Охотница

– Убой, мои дорогие, убой… – пояснил полковник. – Вознесенская, давай заканчивай. Криминалист и судмедэксперт уже едут. Соседи описали дежурному, что там море крови. Все, как мы любим.

Катя грустно посмотрела на свои новые бежевые туфли. Кажется, их придется выкинуть после выезда… Потом заглянула под стол и увидела там старые кеды. Они тоже были светлые, но их хотя бы не жалко будет выкинуть.

– А, Пастухов, позвони подполковнику Валуеву, – приказал Галиев. – Доложи, что ты поедешь в составе группы. Пусть выделит еще двух оперативников. Вам там понравится, коллеги, ночь будет яркой… – попытался разрядить нависшее напряжение он.

Оперативник смущенно кашлянул, а следователь покраснела и опустила глаза вниз. Ринат Ниязович, как и другие коллеги, в том числе и Валуев, нередко отпускали двусмысленные шутки в адрес влюбленной пары. Саша посмеивался, Катя испытывала сильный дискомфорт от такого юмора. Ее раздражало, что их личная жизнь стала поводом для новых сплетен. Она злилась, но старалась сохранять самообладание, хотя часто была на грани, чтобы не высказать все, что вертелось на языке.

Полковник попрощался и удалился в свой кабинет. Катя переобулась, пока Саша докладывал своему руководителю, после чего они вместе вышли из отдела. Она проверила, прислали ли ей адрес места происшествия. Убедившись, что он получен, девушка села за руль «Фольксвагена».

– О нет, Вознесенская, – пожурил капитан, указывая ей на другое сидение. – Давай-ка на свое место. Я сам поеду, а то опять будешь тащиться в правой полосе.

– Я не тащусь! – обиделась она. – Я еду с разрешенной скоростью.

– Да-да, особенно вчера, когда пыталась сбежать от меня, – пошутил он.

Периодически во время совместных поездок у них возникали споры на тему: кто за рулем? Пастухов не всегда мог сдерживать себя от колких замечаний, когда девушка водила. Она злилась и доказывала, что он не прав и вообще «душный». Если не удавалось победить – обижалась и не разговаривала.

И в этот раз Катя обиделась, махнув рукой в ответ. Не проронив ни слова, отдала Саше ключ и пересела. Всю дорогу она сидела молча и дула губы, как маленький ребенок. «Опять это уязвленное самолюбие…» – подумал он, но извиняться не стал. Порой любимая перегибала со своими обидами, и ему это очень не нравилось.

Они ехали мимо «любимого» парка капитана. Он уже предчувствовал, что их ждет откровенная дрянь на месте преступления. Это был самый мрачный жилой район со старыми пятиэтажками серо-коричневого цвета. Он ненавидел их… Внутри них пахло сыростью и плесенью. Пастухов большую часть жизни жил именно в таких домах: с грязными и вонючими подъездами, низкими потолками и муравьиными комнатами.

Заехав во двор, он обратил внимание, как плотно он засажен деревьями. Свет практически не пробивался сквозь густые, зеленые кроны. «Значит, внутри будет просто сногсшибательный запах», – представил оперативник и поморщился.

– Возьми салфетки, пожалуйста, – попросил он Катю. – Чувствую, что сигареты там не спасут…

– Да уж… – вздохнула девушка. – Мрачное место… Очень похоже на то, в котором водятся монстры… – по ее телу пробежали мурашки.

Она вспомнила свою родную маму, от чего увлажнились глаза… Из окон их с Татьяной квартиры был виден такой же зловещий район… Маленькая Катя называла его пещерами чудовищ…

Перед глазами встала маленькая девочка, дрожавшая от страха возле окна, глядя на эти самые темные здания. Тогда мать обнимала ее, согревала теплом своих объятий, обещая защиту. Мама ушла, оставив только боль и потерянность. Воспоминания вернулись черной волной, накрывшей сознание. Они ожили заново… И напомнили, насколько хрупким бывает счастье и насколько мучительным становится прощание с теми, кого любишь…

– Малыш, что с тобой? – спросил Саша, заметив слезы.

– Я вспомнила свою родную маму… – честно ответила она. – Из нашего окна был такой же «пейзаж»…

Капитан ничего не стал говорить – просто взял ее за руку и поцеловал.

– Я с тобой, Катенок… Я всегда буду с тобой…

Девушка посильнее взяла Сашу за руку, чтобы почувствовать тепло его ладони. Ей впервые не хотелось заходить в квартиру, куда их вызвали… Катя не понимала, в чем дело. Странное предчувствие обволакивало ее волной необъяснимого страха. При входе в подъезд ноги налились свинцом, и она не могла идти. Она даже забыла о рабочей этике и цеплялась за руку Пастухова, как за спасательный плот. Они медленно поднялись на четвертый этаж. Наряд был уже там, вместе с экспертами и криминалистами. Ждали только следователя Вознесенскую.

Войдя в квартиру, она инстинктивно отвернулась от того количества крови, которое увидела на полу в коридоре и на кухне. Металлический запах алой жижи смешался с запахом мусора, алкоголя и табака. Вся профессиональная выдержка улетучилась от такого зрелища. Катя надела бахилы и прошла дальше. Ей не хотелось испачкаться в этой грязи.

Криминалисты во главе с Федором Степановичем проводили фотосъемку места происшествия. Следователь попросила их снять все как можно детальнее. Одно тело лежало посреди коридора… Там даже стены были забрызганы каплями крови… Второе – на кухне. Над ними склонились врачи скорой помощи и судмедэксперты.

– А где Ваня? – спросила Катя у одного из них.

– Мельников в отпуске, – пояснил тот, не отрываясь от работы.

– Саш, ты знаешь, что делать, – сдерживая приступ рвоты, проговорила она, закрывая рот и нос салфеткой.

Пастухов кивнул и приступил к своим обязанностям. Его лицо в момент стало серьезным, погруженным в рабочий процесс. Девушку не отпускало чувство тревоги.

– Екатерина Борисовна, не хотите сначала посмотреть на тварь, которая все это устроила? – поинтересовался один из сотрудников патрульно-постовой службы, которые первыми прибыли сюда по вызову соседей.

– А он здесь? – удивилась она.

– Там, – махнул второй ППСник в сторону другой комнаты. – Он неадекватен, пришлось приковать его наручниками к батарее.

Катя заглянула в комнату и в секунду в глазах потемнело. Ее бросило сначала в жар, а потом в холод. Она качнулась и едва не упала. На стуле около окна сидел человек, лицо которого она никогда не забудет и узнает в толпе – Павел. То самое чудовище, которое разрушило ее маленький мир много лет назад, вырвало сердце, забрав самого дорогого человека на земле. Снова увидеть его было подобно сожжению на костре заживо. Перед глазами стояла картина того ужасного дня… Мама в слезах и крови… Холодный ветер из открытого окна… Чувства, казалось бы, давно забытых страха и ужаса накрыли с такой силой, что душу просто разрывало на части.

– Капитан Вознесенская, вам плохо?.. – патрульный был ближе всего и первый подошел к ней.

Саша мгновенно оказался рядом, поддерживая ее за талию:

– Оставьте ее, пусть отдышится.

Но патрульный не двигался, уставившись на них:

– Вы уверены, что справитесь?

– Уверен! – резко ответил капитан.

Девушка не понимала, что они говорят. В ушах так сильно звенело, что она почти ничего не слышала. Перед глазами все плыло. Катя перестала понимать, где находится и кто все эти люди. Пастухов осторожно вывел ее из квартиры на свежий воздух. Присев на лавку, она достала сигарету. Ни слова не сказав капитану, закурила, достала мобильный и набрала номер телефона своего руководителя.

– Полковник Галиев, это Вознесенская. – дрожащим голосом проговорила она. – На место происшествия нужно прислать другого следователя. Я не могу вести расследование. Почему? По личным причинам.

– По каким личным причинам?! – заорал полковник. – Капитан Вознесенская, что вы несете?!

– Я не могу вести это дело! – чуть ли не криком повторила Катя. – Как только приедет новый следователь, я вернусь в отдел и все объясню. Можете пока поднять мои документы, там все написано, если вы вдруг забыли

Саша стоял и не понимал, что происходит и о чем она говорит. Какие личные мотивы? Кого она там увидела? Он присел рядом, не решаясь задавать вопросы.

– Саш, тебе надо вернуться туда и закончить свою работу, – прошептала девушка.

– Катя, ты можешь мне объяснить, что произошло? Я ничего не понимаю, – попросил он.

– Кажется, пришел конец моей работе в органах… – горько изрекла она, смотря куда-то вдаль. – Меня уволят, задним числом…

– Я все еще ничего не понимаю… – едва шевеля губами от шока, сказал капитан. – Да объясни ты уже нормально!

Катя повернулась к нему лицом, на котором читались ненависть и отчаяние.

– Человек, который там находится – чудовище, которое убило мою маму, – наконец нашла в себе смелость признаться она.

От услышанного Пастухов поперхнулся слюной и закашлял. Ему стало так жаль любимую, что сердце просто разрывало от боли за нее. Она сидела поникшая, курила, и по лицу бесшумно бежали слезы. Следователь не знала, как справиться со сложившейся ситуацией… Ненависть, боль, обида, несправедливость жизни терзали ее душу на части. Это был конец ее службы, ее карьере… «Такого бесчестия не потерпят в органах… Тут, как ни крути, рапорт на увольнение и до свидания. Меня посчитают порочащей честь мундира» – разносилось эхом в ее голове.

– Подожди, Катя, – спокойно и рассудительно начал Саша. – Ты же указывала всю информацию о себе в начале службы. Я это понял из разговора с полковником. Сейчас ты поедешь, поговоришь с ним, напишешь рапорт. Если ты не поддерживала связь с этим уродом, то какая твоя вина в том, что он убийца?

Ее трясло, пальцы дрожали, и горящий огонек от сигареты прыгал перед глазами. У нее началась самая настоящая истерика. Девушка громко зарыдала. Капитан крепко обнял ее, пытаясь хоть как-то утешить, но понимал, что тут ничем не помочь.

– Я отвезу тебя в отдел, – решил он. – Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Я сейчас же позвоню Валуеву и все объясню.

– Нет, Саша, – заикаясь, попыталась переубедить его любимая. – Тебя тогда уволят. Из-за меня… Не стоит так рисковать. Я уеду на такси, как только приедет другой следователь…

Она заплакала еще сильнее на плече у капитана, от чего его рубашка стала мокрой. Он гладил Катю по голове, пытаясь хоть немного утешить.

Они сидели так недолго. Через полчаса на служебной машине приехал полковник Галиев. Девушка отстранилась от Саши и попыталась вытереть слезы с лица. Они все равно продолжали потоком бежать по щекам, словно у нее глаза превратились в водопады боли и отчаяния.

Ринат Ниязович вышел из машины и подошел к ним. Его лицо было холодным и спокойным.

– Капитан Пастухов, займитесь своими обязанностями, – приказал он, присаживаясь рядом с подчиненной.

Оперуполномоченный кивнул и ушел. Он понимал, что им нужно поговорить наедине. Капитан так сильно переживал за любимую, что оставить ее было очень тяжело… Саша постоянно подходил к окну и смотрел на ее поникшую фигуру на скамейке рядом с мужчиной в темно-синей форме.

Федор Степанович, опытный криминалист, сразу заподозрил что-то неладное с Вознесенской, потому что она была настоящим профессионалом и всегда стоически выносила любые ситуации на месте происшествия. Его глаза выражали искреннее беспокойство и озабоченность ее состоянием. Он многое повидал, но такую реакцию коллеги видел впервые. Степаныч попытался узнать у Пастухова, но тот ничего не сказал, только нарычал, чтобы все продолжали заниматься своей работой и не лезли к нему с вопросами.

– Екатерине Борисовне стало плохо. Дело будет вести другой следователь – она не сможет. По состоянию здоровья… – процедил Саша в ответ на расспросы.

– Сдулась следачка? Куколка не выдержала такого зрелища? – пошутил один из патрульных.

– Заткнись! – рявкнул капитан.

Егор почувствовал, что тот сейчас взорвется и увел его в другую комнату. Пастухов начинал уже выходить из себя, а язвительные шуточки в адрес Вознесенской могли окончательно разозлить его. Лейтенант и сам переживал за девушку, но не решился расспрашивать. Тем более, что капитан все предельно ясно объяснил.

Катя не могла никак собраться и настроиться на разговор. Полковник терпеливо ждал, постукивая пальцами по скамейке, на которой они сидели. Он вспомнил, как она первый раз пришла работать к нему общественным помощником. Эта юная зеленоглазая девочка, упорная, но немного неуверенная в себе.

За годы совместной работы Галиев видел, как она растет, как набирается опыта, как много работает… Он знал ее печальную историю от Бориса и всегда восхищался тем, какие у них с Машей большие и любящие сердца. Катя купалась в их любви. И только благодаря этому выросла такой замечательной. Ринат Ниязович не выдержал напряженного ожидания и начал разговор первым:

– Екатерина Борисовна, я решил сначала поговорить с тобой. Мне не надо смотреть твое личное дело, так как я и так в курсе всего. Теперь объясни мне, почему ты не можешь вести следствие?

– Потому что этот человек имеет непосредственное отношение ко мне, – выдавила из себя девушка.

– Ох-хо-хо, – выдохнул Галиев. – Напомните, пожалуйста, как убийца связан с тобой?

– По большому счету, никак. Это мой отчим. Последний раз я видела его двадцать три года назад… В день, когда умерла моя мама. Эта мразь убила ее, выкинула из окна, – Катя повернулась и посмотрела в глаза полковнику. – С тех пор у меня не было контактов с этим…, – у нее язык не повернулся назвать Павла человеком. – Как только я увидела его, я сразу же покинула место происшествия и позвонила вам. Я не могу… Не имею права заниматься этим расследованием!

– И это правильное решение, – полковник по-отцовски похлопал ее по руке. – Я передам дело другому следователю, Катерина.

– В моих интересах, чтобы все было по закону.

– Кто-нибудь еще знает об этом? – поинтересовался Ринат Ниязович.

– Пастухов…

– Ну, на его счет даже не стоит беспокоиться, – легкая улыбка едва тронула губы мужчины. – Катенька, я возьму это дело под личный контроль. Докладывать выше ни о чем не буду. Если никто больше не знает правды, то не волнуйся… Ты же просто могла не узнать этого человека… Столько лет прошло. Поэтому давай забудем о том, что мы с тобой знаем. Возвращайся к своей работе и больше не плач.

– Полковник Галиев, разрешите задать вопрос? – девушка замялась, а потом все-таки решилась. – Кому вы хотите отдать дело?

– Мартынову. Он уже едет.

Катя облегченно выдохнула. Майор Мартынов был прекрасным профессионалом и хорошим следователем.

– Спасибо вам, полковник! – искренне поблагодарила Вознесенская.

Теперь ей осталось только справиться со своей душевной болью.

– Это тебе спасибо за честность, Катюша. Нет нерешаемых проблем. А теперь вытри свои слезы, и я отвезу тебя домой. На сегодня ты свободна! Отдохни и приди в себя.

Катя благодарно кивнула. Она написала Саше сообщение, что полковник отвезет ее домой. Когда они уже собрались уезжать, приехал следователь Мартынов. Он был удивлен внешнему виду Вознесенской, но ничего не стал спрашивать, решив, что девушке стало плохо и поэтому дело передали ему. Мужчина немного посетовал, что опять ему придется ночами сидеть в отделе, но тут ничего не поделаешь. Он кивнул в знак приветствия и поднялся в жуткую квартиру.

Доехав до дома, полковник Галиев заботливо проводил Катю до самой двери квартиры, убедившись, что она вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Только после этого уехал. Когда девушка осталась одна, то смогла позволить себе выпустить наружу всю ту боль, которую сдерживала. Она кричала, стонала, била кулаком в стену до кровавых отметин на руках. Потом с диким воплем она подошла к комоду и скинула все содержимое с него, словно окончательно лишилась рассудка. Когда сил больше не осталось – сползла на пол и замерла, просидев так до глубокой ночи, пока не вернулся Пастухов.

Саша едва смог дождаться, когда закончится работа на месте происшествия. Все продолжали спрашивать у него, что случилось с Вознесенской и почему приехал новый следователь. Капитан устал врать, что она заболела. Учитывая обстановку в той жуткой квартире – это было неудивительно. Там половина сотрудников еле сдерживала рвотные позывы от крови вперемешку с грязью. Смрад стоял такой, что даже у Саши слезились глаза. Он выкурил почти пачку сигарет, чтобы хоть как-то перебить это зловоние, которое исходило даже от стен.

Он проверил, дома ли Катя. У нее кончились все слезы, поэтому она сидела на полу в темной спальне, тихо-тихо, практически беззвучно. Капитан сказал, что он дома, но не рискнет подходить к ней, пока не примет душ. Вся его одежда, волосы и кожа впитали в себя «аромат» этой проклятой квартиры.

Только после тщательного мытья Саша вернулся к любимой. Он осторожно помог ей подняться с пола и посадил на кровать. От бессилия девушка очень медленно передвигала ногами, тело не слушалось, руки тряслись. Глаза – стеклянные, губы – белые, как полотно.

– Катенок мой, – только и шептал Пастухов, обнимая и поглаживая по голове. – Все будет хорошо, любимая моя… Я с тобой… Хочешь, я позвоню твоим родителям?

– Нет, – прошептала Катя. – Я не хочу им говорить об этом. Я справлюсь. Они уже не в том возрасте, чтобы переживать такую боль… А если у папы не выдержит сердце? Или у мамы?

– Как скажешь, малыш, как скажешь… Но это не совсем правильное решение.

– Саша… – прошептала она, прижимаясь к нему еще сильнее.

– Что еще сказал полковник? – осторожно поинтересовался он.

– Да ничего особенного. Он просто передал дело Мартынову, и отпустил меня домой, – вздохнула девушка. – Докладывать вышестоящему руководству он не будет, если кто и спросит – всегда найдет, что сказать. Ринат Ниязович с пониманием отнесся ко всей этой ситуации. Ну и я не стала ничего скрывать от него.

– И что будешь делать? – спросил капитан.

– Что, что… Я переживу это и пойду дальше. Буду работать… Буду жить! – Катя замолчала, а потом спокойно и уверенно добавила. – Ради родителей… Ради тебя… Ради той, кто подарила мне возможность появиться на этот свет…

Глава 16

Катя быстро шла по коридору в сторону своего кабинета. Ей нужно было срочно спрятаться. Она увидела подъехавшую конвойную машину и поняла, что Павла ведут на допрос к майору Мартынову. Именно этого момента она опасалась больше всего – очередной встречи с человеком, наполнившим ее детство болью и страхом. Быстро закрыв дверь, Катя скрылась, не желая переживать неприятные ощущения вновь. Ей нужно к Саше, потому что с ним безопасно…

Дождавшись, когда подследственного увели в допросную, Катя схватила свою сумку и собралась уходить. Она не могла находиться даже в одном здании с бывшим отчимом. Ей как раз нужно было забрать заключение из морга, а по пути она сможет заехать к Пастухову, если он в отделе. Предупредив руководство, девушка села в машину и набрала номер любимого.

– Да, Катенок, – сразу ответил он.

– Саша, ты где? Ты в отделе?– спросила Катя.

– Нет, только еду туда. Что-то случилось? Мне не нравится твой голос.

– Нет, все в порядке. Я просто хотела заехать к тебе по дороге, – она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в голосе.

– А куда ты собралась? Может, встретиться по пути будет удобнее? – предложил Саша.

– В морг, за заключением.

– Я подъеду туда, мне тут недалеко.

– Хорошо, – согласилась девушка.

По пути Катя ощущала, как тревога сжимает горло. Единственным спасительным островком среди моря неприятных воспоминаний оставался Саша. Без его поддержки ей было трудно справиться с нахлынувшими эмоциями, и она жаждала скорее оказаться рядом с ним, обрести утраченный покой и безопасность.

Подъехав, девушка заметила знакомый силуэт на парковке. Капитан ждал ее, широко открыв объятия. Она скорее бросилась к любимому. Молча уткнувшись лицом в его широкую грудь, Катя ощутила, как напряжение отпускает ее.

– Воу, родная! – удивился он. – Екатерина Борисовна, неужели вы позволяете так обнимать вас на улице?

– Саша… – прошептала она. – Я не могла больше находиться там. Привезли…

– Тише, малыш… Я все понял еще тогда, когда мы говорили по телефону, – мягко ответил он. – Не переживай, скоро все закончится.

– Какой бы срок суд ни назначил этому монстру, – горько выдохнула Катя, – этого недостаточно!

– А с Мартыновым ты говорила?

– Да. Он говорит, что там даже напрягаться не нужно, чтобы доказать вину. Он скоро передаст дело в суд, ждет экспертизу. Я не успокоюсь, пока эта мразь не окажется за решеткой!

– Не переживай, она уже там, а дальше все пойдет, как и должно, – успокоил ее капитан.

– Мне только жаль, что не я… – девушка замолчала.

– Катенок, да не важно, ты бы посадила эту тварь или кто-то еще. Главное, что он сядет, и сядет надолго. Поэтому не забивай свою голову этими мыслями.

Катя доверчиво прислонила голову к Сашиному плечу, разрешив себе немного расслабиться. Чувствуя нежность в каждом движении любимого, она позволила себе хоть ненадолго забыть обо всех неприятностях. Легкий поцелуй в макушку напомнил ей, насколько уютно и надежно она чувствует себя рядом с Сашей.

– Все будет хорошо, родная. Точно тебе говорю, я узнавал, – подмигнул он.

– Ох, Сашка, – прошептала Катя. – Я так на это надеюсь…

Пастухов поглаживал ее по спине и не выпускал из своих объятий. Девушке немного стало легче, но все равно груз воспоминаний сильно давил и не давал свободно дышать. Как бы она не старалась, никак не могла избавиться от чувства того детского страха, который снова тенью преследовал ее.

Родители заметили изменения в поведении дочери, которая внезапно начала избегать встреч с ними, придумывая разные отговорки. Эти перемены беспокоили отца, вызывая подозрения, что Катя пытается скрыть что-то важное. Дочь же просто не хотела говорить им о том, что снова столкнулась с Павлом.

– Катя, я думаю, что тебе все-таки надо рассказать родителям, – посоветовал Пастухов. – Твой папа пытался узнать у меня, что с тобой происходит… Не хорошо скрывать от них…

– Саш, я не могу… Я не могу говорить с ними об этом… – грустно ответила девушка.

– А что тут такого? Они ведь имеют право знать о твоих переживаниях, – не отступал он. – Как никак, они твои родные.

– Может, ты и прав… – вздохнула она. – Может, ты и прав…

Катя очень долго думала о том, стоит ли тревожить родителей старыми воспоминаниями. До конца дня она все хорошо взвесила и все-таки решила прислушаться к Саше и поговорить с ними. Приехав в родительскую квартиру, она рассказала все, начиная с ареста Паши и заканчивая тем, что было у нее на сердце. От этого сразу стало легче. Они втроем проплакали весь вечер, вспоминая о Татьяне и о том, что им всем тогда пришлось пережить.

Маша довольно часто вспоминала сестру… Особенно больно было, когда она смотрела их детские снимки… Женщина убрала старые потертые альбомы в самый дальний угол шкафа. Она старалась как можно реже доставать их, потому что невозможно было без боли и слез смотреть на тех людей, которые слишком рано ушли из жизни. Больше всего страданий вызывали именно фото с Таней и их папой…

Саша тактично уехал домой, решив, что им нужно побыть вместе. Катя осталась ночевать у родителей. Глубокой ночью девушка проснулась от беспокойных шагов по коридору и незнакомых голосов. Она встала, накинула халат и вышла из своей комнаты. Оказалось, мама так распереживалась, что в ночи у нее сильно поднялось давление. Борису пришлось вызвать скорую. Женщину осмотрели, сделали укол, но, слава Богу, хоть в больницу не увезли.

Когда врачи уехали, дочь осторожно забралась к маме в кровать и обняла ее.

– Мама, не пугай нас так больше, – тихо сказала девушка.

Маша постаралась улыбнуться и кивнула. Катя прижалась к ней посильнее. Папа с любовью смотрел на своих любимых девочек и благодарил Бога, что они у него есть. Они – смысл его жизни. Он присел рядом и тоже обнял их обеих своими большими и сильными руками.

Дочка положила головой на папино плечо, возвращаясь в счастливое и беззаботное детство, когда от любой неприятности можно было спрятаться в объятиях родителей. Родные были ее силой, ее энергией и поддержкой. Для полного счастья в этот момент не хватало только Саши. Зря он решил уехать… Он ведь теперь тоже часть ее семьи…

От мыслей о любимом Катя расплылась в улыбке. Рядом с ним ей тоже было тепло и безопасно. Немного подумав, она оставила родителей и взяла в руки телефон. Ей так хотелось услышать голос его. Он, конечно, будет ворчать, но она должна поговорить с ним.

– Алло, – сонно пробубнил Саша.

– Пастухов, ты спишь что ли? – игриво сказала Катя.

– Что-то случилось? – сразу выпалил он, перепугавшись от этого внезапного ночного звонка.

– Да… – нежно ответила она. – Случилось…

– Катя, ну говори уже! – забеспокоился он. – Ты чего медлишь? Что-то с тобой или с родителями?!

Его сон, как рукой сняло.

– Я люблю тебя, – прошептала девушка.

– Я тоже тебя люблю, Катенок. Но что случилось?

– Больше ничего… – кокетливо усмехнулась она. – Я подумала, что мне надо обязательно сказать тебе об этом сию же минуту. Я поняла, чтобы почувствовать себя абсолютно счастливой мне не хватает только одного…