Когда замолчала скрипка

Плесси

Когда замолчала скрипка

Герои:

• Ларс.

• Сато́ри.

• Кира.

• Царь Юниан.

Первый акт.

В самой высокой башне Юнианова дворца разносились волшебные звуки скрипки. Ларс скрипачил летним вечером, находя отдушину в мелодичных звуках своего инструмента.

А надо сказать, что Ларс был не человеком. Да, он выглядел как антропоморфный олень, то есть, напоминал человека из-за имеющихся у него рук и ног, а также головы и большого сердца, но тело его было покрыто светло-коричневой шерстью, нос был как у оленя – розоватый, чуть влажный, были оленьи уши и большие витые рога, которые прорастали в области его висков и поднимались над головой выше самой высокой короны, которую мог только подыскать себе Царь Юниан, чем усложняли Ларсу жизнь. Также, были у Ларса и волосы, совсем, как человеческие – шелковистые, мягкие и длинные, вот только отличались довольно редким оттенком – идеальным белым, как молоко с сахаром. А скрипачил Ларс потому, что руки его оканчивались не копытцами, а вполне человеческими пальцами, правда, тоже покрытыми бурой шерстью.

Ларс обладал утонченными чертами лица. Высокие скулы, капризные губки и кустистые белые брови изобличали в нём породистого аристократа из колдовских чащоб, что на западе провинции Эшфилд.

Ларс был не самым приятным собеседником. Его снобизм и холодное равнодушие часто становились причиной размолвок среди друзей, а его длинный язык – драк. Так например, однажды, он так оскорбил принца эльфов, что тот, не выдержав, полез на него прямо в гостях у Киры.

Но при всём этом, Ларс был весьма учтив и разумен, когда хотел произвести впечатление. Его галантности могли позавидовать те господа, которые постоянно отвешивали поклоны, стоило им дорваться до аудиенции с Царём Юнианом. А уж манерам мог поучиться и сам Царь.

Ларс не был каким-то монстров в плане природного вида. Он относился ко вполне известному народу очеловеченных лосей и оленей – Лириопа. И украшал себя, как Лириопа – привязывал к ветвистым рогам тонкие верёвочки, на которых подвешивал голубые самоцветы, размером с фундук.

Это всё, что требовалось сказать о Ларсе, считаясь с его уникальной природой.

Значит, скрипачил Ларс летним вечером, радуя себя музыкой.

Под его окном на соседней крыше разместился Сатори, могущественный восточный колдун, стройный, как яблоня, юный, как весна. Внимал он звукам волшебной скрипки, обратившись чёрно-фиолетовым лисом. Вечерняя игра Ларса наполняла сердце Сатори спокойствием, которого так, временами, не хватало почтенной комиссии Царя Юниана.

В этот же вечер, воительница из провинции Мато, Кира, возвращалась во дворец, усердно работая орлиными крыльями.

Кира была измотана долгим перелётом через океан – поручение Юниана было приоритетным, и ей пришлось отложить все свои дела, чтобы вновь послужить своему Царю. Письмо было доставлено быстрее, чем смогли бы лучшие дирижабли государства, и Кира рассчитывала отдохнуть, как только вернётся в замок. Вид знакомых башен и шпилей вызвал у неё облегчение, но прежде, чем войти и доложить о выполнении задания, она решила немного развеяться, покружиться в небе в своё удовольствие.

Кира издала пронзительно-звонкий клёкот, подзывая своих домашних птиц полетать вместе с ней. Поднявшись высоко, стая начала кружить между облаками, подставляя холодную ветру яркие бурые перья. Кира закрыла глаза, отдаваясь музыке полёта, но вдруг, в её слух ударила новая, совсем другая музыка – короткая и отрывистая, бархатистая и тревожная. Это мерцала скрипка Ларса.

У Киры был хороший слух и она быстро спикировала вниз, к белой узорчатой башне, откуда доносилось пиликанте скрипки. За ней последовала и вся её стая, клокоча и протяжно посвистывая, что заставило Сатори навострить уши.

Утомлённые крылья подвели Киру.

Едва не упав в полёте, Орлица схватилась за поручни вычурного балкона Ларса, и перевалилась через перегородку, растянувшись на малахитовом полу и тяжело дыша. Её спутники разместились на подоконнике, примостившись возле кадок с розовыми бутонами. Ларс только и сделал, что грозно глянул на Киру. Ещё бы. Она навела в его комнате настоящий хаос. У него с самого утра не доходили руки до уборки, а теперь, здесь ещё и орлиные крылья.

Кира неловко махнула крылом и одно пёрышко интенсивно приземлилось прямо на розовый олений нос. Ларс поморщился, прервав настройку непослушной скрипки и тряхнул головой, избавляясь от гадкого пера. Кира решила извиниться, поднявшись на одно колено.

– Прости, Ларс. Я всё приберу. Я очень устала и не хотела, чтобы так вышло.

Кира бросилась собирать огромные перья, а ноздрей Ларса коснулся запах дороги и пота. Ларс отвёл взгляд, вновь поморщившись. – Неужели нельзя быть немного аккуратнее? – Раздражённо процедил он. Кира заметила, как его синие глаза посерели.

– Ну, прости. Я всё приберу, – Отдышавшись, пролепетала Кира и застыла, почувствовав укол обиды. Ей показалось, или Ларс поморщился при её виде, как от дурного запаха, – А в чём дело?

– Ни в чём. – Сказал Ларс через плечо, вернувшись к своей скрипке. – Просто я не люблю амбре нечищеных перьев.

Теперь Кира совсем обиделась. Она поднялась и сложила крылья, гордо подняв подбородок.

– Ну, извини. Я, между прочим, только что после восьми часового перелёта. Попала под дождь и град. Можно было бы и по-вежливее сказать. Может, в следующий раз я просто пролечу мимо, чтобы не нарушать твою драгоценную атмосферу. – Её голос звенел от обиды и возмущения. Где-то внизу, Сатори приложил лисье ухо к стене, вслушиваясь.

– Было бы неплохо, – Сухо ответил Ларс, безнадёжно пытаясь настроить свою скрипку. – И да, в следующий раз, прежде, чем приземляться, оцени обстановку. Здесь тебе не загон для птиц.

Ларс повернулся к ней спиной, давая понять, что разговор окончен. Кира, поражённая его грубостью, не могла поверить своим ушам. Четыре часа назад её встретили в далёкой провинции, как родственницу королевы, а тут, в собственном доме, к ней отнеслись как к назойливой мухе. Кира не стала высказывать Ларсу всё, что думает, всё равно упёртый олень её даже не послушает, хотя ярость кипела в ней, едва сдерживаемая усилием воли. Кира бросила на Ларса презрительный взгляд и стремительно вылетела с балкона, унося с собой огромный клубок обиды.

Птицы взмыли в небо сразу за своей госпожой, и с тех пор, никогда не прекращали своё движение, каркая и клокоча возле башни Ларса, назло её владельцу.

Акт 2.

В последующие вечера над башней больше не разносилось музыки. Птицы всех мастей окольцевали северную башню дворца, голося свои песни. Какая тут музыка? Птичье пение оказалось сильнее скрипки Ларса.

Тогда, Ларс, разочарованный и оскорблённый дерзостью Киры, решил прекратить свои вечерние флажолеты в дворцовых покоях. В общем-то, он и при всём желании не мог теперь поступить иначе. Проклятые сороки, орлы и ястребы, денно и нощно щебетали вокруг его башни, спугивая не то, что игру, но даже сон и охоту смотреть в окно. Скрипка, звучавшая, как лесная песня, замолкла. Она лежала в деревянном чехле, который покрывался пылью. Ларс стал чаще гулять возле речки, подальше от собственной башни. Там он поигрывал на флейте, пытаясь расслабиться.