Бешеный Пёс Токио

Пластиковая коробка перевернулась в воздухе. Рис рассыпался по грязному асфальту. Кусочек рыбы, приготовленный с любовью, упал прямо в пыль. Кента, словно ставя печать, с хрустом наступил на еду своим дорогим кроссовком, смешивая рис с грязью.

– Упс. Кажется, теперь это выглядит так же, как твоя жизнь. Мусор к мусору.

В голове Рюи что-то оборвалось. Словно лопнула струна, удерживающая зверя в клетке. Не было ни мыслей, ни планов, ни страха перед последствиями. Была только красная пелена.

Рюи встал. Это было не движение человека, это был бросок кобры. Кента даже не успел убрать ухмылку с лица.

Первый удар – прямой правой – пришелся точно в нос. Хруст ломающегося хряща прозвучал громче, чем школьный звонок. Кента отлетел назад, ударившись спиной о стену здания, и сполз вниз, зажимая лицо руками. Кровь брызнула на его белоснежную рубашку ярким, абстрактным узором.

Прихлебатели застыли в ужасе. Рюи повернулся к ним. В его глазах не было ничего человеческого. Это были глаза бездны.

– Кто следующий? – спросил он шепотом, который был страшнее крика.

Они попятились и бросились бежать, вопя о помощи.

Рюи посмотрел на свою руку. Костяшки были сбиты, кожа лопнула. Он перевел взгляд на растоптанный обед. Потом на Кенту, который скулил на земле, размазывая красные сопли по лицу. Рюи не чувствовал удовлетворения. Только холодную, свинцовую тяжесть. Он знал: это конец.

Кабинет директора пах дорогим чаем и лицемерием. Директор, полный мужчина с лоснящимся лицом, смотрел на Рюи как на насекомое, которое по ошибке залетело в стерильную лабораторию.

– Исключение, – произнес он, постукивая золотой ручкой по столу. – Без вариантов, Сато-кун. Ты сломал нос сыну уважаемого члена попечительского совета. Ты понимаешь, что ты наделал? Это уголовное дело. Кента-кун может подать заявление в полицию.

Рюи молчал. Он сидел прямо, глядя в точку на стене.

– Твоя мать… – директор поморщился, словно пробуя слово на вкус. – Мы не смогли ей дозвониться. Но я требую, чтобы она явилась сюда завтра утром. Мы должны оформить документы. И обсудить компенсацию за лечение.

– Компенсацию? – Рюи впервые посмотрел на него.

– Разумеется. Пластическая операция стоит дорого. А у семьи Сато, насколько я знаю, с финансами… туго.

Рюи встал. Стул скрипнул по паркету.

– Я передам ей, – сказал он и вышел, не дожидаясь разрешения.

Он вышел из школы, не заходя в класс за вещами. Пусть подавятся этими учебниками. Солнце все так же ярко светило, птицы пели, мир жил своей жизнью, не заметив, что жизнь Рюи только что рухнула в пропасть.

В зал кикбоксинга он не пошел. Он не мог смотреть в глаза Айко или тренеру. Стыд жег его изнутри. Он подвел их. Он потерял контроль.

Ноги сами принесли его к круглосуточному магазину в соседнем квартале. Сквозь стеклянную витрину он увидел её. Мать стояла за кассой, пробивая кому-то банку пива и онигири. Она улыбалась – той самой профессиональной улыбкой, от которой у Рюи сжималось сердце. Она выглядела такой хрупкой в этой униформе, которая была ей велика.

Когда покупатель ушел, Рюи толкнул дверь. Звякнул колокольчик. Эмико подняла голову, готовясь сказать дежурное «Ирашаймасэ», но улыбка застыла на её лице, превращаясь в тревогу.

– Рюи? Почему ты не в школе? И что… – она вышла из-за стойки, увидев его сбитые в кровь руки. – Боже, что случилось?

Он не выдержал. Он шагнул к ней и уткнулся лбом в её плечо, вдыхая запах дешевого кондиционера для белья и магазинной пыли.

– Прости, – прошептал он. – Прости меня, мам.

Она не стала кричать. Не стала отчитывать. Она просто обняла его, гладя по спине худой, мозолистой рукой.

– Рассказывай.

Они вышли на задний двор магазина, где стояли мусорные баки и ящики из-под тары. Рюи рассказал всё. Про издевательства, про растоптанный обед, про сломанный нос Кенты. Про директора и исключение. Про деньги на лечение, которых у них нет.

Эмико слушала молча, закурив сигарету. Её руки слегка дрожали, но лицо оставалось спокойным. Слишком спокойным.Когда он закончил, она затушила окурок о кирпичную стену.

– Он растоптал еду? – переспросила она тихо.

– Да.

– Тогда он заслужил, – сказала она твердо, глядя сыну в глаза. – Никто не смеет унижать нас, Рюи. Никто.

– Но школа… деньги… – Рюи был растерян.

– Плевать на школу, – она поправила прядь его волос. – Найдем другую. Вечернюю. Или пойдешь работать, а учиться будешь заочно. Ты у меня умный. А к директору я пойду. Завтра же. Я поговорю с ним так, что он забудет слово «компенсация». У меня тоже есть… знакомые.

Она говорила о клиентах из клуба. О людях, которых она презирала, но к которым могла обратиться в крайнем случае. Рюи понял это, и ненависть к самому себе вспыхнула с новой силой. Опять ей придется унижаться ради него.

– Иди домой, сынок, – она поцеловала его в лоб. – Отдохни. Я приду как обычно. Всё будет хорошо. Мы справимся. Мы Сато, мы живучие.

Квартира душила его. Рюи бродил из угла в угол, как загнанный зверь. Тишина звенела в ушах. Он не мог сидеть на месте. Мысли о том, что матери придется просить помощи у каких-то влиятельных подонков, сводили его с ума. Около восьми вечера он не выдержал и вышел на улицу. Токио погружался в сумерки. Небо было фиолетовым, с рваными краями облаков. Рюи шел без цели, просто чтобы измотать себя ходьбой.

Он забрел в район старых складов, недалеко от реки. Здесь было безлюдно. Фонари горели через один, отбрасывая длинные, кривые тени.

Внезапно тишину разорвал женский вскрик.

– Отстаньте! Пожалуйста!

Рюи замер. Звук доносился из переулка слева. Он не раздумывал. После сегодняшнего дня, после всей этой бессильной ярости, ему нужно было действие. Ему нужно было доказать себе, что он не просто хулиган, сломавший нос мажору. Что он может сделать что-то правильное.

Он свернул в переулок. Картина была классической и отвратительной. Двушка, прижатая к ржавым воротам гаража. Двое парней, гогочущих и хватающих её за руки. Она пыталась отбиться сумкой, но один из них уже дергал за ремешок ее платья.

– Эй! – крикнул Рюи. Голос прозвучал гулко в каменном колодце переулка.

Парни обернулись. На вид им было лет по двадцать. Типичные уличные шакалы – мешковатая одежда, наглые ухмылки, запах дешевого алкоголя.

– Вали отсюда, школьник, пока цел, – сплюнул один из них, тот, что повыше.

Рюи не стал разговаривать. Он просто пошел на них.

– Ты что, глухой? – второй парень достал из кармана что-то блеснувшее. Нож-бабочка. Он начал неумело крутить его в руке.

Для Рюи, который каждый день спарринговал с чемпионами и бил мешок до кровавых мозолей, их движения были замедленной съемкой. Когда парень с ножом сделал выпад, Рюи просто шагнул в сторону, перехватил запястье и резко выкрутил его. Хруст сустава, вскрик, нож звякнул об асфальт. Рюи добавил удар коленом в живот, и парень сложился пополам, хватая ртом воздух.

Второй, высокий, попытался ударить с размаха. Рюи нырнул под удар, провел апперкот в челюсть и добавил лоу-кик, подсекая ноги. Нападавший рухнул как мешок с картошкой.

Всё заняло от силы десять секунд. Рюи тяжело дышал, но не от усталости, а от адреналина. Он повернулся к девушке.Она дрожала, прижимая к груди порванную сумку. В свете далекого фонаря он увидел ее лицо – большие испуганные глаза, растрепанные светлые волосы, аккуратная школьная форма какой-то элитной гимназии.

– Ты в порядке? – спросил он, стараясь говорить мягко.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Они тебя ранили?

– Н-нет… Спасибо… – голос её срывался.

Парни на земле начали шевелиться и стонать.

– Нам лучше уйти, – сказал Рюи. – Где ты живешь? Я провожу.

Она назвала адрес. Это было недалеко, но уже в районе частных особняков, где жили богатые. Граница между их мирами пролегала всего в паре кварталов.

Они шли молча. Девушка все еще всхлипывала, но постепенно успокаивалась. Рюи шел рядом, сканируя пространство. Он чувствовал себя странно – смесь гордости и тревоги.

– Меня зовут Юми, – тихо сказала она, когда они подошли к высокому каменному забору большого дома.

– Рюи.

– Спасибо тебе, Рюи-кун. Если бы не ты…

– Забудь. Просто не ходи там одна.

Они стояли у кованых ворот. Дом за ними выглядел как крепость. В окнах горел теплый свет.

– Я… я хочу отблагодарить тебя, – начала она, роясь в сумке.

– Не нужно, – резко оборвал Рюи. – Иди домой.

В этот момент фары ослепили его. Машина вынырнула из темноты бесшумно, как хищная рыба. Черный минивэн с тонированными стеклами резко затормозил прямо рядом с ними, перекрывая путь к отступлению.

Боковая дверь отъехала с визгом. Из салона вывалились четверо. Среди них был тот самый высокий парень, которого Рюи уложил в переулке. Теперь он держался за челюсть, а в другой руке сжимал бейсбольную биту. Но страшнее были другие трое. Они не были похожи на уличную шпану. Они двигались слаженно, профессионально. На них были черные костюмы.

– Вот этот ублюдок! – прошепелявил высокий, указывая битой на Рюи.

Рюи толкнул Юми к воротам.

– Беги в дом! Быстро!

Она замерла, парализованная страхом.

– Живо! – рявкнул он.

Юми, наконец, очнулась, набрала код на панели ворот и проскользнула внутрь. Рюи остался один. Спиной к забору. Перед ним – четверо.

– Смелый малый, – усмехнулся один из людей в костюмах. Это был коренастый мужчина со шрамом через бровь. – Побил наших шестерок. Испортил вечер госпоже. Но теперь игры кончились.

Рюи встал в стойку. Левая рука вперед, подбородок прижат. Он понимал: бежать некуда. Шансов нет. Но он не сдастся без боя.

– Подходите, – выдохнул он.

Первым кинулся парень с битой. Рюи уклонился, но это был обманный маневр. Пока он уходил от биты, коренастый в костюме ударил его ногой в корпус. Удар был профессиональным, тяжелым, как удар кувалдой. Рюи согнулся, воздух вышибло из легких.

Второй в костюме зашел сбоку и ударил в голову. Рюи заблокировал, но сила удара отбросила его на забор. Металлические прутья впились в спину. Он успел ударить кого-то в нос, почувствовал, как кулак врезается в плоть, но тут же получил удар битой по колену.

Нога подогнулась. Он упал на одно колено.

– Держи его!

Двое схватили его за руки, выкручивая их за спину. Рюи дернулся, пытаясь вырваться, но хватка была железной.Коренастый подошел вплотную. Он не спешил. Он надел кастет на правую руку. Металл тускло блеснул в свете фар.

– Ты влез не в своё дело, пацан. И тронул не тех людей.

Рюи поднял голову. Кровь заливала один глаз.

– Пошли вы… – прохрипел он.

Удар кастетом пришелся в скулу. Мир вспыхнул белым, потом красным. Боль была такой острой, что он перестал слышать звуки. Второй удар – в живот. Рюи закашлялся кровью. Его бросили на асфальт. Он видел только черные ботинки вокруг. И звезды на небе, которые равнодушно смотрели вниз.

– Грузите его, – донесся голос, словно из-под воды. – Босс захочет поговорить.

Последнее, что он помнил – это запах кожи салона автомобиля и мешок, который набросили ему на голову. А потом – темнота. Глубокая, вязкая, беззвездная.

Пи-и-ип. Пи-и-ип. Пи-и-ип.

Звук был назойливым, ритмичным, врезающимся в мозг. Рюи попытался открыть глаза. Веки казались свинцовыми. Свет ударил в зрачки, ослепляя. Все было белым. Слишком белым. Запах антисептика. Хлорки. Лекарств.

Он попытался пошевелиться, и тело взорвалось болью. Каждая мышца, каждая кость кричала. Ребра горели огнем при каждом вдохе. Лицо казалось распухшей маской.

– Очнулся?

Голос был незнакомым. Хриплым, властным. Рюи с трудом сфокусировал зрение. Он лежал на больничной койке. К руке была присоединена капельница. У окна, спиной к свету, сидел человек. Силуэт был размытым, но Рюи разглядел идеально сидящий дорогой костюм и трость с серебряным набалдашником, на которую опирались руки в черных перчатках.

– Кто… вы? – прошептал Рюи, горло саднило, словно он наглотался битого стекла.

Человек встал и подошел к кровати. Это был пожилой мужчина с седыми волосами, зачесанными назад. На его лице была сеть морщин, но глаза – холодные, внимательные – были глазами хищника. На лацкане пиджака блестел значок. Тот самый значок. Золотой хризантемы.

– Я тот, чьих людей ты избил. И тот, чью внучку ты спас, – произнес старик спокойно. – Странная ирония судьбы, не правда ли, Рюи-кун?

Рюи попытался сесть, но сил не было.

– Якудза… – выплюнул он это слово вместе со сгустком крови.

– Верно, – старик чуть улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. – Добро пожаловать в мой мир, мальчик. Боюсь, ты зашел слишком далеко, чтобы просто уйти.

Глава 4. Поводок из шелка и стали.

– Мое имя – Гэндзо Гэнда. Но в определенных кругах меня называют просто Оябун.

Старик произнес это мягко, почти по-отечески, но Рюи почувствовал, как по спине пробежал холод, не имеющий ничего общего с кондиционером палаты. Боль в ребрах пульсировала в такт сердцу, напоминая о каждом ударе, пропущенном вчера.

– Мне плевать, как вас называют, – прохрипел Рюи, пытаясь приподняться на локтях, но тело предательски задрожало, и он рухнул обратно на жесткую подушку. – Я хочу знать, почему я здесь, а не в морге. Ваши цепные псы обычно не оставляют свидетелей.

Гэнда слегка наклонил голову, изучая юношу, как энтомолог изучает редкого жука.

– Дерзость. Это качество мне нравится, если оно подкреплено силой. Вчера ты показал силу. Ты вырубил двоих моих людей. Да, они были «шакалами», уличным отребьем, которое мы иногда используем для грязной работы. Они напали на мою внучку, Юми. За это они уже наказаны. Весьма… сурово.

Старик сделал паузу, постукивая пальцем в перчатке по набалдашнику трости.

– А вот мои телохранители… они профессионалы. Они увидели парня рядом с госпожой, увидели лежащих людей и сделали вывод. Ошибочный, но логичный. Ты пострадал, защищая мою семью, Рюи-кун. Клан Гэнда всегда платит свои долги.

– Мне не нужны ваши деньги, – выплюнул Рюи. – Я ненавижу всё, что связано с вами. Вы убили моего отца. Не лично вы, но такие же, как вы. Вы паразиты.

Лицо старика не дрогнуло, но воздух в комнате словно стал тяжелее.

– Ненависть – хорошее топливо, мальчик. Но на нем далеко не уедешь, если двигатель сломан. Послушай меня внимательно. Ты сейчас в частной клинике. Лучшей в Токио. Твои переломы обработаны, внутренние органы в порядке. Мы оплатили счет.

– Я верну всё, – перебил Рюи. – До копейки. Я буду работать…

– И сколько лет тебе понадобится? Десять? Двадцать? – Гэнда усмехнулся. – Но есть проблема посерьезнее. Школа. Я навел справки. Тебя исключили за драку с сыном члена попечительского совета. Твоей матери грозят огромные выплаты за «пластику» того мажора. У вас нет этих денег. И никогда не будет.

Рюи молчал. Правда била больнее, чем кастет.

– Я предлагаю сделку, – продолжил старик, поднимаясь со стула. – Мы закрываем вопрос со школой. Заявление будет отозвано, исключение аннулировано. Лечение – за наш счет. Взамен ты просто забываешь о том, что произошло вчера вечером. И о том, кто такая Юми.

– Нет, – твердо сказал Рюи, глядя прямо в холодные глаза старика. – Я не приму помощь от убийц. Пусть исключают. Я найду выход. Но я не буду вам должен.

Гэнда вздохнул, словно разочарованный учитель. Он медленно подошел к двери, остановился и, не оборачиваясь, произнес:

– Клуб «Лунный свет» на Роппонги. Смена с десяти вечера до шести утра. Твоя мать, Эмико-сан, работает там уже три года. Она хороший сотрудник. Клиенты её любят.

Сердце Рюи пропустило удар.

– Откуда вы…

– Я владелец этого клуба, Рюи, – голос старика стал жестким, как сталь. – И десятка других заведений, где она могла бы найти работу. Если ты откажешься от моей «благодарности», я восприму это как оскорбление. А когда клан Гэнда оскорбляют… люди теряют работу. В лучшем случае. Ты готов выбросить мать на улицу ради своей гордости?

Тишина в палате стала оглушительной. Рюи сжал кулаки под одеялом так, что вены вздулись на руках. Он был загнан в угол. Не пистолетом, не ножом, а любовью к матери. Старик знал, куда бить.

– Что я должен сделать? – глухо спросил он.

– Просто выздоравливай. И учись. Мир тесен, Рюи-кун. Возможно, однажды ты вернешь мне этот долг услугой. А пока… считай, что у тебя есть ангел-хранитель с татуировкой дракона на спине.

Гэнда вышел. Дверь закрылась бесшумно. Рюи остался один, чувствуя себя грязным, словно его окунули в бочку с мазутом. Он только что продал душу дьяволу, чтобы спасти маленький мирок своей семьи.

Через десять минут дверь снова приоткрылась. На этот раз в палату проскользнула Юми. Она была уже не в школьной форме, а в простом светлом платье. На лице не было косметики, и она выглядела совсем юной и напуганной.

– Привет, – прошептала она, оглядываясь на коридор.

Рюи отвернулся к окну. Видеть её сейчас было невыносимо. Она была живым напоминанием о его унижении.

– Уходи. Твой дед уже всё сказал.

– Я знаю, – она подошла ближе, но не решилась сесть. – Я слышала. Прости меня. Если бы я не пошла через те склады… если бы я…

– Ты внучка Оябуна, – резко перебил Рюи, поворачиваясь к ней. Его лицо было исполосовано ссадинами, под глазом наливался огромный фиолетовый синяк. – Тебе нечего бояться. У тебя армия головорезов за спиной. Зачем ты вообще поперлась в тот район одна? Адреналина захотелось? Поиграть в обычную жизнь?

Юми вспыхнула. В её глазах мелькнула злость, которая на мгновение сделала её похожей на деда.

– Ты ничего не знаешь обо мне! – выпалила она. – Думаешь, это круто – жить в золотой клетке? Когда каждый твой шаг контролируют? Когда у тебя нет друзей, потому что все боятся твоей фамилии? Я сбежала вчера, потому что хотела просто… просто подышать воздухом без охраны!

Она замолчала, тяжело дыша. Рюи смотрел на неё с удивлением. Он видел перед собой не «принцессу мафии», а такого же одинокого подростка, как и он сам. Только их клетки были сделаны из разных материалов: у него из нужды, у неё из страха.

– Спасибо, что спас меня, – сказала она тише, положив на тумбочку маленький листок бумаги. – Это мой личный номер. Не тот, который прослушивает охрана. Если тебе… если тебе когда-нибудь что-то понадобится. Или просто захочешь поговорить с кем-то, кто тоже ненавидит этот чертов клан.

Она выбежала из палаты прежде, чем он успел ответить. Рюи посмотрел на листок с цифрами. Он хотел смять его и выбросить. Но вместо этого, помедлив, спрятал под подушку.

Выписка прошла быстро. Врач, суетливый и слишком вежливый, дал ему пакет с обезболивающим и мазями.

– Вам невероятно повезло, молодой человек, – тараторил он. – Сильные ушибы, трещина в ребре, сотрясение. Но ничего непоправимого. Вы крепкий. Заживёт как на собаке.

Рюи вышел из клиники через черный ход, где его ждало такси. Оплаченное, разумеется. Он сел в машину, чувствуя себя самозванцем в собственной жизни.

Дома было тихо. Мать еще спала после смены. Рюи прошел в ванную и долго смотрел на себя в зеркало. Лицо было ужасным. Как он объяснит это? Он смыл больничный запах, переоделся в домашнее. Когда мать проснулась и вышла на кухню, он сидел спиной к ней, натянув капюшон толстовки.

– Рюи? Ты вернулся? Где ты был всю ночь?! Я звонила, но телефон… – она осеклась, когда он повернулся.

Эмико вскрикнула, прижав ладони ко рту.

– Мам, всё нормально, – быстро сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Просто… небольшая авария. Меня сбил велосипедист. Я упал неудачно.

– Велосипедист?! С таким лицом? Рюи, не ври мне! Это те парни из школы?

– Нет. Правда. Я был в больнице, меня проверили, всё хорошо. Просто ушибы.

Он врал ей в глаза. Впервые по-крупному. И эта ложь жгла язык. Но сказать правду – значило признать, что он знает, где она работает. Что их жизнь теперь зависит от прихоти мафиозного босса. Он не мог разрушить её иллюзию того, что она защищает его. Теперь он защищал её. Молчанием.

– Мы сейчас же идем в полицию, – начала она, хватаясь за телефон.

– Не надо, – Рюи перехватил её руку. Он поморщился от боли в ребрах, но не отпустил. – Мам, послушай. Я разобрался. Всё хорошо. Кстати… нам нужно в школу. Директор звонил мне утром. Сказал, что хочет встретиться.

Эмико посмотрела на него с подозрением, но в его глазах была такая взрослая, пугающая решимость, что она отступила.

– Хорошо. Но если тебе станет хуже…

Поход к директору стал самым сюрреалистичным моментом в жизни Рюи. Он ожидал криков, унижений, требований денег. Эмико шла рядом, бледная, прямая как струна, готовая биться за сына до последнего. Она надела своё лучшее строгое платье, скрыв следы усталости под слоем пудры.