Йольские тени

Вход в низину

Тропа начиналась у поваленной ели, чьи корни обнажились, словно когти. На стволе были вырезаны руны – полустёртые, но всё ещё светящиеся тусклым синим светом.

«Кто идёт – оставляет тень», – прочла Агнесса.

– Это предупреждение, – пояснил Варлам. – Здесь время течёт иначе. Тени прошлого могут заговорить.

Они шагнули на тропу.

Сразу стало тихо – не слышно ни ветра, ни птиц. Только хруст снега под ногами, но звук был неправильный – будто эхо отставало на долю секунды.

Через сотню шагов Агнесса обернулась.

Её собственная тень шла отдельно – медленно, будто не желая следовать за хозяйкой.

– Не смотри на неё, – резко сказал Варлам. – Иначе она потянет тебя назад.

Встречи в тумане

Туман сгущался. В нём начали проступать силуэты:

Женщина в белом платье – она шла, держась за руку невидимого ребёнка. Когда Агнесса окликнула её, женщина обернулась. Её лицо было пустым, без глаз.

Охотник с луком – он целился в туман, но стрелы падали, не долетев. При виде Варлама он опустил оружие.

Мальчик с колокольчиком – тот самый, что был на острове. Он улыбнулся Агнессе и прошептал:

«Он ждёт. Но не там, где ты думаешь».

Агнесса хотела подойти, но Варлам схватил её за руку.

– Они не настоящие. Это отражения тех, кто потерялся здесь.

– Но мальчик…

– Память, – отрезал он. – Не более.

Испытание

Тропа вывела их к каменному мосту над бездной. Посреди него стоял человек в чёрном плаще – его лицо скрывал капюшон.

– Чтобы пройти, вы должны отдать что‑то равное, – произнёс он голосом, похожим на шелест льда.

– Что? – спросил Варлам.

– Воспоминание. Лучшее. Худшее. Главное.

Агнесса почувствовала, как сердце сжалось. Она знала: если отдаст память о Томасе, он исчезнет из её души навсегда.

Но другого пути не было.

Она закрыла глаза и мысленно произнесла: «Я помню тебя. Всегда». Затем протянула руку – и из ладони выплыл мерцающий шар света.

Человек в плаще принял его. Шар вспыхнул и растаял.

– Проходите, – сказал он. – Но знайте: вы оставили часть себя здесь.

Монастырь на краю мира

За мостом открылся вид на монастырь – древний, сложенный из серого камня. Его стены были покрыты инеем, а в окнах мерцал зелёный свет.

У ворот их встретила старуха в монашеском одеянии. Её глаза были прозрачными, как лёд, а на пальцах – кольца из костей.

– Я ждала, – сказала она без улыбки. – Отец Илларион ушёл, но оставил книгу. Для вас.

– Откуда вы знаете? – насторожилась Агнесса.

Старуха подняла руку. На ладони лежал серебряный колокольчик – точно такой же, как тот, что Агнесса нашла на острове.

– Потому что я видела его во сне. Мальчика с зелёными глазами. Он просил передать: «Скажи ей – ключ не слово. Ключ – жертва».

Варлам шагнул вперёд:

– Где книга?

Монахиня молча указала на дверь.

В библиотеке

В зале, где пахло воском и старыми страницами, на пьедестале лежала книга – та самая, «Обряды Зимнего порога». Но теперь её обложка была цела, а буквы светились, как живые.

Агнесса открыла первую страницу. Текст менялся прямо перед глазами:

«Чтобы разрушить храм, нужно не убить духа. Нужно дать ему то, чего он лишился. Память. Имя. Покой».

– Значит, Томас… – прошептала она. – Он должен быть похоронен по‑человечески?

– Нет, – ответил Варлам, читая дальше. – Речь о другом. О том, кто был первым.

На следующей странице появился портрет – мужчина в рясе, с глазами, полными печали. Под ним надпись:

«Илларион. Тот, кто запечатал храм. Но не смог уйти».

– Он… тоже застрял между мирами? – спросила Агнесса.

Монахиня, вошедшая беззвучно, кивнула:

– Его душа – якорь для храма. Пока он не обретёт покой, храм будет возрождаться.

– И как это сделать? – Варлам сжал рукоять топора.

– Нужно произнести его имя над местом, где он погиб. Но для этого надо найти его кости.

Откровение

Агнесса закрыла книгу. В голове звучал голос Томаса: «Ключ – жертва». Теперь она поняла.

– Мы должны пойти в храм. Настоящий храм. Не тот, что под озером, а тот, что в тумане.

– Это самоубийство, – сказал Варлам.

– Возможно. Но если не попробуем – всё повторится.

Монахиня протянула ей свечу из зелёного воска:

– Она горит в тумане. Но когда погаснет – обратного пути не будет.

Агнесса взяла свечу. Пламя дрогнуло, отразив в глазах девушки три фигуры:

Томаса;

отца Иллариона;

и кого‑то ещё – того, кто ждал в глубине храма.

Возвращение к озеру

Они шли молча. Туман следовал за ними, как живой. Иногда в нём мелькали тени – те, кого они встретили в низине. Они шептали:

«Не возвращайтесь. Здесь конец».

Но Агнесса шла вперёд. Свеча горела ровно, отбрасывая на лёд странные тени – будто чьи‑то руки тянулись из‑под воды.

Когда они достигли середины озера, туман сгустился в арку – прозрачную, переливающуюся, как мыльный пузырь.

– Врата, – прошептал Варлам. – Они открылись.

Агнесса подняла свечу. Пламя вспыхнуло ярче, и в его свете они увидели настоящий храм – огромный, из чёрного льда, с башнями, пронзающими облака.

Из‑за дверей доносился звон – сотни колокольчиков, сливающихся в одну жуткую мелодию.

– Время пришло, – сказала Агнесса, шагнув вперёд.

Свеча погасла.

И тогда они вошли.

Глава 5. В сердце тумана

Когда свеча погасла, мир вокруг изменился. Озеро исчезло. Вместо него – бесконечный лабиринт из ледяных колонн, переплетённых прозрачными нитями света. Вдали, за поворотами, мерцал храм – не чёрный, как видели они прежде, а перламутровый, будто сотканный из лунного сияния.

– Он показывает себя таким, каким был до падения, – прошептал Варлам, сжимая топор. – Значит, мы на верном пути.

Агнесса сделала шаг вперёд. Лёд под ногами не хрустел – он пел, издавая низкие, почти неслышные звуки.

Первые испытания

Лабиринт оживал. Из стен выступали фигуры – не призраки, а воспоминания:

Томас, смеющийся, с колокольчиком в руке. Он манил её за собой, но когда Агнесса потянулась к нему, он растаял в воздухе.

Отец Илларион, в рясе, с книгой в руках. Его губы шевелились, произнося слова, которых нельзя было разобрать.

Грима, но не злобная, а печальная. Она смотрела на Агнессу и шептала:

«Я тоже хотела спасти. Но выбрала неверный путь».

– Это не они, – предупредил Варлам. – Это ловушки. Храм пытается отвлечь нас.

Агнесса сжала осколок чёрного камня. Тот нагрелся, и в его глубине вспыхнул зелёный огонёк – словно глаз, следящий за ними.

Встреча с хранителем

На перекрёстке трёх ледяных дорог их ждал он.

Не Йольский козёл, не призрак – человек. Высокий, с седыми волосами, заплетёнными в косу. Его глаза были прозрачными, как лёд, а в руках он держал посох с резным навершием – в форме колокольчика.

– Вы пришли, – сказал он без удивления. – Но готовы ли вы заплатить цену?

– Кто ты? – спросила Агнесса.

– Я – Илларион. Тот, кто запечатал храм. И тот, кто не смог уйти.

Варлам опустил топор.

– Значит, монахиня говорила правду. Ты застрял между мирами.

Илларион кивнул.

– Храм питается не кровью. Он питается незавершёнными историями. Моими. Томаса. Всех, кто остался здесь.

– Как нам помочь тебе? – Агнесса шагнула вперёд. – И спасти Томаса?

– Нужно завершить обряд, – ответил он. – Но для этого вы должны узнать истинное имя храма.

Откровение

Илларион поднял посох. Лёд вокруг них треснул, обнажая древние письмена:

«Храм Зимнего порога не имеет формы. Он – память. Он – страх. Он – обещание, данное в темноте. Чтобы разрушить его, нужно назвать его так, как назвали первые: