Книга без последней страницы

– Обязательно победите, хотя бы ради Джены… И нас -, неуверенно добавила Мэри.

Вирден не смог сдержать свою улыбку, видя, как она старательно скрывала свои истинные эмоции ради блага своей сестры, но тут же рассмеялся, когда увидел реакцию Харли, которая в непонятках не могла выбрать эмоцию, которую должна выражать. Мэри, подумав, что это он над ней, быстро отбросила его руку и, закрыв лицо рукой, быстро потопала в сторону соседней комнаты, но тут же остановилась, когда услышала его слова:

– Как я могу вас оставить, когда вы настолько зависимы от меня?

– Считайте, как хотите, но знайте, что это не так.

– Ну и хорошо…

На последних словах он телепортировался обратно на площадь, где император с грустью рассматривал детский череп. Заметив, что Вирден вернулся, он выкинул его обратно в кучу других костей и со злостью в глазах, посмотрев в сторону Вирдена, спросил у него:

– Что ты со мной сделал?

– Я?

Император, разозлившись окончательно, сбросил с себя официальный наряд, оставшись лишь в штанах и рубахе, и, достав из своего карманного пространства совершенно другой меч, который был украшен магическим камнем и выгравирован сотнями рун, хаотично перемешанных по всему клинку. Направив его в небо, в него тут же ударил луч света, который полностью покрыл тело императора и создал на нём блестящие белые доспехи, что в темноте ночи отблескивали настолько сильно, что в его сторону невозможно было смотреть, не щурясь. Вирден же просто достал тёмный монокль и нацепил его на свой левый глаз, достав со своего бока небольшой меч, что в отличие от меча императора явно побывал не в одном сражении: мелкие сколы на лезвии, небольшие углубления от принятых ударов и трещина у самой рукояти, что практически доходила до середины меча.

Император, дождавшись, когда Вирден поднимет меч, тут же оказался около него и одним ударом отбросил его вверх на пару метров, где выше его уже встречали шесть всепоглощающих разрезов. Но Вирден, резко перевернувшись, лишь одним ударом отбил их в сторону, где они ударились в ближайшие дома. Император, не желая терять темп, тут же телепортировался к нему и с невероятной скоростью начал серию ударов, которые будто одновременно приходили сразу в несколько мест, но каждый раз они встречались с мечом Вирдена, который в отличие от императора двигался крайне медленно. Осознав, что из этого ничего не получится, император, сжав свой меч сильнее, крикнул: «Да пробудись, Бастик!» В этот же момент в меч вновь ударил свет, из которого в сторону Вирдена с тысячей рук с мечами наперевес. Но даже такое число при каждом ударе встречалось с мечом Вирдена, который начинал медленно краснеть от накопившегося трения, и, не желая его потерять, Вирден магией создал с десяток барьеров вокруг себя, которые при уничтожении отбрасывали, но император, сломав их все за раз, отлетел на землю с громадной силой, но отдача пошла и по Вирдену: он хоть и с куда меньшей скоростью, но также отлетел в сторону стены.

Стряхнув с себя пыль и проверив отсутствие ран, Вирден уже хотел телепортироваться обратно на площадь, но тут прямо ему в лицо попал один из магических снарядов одного из магов. Посмотрев в его сторону с лицом: «И чего ты хотел добиться?» – Вирден, как и тех предыдущих магов, хотел обездвижить этого смельчака, но тут же остановился, когда увидел, как тот адски дрожал, направляя в его сторону палочку, стабилизирующую манну. Махнув на него, он просто телепортировался к Мэри и Харли, которые уже успели сменить местоположение в поисках улетевшего Вирдена. Стеснительно кашлянув, он вновь получил в лицо пушкой, которая тут же была отпущена, и Мэри тут же выступила с вопросом:

– Зачем из боя сбежал?

– Хотел узнать, а вы не боитесь?

– Чего?

– Да нет… не важно. Абзац полностью себя уже проявил?

Мэри, посмотрев на него с подозрением, вновь открыла книгу и, удостоверившись, что буквы больше не появляются, кивнула, но тут же опешила, когда Вирден, схватив их обоих за шиворот, телепортировался обратно на площадь, где на них тут же напал император, но был легко отражён и отброшен. Мэри с Харли хотели уже убежать, не понимая, зачем он их привёл в самое пекло, когда они с трудом справляются с обычными магами, но тут же остановились на месте, когда Вирден крикнул:

– Стоять всем!

В словах не было ни магии, ни воли, но отчего-то даже император сделал шаг назад. Вирден же, устало вздохнув, достал свой меч и, направив его в сторону императора, спросил у него:

– Как насчёт сделки?

Император, осмотрев всё вокруг и убедившись, что никого больше нет, отпустив меч, спросил:

– Условия?

– В случае моей победы вы отпустите этих двоих, а в случае вашей – не убивайте их, и я объясню, что с вами стало. Бой пройдёт на мечах, без использования манны или воли.

– Согласен, – без раздумий сказал император.

И тут же потоком со всех улиц в центр начали скапливаться рыцари с теми самыми щитами, что блокируют манну, создав подобие арены. В центре они оставили два прохода с двух сторон, куда и направились эти оба. Но перед заходом Вирден подошёл к Мэри и сказал:

– Во время нашего спарринга читай абзац, который я указал.

– Но зачем?

– Времени объяснять у меня, как видишь, нет.

Кивнув, Мэри до конца смотрела в след уходящему Вирдену, и лишь последний рыцарь закрыл брешь, она тут же открыла книгу и начала читать всё с самого начала:

«Её волосы – нечто, что однажды меня пленили, они были как у моей первой подруги, той, кому я однажды дал надежду. Судьба, подумал я. Но отчего-то она сама будто отрицала всё то, ведь потихоньку её волосы начинали обретать белый свет, как и её глаза и кожа».

По мере того как она читала, её волосы, как и там, начинали обретать белый оттенок, как и всё остальное, а Харли не смела её прерывать, думая, что так и нужно.

«Глаза же, даже обретя белый мёртвый оттенок, всё также изливали тонны тепла на мир вокруг. Губы же на фоне белой кожи были как ягодка в белом торте. Руки у неё всегда были рабочими, с мозолями, но преображение вернуло будто детскую кожу, что не ощущала ни грамма работы, и прикосновение к ним ощущались как к самому дорогому шёлку».

Прервавшись, Мэри подняла взгляд в сторону «арены», где всё также раздавались звуки схлёстывания мечей. В тот момент Мэри думала, что это описание кого-то близкого Вирдену, и пыталась понять, кто это, но как только Вирден понял, что она прекратила, тут же крикнул:

– Продолжай читать!

Мэри тут же вернула свой взгляд на нужную строчку и, отбросив свои мысли, продолжила читать, в то время как Харли с интересом наблюдала за преображениями Мэри, которые не прекращались, даже когда та прервалась. И даже с тем маленьким количеством манны Харли была уверена, что Мэри не только менялась внешне.

«Из одежды она предпочитала свободную, ту, в которой можно и в бой пойти, и домашними делами заняться, но с преображением она не меняла своего платья, которое мастерски преобразовалось из официального – обилием разнообразного украшения и маленькими цветочками, что разбросаны по всему платью, а вокруг неё будто парят бабочки – в повседневную: лёгкое платье, которое едва достаёт до колен, с несколькими украшениями наподобие прошлых, а вокруг издалека кажется, что парят птички, и, наконец, в боевое: длинный плащ, что достаёт до земли и скрывает всё под ним, тунику из плотной ткани, кожаный жилет, на котором закреплены несколько кинжалов, обтягивающие лосины, позволяющие быстро бегать и лазить, и высокие мягкие сапоги для бесшумного передвижения, без каких-либо украшений, и лишь когда она не скрывается с желанием убивать, вокруг неё виднеются белоснежные мечи, которые крутятся вокруг неё».

Не заметив, как она увлеклась чтением, а Харли – рассматриванием изменений своей сестры, они вдруг поняли, что шум боя прекратился уже давно, до момента, как она закончила читать. Со страхом и надеждой они посмотрели в сторону «арены», где рыцари, разойдясь, открывали вид на то, как император с ужасом смотрел на Вирдена, у которого торчал меч прямо из сердца. Харли тут же соскочила к нему, а Мэри, совершенно не в себе, судорожно повторяла, что всё это неправда, что всё это сон, и лишь крик Харли привёл её в себя:

– И как… зачем?!

Мэри тут же посмотрела на свою руку, которая в этот момент уже обрела белый оттенок, и, ощутив прилив сил, она истерически засмеялась, а слёзы непроизвольно лились из её глаз. Она не понимала, что чувствовать: радость от освобождения, грусть от потери, злость от своей глупости – и все эти чувства смешались в ней в один миг, не давая нормально думать, до тех самых пор, пока её уставший мозг не нашёл самый лучший вариант: это всё из-за императора.

Тот всё так же непонимающе смотрел в сторону Вирдена и еле успел среагировать на из ниоткуда появившийся белоснежный меч, с десяток других, которые напополам разрубили стоявших здесь рыцарей. Отбив меч, император посмотрел в сторону Мэри, пространство вокруг которой трескалось в буквальном смысле. Она смотрела на него с диким желанием убить, и с каждой секундой это желание будто бы увеличивалось, опьяняя всё её сознание. В тот самый момент император помрачнел от того, что что-то осознал, и быстрым движением, попытавшись вынуть свой меч из мёртвого Вирдена, он тут же отлетел от удара всех белоснежных мечей. Но не успев даже остановиться, они его догнали и поочерёдно били по практически ежесекундно создаваемому барьеру, медленно пробивая им несколько домов, доведя его практически до городских стен. Но он, крикнув: «Вернись!» – создал в своей руке свой меч, но уже с куда меньшим количеством рун на нём. Отбив мечи, он тут же воспарил над небом и, выкинув меч над собой, начал читать то заклятие, которое хотел направить на Вирдена. В ту же секунду напротив него появилась Мэри, которая, направив на него руку, произнесла довольно короткое заклинание, но с огромной силой: с её стороны в него направились те самые трещины, из которых выскакивали те самые мечи и тут же направлялись на императора. Но мечи легко самостоятельно отбивал меч императора, в то время как медленно приближающиеся трещины император закрыл тем самым огромным чёрным шаром, который резко разделился на тысячи мелких и практически достиг Мэри.

Взяв обратно свой меч в руки, император в момент оказался позади Мэри, но тут же был отброшен мечами и по пути атакован такими же белоснежными стрелами. И хоть они не наносили урона, но выиграли достаточно времени, чтобы Мэри сумела скастовать новое заклинание, которое создало вокруг них купол, в котором всё застыло, кроме медленно приближавшейся Мэри с мечом Вирдена наперевес. Дойдя до него, она хотела сделать удар прямо в сердце, но тут купол пошёл трещинами, и Мэри успела принять удар меч об меч. Ещё больше разозлившись, Мэри тут же направила в его сторону новые мечи и стрелы, готовя новое заклинание, но, на её удивление, император лишь одним взмахом поглотил все мечи и стрелы, и тот разрез стремительно направлялся в её сторону. Мэри тут же переместилась в сторону, но даже так её слегка задело. Но времени залечиваться не было: император вновь готовил новое заклинание. Она тут же телепортировалась поближе и, взмахнув рукой, создала ослепительный свет, который прервал каст, но не только: после его исчезновения прямо на императора сверху упал огромный топор. Но даже на это он среагировал, хоть и слегка спустился. Отбросив меч, он вновь направил в сторону Мэри несколько мелких разрезов, что в отличие от прежних двигались крайне нестабильно.

«Устал», – подумала Мэри и тут же оказалась позади императора и попыталась его пронзить, но тут же отлетела от простого удара рукой императора, который перед тим еле слышно у кого-то спросил: "Достаточно?". Отлетела она ровно в сторону площади, по пути еле как отбиваясь от направленных в её сторону разрезов и маленьких чёрных снарядов, но как бы она ни пыталась, мелкие раны копились, и при ударе она практически отключилась от боли. Император тут же оказался на краю кратера, который образовался при её падении, и, посмотрев на неё с жалостью, сказал:

– И вправду потенциал огромен. Хотелось бы мне увидеть ваш пик.

Кашлянув, Мэри с огромным усилием вытянула руку, будто в знак примирения, но тут же, сжав кулак, подняла средний палец. Император, усмехнувшись, направил в её сторону меч и уже хотел попрощаться с ней, но тут через его грудную клетку насквозь прошёл меч Вирдена. Он оглянулся и с удивлением заметил:

– Фирст Лимзос… Я знал, ты не чувствуешь ауру, но что ты умеешь скрывать её от сильнейшего мира всего… Удивлён.

Упав на землю, он выпустил свой меч, который тут же растерял свои руны, а камень на нём потускнел. Посмотрев мутнеющими глазами в сторону Мэри, к которой уже прибежал Фирст, он с последним усилием спросил:

– Как вы собираетесь жить теперь?

Фирст, весь злой, посмотрел на него умирающего и ответил:

– Разберёмся как-нибудь, убийца.

Император, рассмеявшись, кашлянул кровью и уже на последнем издыхании произнёс:

– Насчет имперских служб можете не переживать… На бумагах я уже как три года мертв… Развивайтесь и растите, посаженные сценаристом, семена…

Сказав это, всё его тело начало медленно трескаться, и как только он полностью покрылся трещинами, из него вылупилась одна маленькая синяя птичка, которая, возвысившись, направилась в сторону уже восходящего солнца.

Фирст еле вытащил Мэри из кратера, и та, только увидев Харли, только недавно перестала плакать, но как только увидела Мэри, тут же слёзы полились новым потоком. И они обе, упав перед Вирденом, не смогли сдержаться, и плач раздался по всему тихому городу, где постепенно начали показываться выжившие. Фирст же просто молча сжимал в руках меч, смотря на восход.