайшими жизнерадостно-охристыми полотенцами. Полюбовавшись на эту красоту, юная эстетка осталась довольна. То, что коврики удалось заполучить путем банального воровства, нисколько не тревожило совесть девушки.

«Драные демоны, кто мне устроил сегодня такую пакость?!»

Уже одетый в свои вечно коричневые тряпки, так раздражающие Элию, мрачный, как пара десятков грозовых туч, приготовленных специально для Армагеддона, Нрэн методично мерил шагами свои бесчисленное множество раз измеренные апартаменты.

«Найду и убью!»

Мужчина в сердцах стукнул кулаком по дубовому трофейному столику. Столик жалобно скрипнул, треснул и не замедлил развалиться. Лорд рассвирепел еще больше.

Разъяренный Нрэн попытался максимально обострить магическую чувствительность. Та никак не желала уживаться с гениальными воинскими талантами бога и личным неприятием магии как способа воздействия на Вселенную. Воитель принялся искать следы заклинаний, использованных шутником.

Через пару минут рассерженный мужчина пришел к неутешительному выводу: следов личной силы «врага» не имелось, лишь слабый, едва уловимый след силы Источника Лоуленда.

«Мерзавец не оставил „отпечатков“. Чистая работа профессионала. Можно подозревать любого… брата! А какой же еще безумец осмелится подшутить над богом войны таким образом, у кого еще может достать на это силы?!»

Подавив желание крушить все, что попадется под руку, лорд заставил себя сесть в кресло. Мысли упорно возвращались к тому, как по-дурацки он попался сегодня на чей-то идиотский розыгрыш. А раз это видел Рик, значит, видели все!

«Чертов вездесущий сплетник! Проклятый болтун Рик, скорее всего, уже носится вместе с Джеем по замку, сообщая всем и каждому потрясающую новость о том, как голый Нрэн разгуливает с мечом по коридору. Наверняка расскажет и Элии!» – в отчаянии подумал лорд.

В его мыслях уже раздавалось дружное ржание братьев над вконец рехнувшимся идиотом с мечом, и к этому гоготу охотно присоединялся серебристый смех юной кузины. И если на первое лорду было наплевать, то второе неожиданно причинило сильную боль. Быть посмешищем для нее…

Бог понял, что не может не думать об Элии. Перед его мысленным взором то и дело возникал образ кузины, причем раз от раза одеяния дивного видения становились все более короткими, легкими и прозрачными.

Сообразив, что дела его совсем плохи, воитель лихорадочно взялся за сборы.

– Завтра же прочь из Лоуленда! От нее, от себя…

Мысли вновь вернулись на уже ставший привычным за это утро круг. Но им не суждено было долго там оставаться. Неожиданно откуда-то сверху, пребольно стукнув по белобрысой макушке, один за другим на Нрэна свалились верные сапоги, которые получасом раньше эмигрировали в неизвестном направлении. Не успел мужчина очухаться, как его накрыло сверзившимся с потолка изуарским ковром.

Великий воитель принялся отчаянно ругаться, выбираясь из-под толстого ковра. Кстати сказать, многие из употребленных богом выражений не далее как утром уже звучали в замке из уст его величества.

Блистательно завершив очередную проделку и налюбовавшись на добычу, Элия вышла из ванной комнаты. Она позвонила в колокольчик, вызывая любимый подарок от папы на двенадцатилетие – трех десятилетних рабов, мальчишек-пажей. К сожалению, до совершеннолетия даже принцесса не имела права самостоятельно покупать невольников. Это не слишком угнетало девушку, ведь в замке, где основной порядок поддерживала магия, слуги требовались по большей части для мелких поручений или забавы.

Когда ребята явились, девушка бросила им с царственной небрежностью:

– Я желаю отобедать в садах. Накройте в малой белой беседке на Зеленой террасе. Что сегодня в меню?

Один из мальчиков подал ей список на трех листах. Девушка задумчиво проглядела его, ткнула изящным пальчиком в названия нескольких блюд, тут же зажегшихся голубым светом, и отправилась переодеваться к обеду.

Вместо бывшего на ней относительно скромного светло-серого, едва тронутого серебряной нитью по вороту и рукавам утреннего платья Элия надела шелковое, декольтированное, нежно-голубое. Ниточка ожерелья с оправленными в серебро сапфирами, тонкий витой браслетик работы того же Луана Ройо – одного из лучших лоулендских ювелиров – довершили наряд.

Элия улыбнулась своему отражению в зеркале: «Учителя музыки это убьет наповал!»

Донельзя довольная собой (иначе по молодости лет бывало редко), принцесса отправилась в Сады всех миров, воспользовавшись магическим лифтом, дабы не утруждать себя путешествием по лестницам с четвертого этажа. Шести занятий в десятидневку с учителем воинских искусств ей с лихвой хватало для поддержания формы.

Выйдя из замка, Элия миновала двор и выскользнула через боковую калитку в сады. Юная богиня двинулась по дорожке, посыпанной мягким серебристым песком. Девушка с наслаждением вдыхала наполненный ароматом цветов, зелени и фруктов воздух. Мелодично чирикая, пестрые птицы перелетали с ветки на ветку. Мимо принцессы деловито прошмыгнули две пушистые рыжие белки.

Знаменитые лоулендские Сады всех миров размерами напоминали скорее огромный лес, полный самых экзотичных, прекрасных и опасных растений и животных. Границы его, даже по мнению простых лоулендцев, определялись не столько оградой, сколько магическими заклинаниями, искажающими расстояния, и присутствием Источника – живого сердца мира Узла.

Это было суверенное государство природы в Лоуленде, живущее своей собственной жизнью и принимающее уход садовников и визиты гостей только из милости, позволяющее им любоваться собой, но не спешившее раскрывать древние тайны. Здесь гостеприимства удостаивались только избранные, самыми привилегированными из которых были члены королевской семьи. Ходили страшные истории о глупцах, без разрешения или случайно забредших в глубинные ярусы садов, да так и сгинувших в них без следа навеки. Но девушка в любом уголке садов чувствовала себя уютно и спокойно.

Элия проводила взглядом громко пыхтящего белого ежика, сосредоточенно тащившего зеленый гриб, и звонко рассмеялась, вспомнив утреннее происшествие.

Тропинка кончилась, и принцесса вошла в изящную, словно игрушка из кости, белоснежную резную беседку. Там уже был накрыт для нее обед. Богиня отослала пажей, почтительно ожидающих ее приказаний, и устроилась на мягком диванчике, решив насладиться трапезой в одиночестве.

Для начала Элия окинула взглядом стол, размышляя, что из поданных блюд ей изволить откушать, а что скормить избалованным частыми подачками зверюшкам, уже дежурившим поблизости с надеждой в преданных глазах: «А вдруг что вкусное обломится?»

Раскрошив и кинув птичкам пару хрустящих пирожков с ягодным ассорти, богиня принялась за крем-суп из белой фасоли с мидиями.

С утра его юной светлости герцогу Лиенскому-младшему, представителю одного из самых древнейших и влиятельнейших родов Лоуленда, как обычно, на месте не сиделось. Успешно сбежав от очередного экземпляра бесконечной когорты гувернеров (мало кому удавалось выдержать единственного отпрыска славного фамильного древа дольше нескольких дней, и лишь один герой продержался целых три луны), парнишка на пару секунд задумался: что бы ему учинить, пока семья находится в городе, а не в летнем замке.

Решение было принято мгновенно, и паренек понесся сломя голову в королевские сады, или Сады всех миров, как их еще называли. Там бывать ему пока не доводилось! Но место это имело три неоспоримых преимущества перед всеми остальными улицами, базаром, портом и прочими участками города.

Во-первых, ходить во внутренние ярусы садов категорически запрещалось (правилами поведения, отцом, матерью, гувернерами и прочими типами, только и занимающимися выдумыванием всевозможных запретов для детей). Во-вторых, залезть туда было очень трудно (предварительную разведку парнишка уже провел пару дней назад).

В-третьих, существовала постоянная угроза быть пойманным кем-либо из стражи, слуг, садовников или даже членов королевской семьи. То есть местечко было что надо!

Сады являлись собственностью правящей семьи. Даже знать допускалась во внутренние их ярусы только по особому пожеланию или разрешению кого-либо из особ королевской крови. Они были огорожены высокой частой металлической решеткой с острыми пиками наверху и сильным магическим барьером.

Худой гибкий паренек ловко, словно белка, забрался на здоровенную ветку растущего у барьера старого раскидистого дуба, быстро прополз по ней почти до самого кончика, встал, балансируя, и, изо всех сил оттолкнувшись от опоры, спрыгнул в сад. Ему, как всегда, повезло – барьер был взят, ни острые пики, ни заклинания-щиты не коснулись тела.

Посадка в кусты виса, шипы на которых отрастали лишь к середине осени, прошла относительно мягко. Обтерев о черные брюки вечно изодранные мозолистые ладони, один вид которых приводил в отчаяние чувствительную матушку, Элегор огляделся вокруг и решил поиграть в эльфийского разведчика-следопыта, совершающего обход территории.

Крадучись, он двинулся вперед, от дерева к дереву…

Немало было поймано шпионов-вампиров, повергнуто во славу Предвечной Серебряной Звезды Эльринг гоблинов, орков и троллей, когда на краю одной из тропинок в глубине сада паренек углядел раскидистый куст с маленькими фиолетовыми листочками и крупными ярко-синими плодами. От него приятно пахло чем-то нежным и сладким. В садах росло много незнакомых мальчику растений, но это сразу привлекло внимание «следопыта».

Элегор приостановился, заинтересованно разглядывая куст. В животе, уже успевшем позабыть о раннем завтраке, заурчало, напоминая быстро растущему хозяину о том, что неплохо бы перекусить. В мозгу мальчишки тут же возник хулиганский замысел. Выбравшись из-за деревьев, Элегор подкрался к растению, быстро сорвал самый крупный заманчивый плод и потянул его ко рту, глотая слюнки.

Неожиданно кто-то грубо дернул мальчишку за плечо. Развернувшись, Элегор уперся взглядом в белоснежнейшую кружевную рубашку. Внутренне холодея от нехороших предчувствий – чуткие уши паренька не слышали ничьих шагов, – он поднял глаза и уставился в перекошенное от злобы лицо, хорошо знакомое по портретам в «Родословной королевской фамилии», которую его заставили выучить года три назад. Лицо самого принца Энтиора, высокого лорда, хранителя Гранда, лорда-дознавателя Лоуленда!

– Гаденыш! Как ты посмел коснуться моей миакраны?! – прошипел принц, изволив для начала лично отвесить нахальному ублюдку оглушительную затрещину.

Парнишка упал, но тут же вскинул голову, нагло глядя на Энтиора огромными от испуга серебристо-серыми глазами. Тряхнув вечно лохматой черной шевелюрой, мальчишка вытер рукавом кровь с разбитой скулы и упрямо поднялся на ноги.