Печалька удачно замужем

Глава 23

- Вадим, признайся честно, зачем тебе так много моих фоток? Зачем тебе двадцать фоток моей груди, к чему это все было, Вадим?

- Как это к чему? Распечатал, обклеил стены своего одинокого номера в китайском отельчике, и вуаля! Каждый день любуюсь всеми твоими прелестями, ты мой Котеночек! - сказал мне Вадим, очень серьезно. Я ахнула:

- Вадим, скажи, что ты шутишь?

- Да ни капельки не шучу! Представь себе, сколько китайцев захотят снять этот самый номер после меня? Несколько миллиардов китайских мужчин будут бронировать этот номер на годы вперед, только чтоб увидеть твои великолепные сисечки, губки и попку, что ты мне выслала! Ты очень сильно красила мое пребывание в этой чудесной, но очень скучной стране…

- Вадим, как ты мог?! - я плакала и смеялась одновременно.

- Как я мог? Да очень просто! Хороший цветной принтер, канцелярский клей и полчаса свободного времени… лучшие полчаса в моей жизни, честно… ты мой маленький китайский Котеночек! Миллиарды китайских мужчин будут смотреть на тебя с вожделением, еще лет восемьдесят, не меньше!

Я бросилась на Вадима, повалила его, и мы покатились по песку. Я колотила своими кулаками по старой выцветшей коже на косухе Вадима, злилась и смеялась. Он тоже смеялся, совершенно не сопротивляясь мне, не возражая ни капли, что я стучу по его грудной клетке кулаками. Правду сказать, Вадим вряд ли чувствовал, что я его бью. Его мощной грудной клетке в косухе совершенно это не вредило, никоим образом.

- Я не мог себе отказать в этом удовольствии… - вздохнул Вадим. Мы сидели на песке, обнявшись как два китайских Будды, в позах лотоса, оба.

- Мне так хотелось посмотреть на жену Лео с интимной точки зрения… когда еще такой случай представится, что он поймает тебя на сайте знакомств? Да никогда… А тут такая удача! К тому же, я в Китае месяц был, от скуки чуть с ума не сошел: утром просыпаешься - кругом одни китайцы. Вечером засыпаешь - та же картина…

- Поедем в отель? - предложил он, без тени смущения.

- Поедем! - так же, без тени смущения, согласилась я.

- Прекрасно! Тогда - в отель! - сказал Вадим, как если бы хотел сказать: «По коням!». И мы с Вадимом поехали в отель.

Это был довольно большой отель в довольно маленьком подмосковном городке. Мы приехали и заселились. Вместе поднялись с номер.

- Понимаешь, такое дело… не надо никому высылать своих интимных подробностей, мой Котеночек… Как бы тебя ни шантажировали, никому и никогда, иначе ты рискуешь стать голопопой мадонной для всей китайской нации… но с другой стороны, у китайцев сейчас возникли проблемы с демографией… давай посмотрим правде в глаза: им не справиться с этими проблемами без тебя, мой Котеночек… ты и твоя чудная попочка должны поспособствовать возрождению китайского народа. Может, без тебя и без твоей попочки мы могли бы потерять всех китайцев на планете? Это была бы невосполнимая потеря, мой Котеночек… кто тогда будет шить для нас майки и трусики? Если китайцы случайно вымрут, мы рискуем остаться без трусов… вся планета рискует остаться без трусов!!! Мы не можем оставить всю планету без китайских трусов, мой Котеночек… - так говорил мне Вадим, раздевая меня, стягивая с меня и комбинезон, и мои трусики, и мой кружевной лифчик на косточках.

Я вскользь глянула на свои трусы, что валялись скомканными на подушке. «Сделано в Китае» - были написано на моих трусах. И я поняла, что в словах Вадима была какая-то своя сермяжная правда. Мы не могли рисковать китайцами.

Глава 24

Когда я увидела напряженный член Вадима, я просто ахнула. Это был стержень такого размера, что я стала невольно сомневаться, влезет ли он в меня.

- Иди сюда, мой Котеночек… чего ты так испугалась? - сказал мне Вадим. И я раздвинула ноги. Он еле влез. Он действительно был такой большой, что с трудом поместился у меня внутри. Я даже не предполагала, что так может быть… Ай. Ай. Ай. Каждое движение Вадима было болезненным для меня. Ой. Ой. Ой. Мне казалось, я этого больше не выдержу. И я сказала Вадиму:

- Ой. Я умираю. Лучше выпори меня, но я так не могу…

- Эт можно! - покладисто согласился Вадим, и вдруг достал из своего рюкзака что-то черное, с хвостами. Я обернулась через плечо и посмотрела, что это было. Да. Я не ошиблась. В руке у Вадима была плеть с длинными хвостами. Я почувствовала себя Мальвиной в руках у Карабаса Барабаса. Сейчас меня за мое непослушание выпорют. Но делать было нечего. Отступать было некуда. Я знала, что сейчас Вадим будет меня пороть.

Так и случилось. Вадим подошел ко мне сзади, размахнулся и огрел мою попу плетью. Огрел и протащил хвосты плети вдоль моих голых ягодиц. И опять так же, огрел меня плетью, протащил хвосты по моей попе. Я ахнула, это было так приятно, как порол меня Вадим. Я просто ахнула от того, как он умел это делать. Это было и больно, и сладко, одновременно. У меня внутри, в солнечном сплетении, вдруг возник какой-то сладкий комок, возник и рассыпался на яркие искры. Возник и рассыпался, а потом еще и еще. Мой клитор вдруг зашевелился сам собою. И я поняла, что он сейчас встанет, что он встал уже. Как если бы мой клитор был сам по себе маленьким членом, и теперь был настолько заинтересован происходящим, что решил встать и посмотреть, что происходит вокруг… Я стонала и просила Вадима не останавливаться, и он порол меня по попе снова, опять и опять протягивая хвосты плетки по моим ягодицам. Я стонала и стонала. Если б я была Мальвиной сейчас, я бы не стала влюбляться в Буратино или Пьеро. Я бы сразу втрескалась в Карабаса Барабаса. К чему эти глупые мальчишки, когда такой шикарный мужчина как Карабас может дать вам по попе плеткой, заставляя стонать и охать от удовольствия.

- Вот… А теперь иди сюда, Котенок… теперь ты мне точно не откажешь… - сказал Вадим, приподнял мои бедра и вставил мне. Я вскрикнула. Да. Да! Да!!! Теперь это было то, что надо. Теперь могучий член Вадима внезапно имел смысл. Это был такой член, который нужен женщине уже после первого оргазма. Уже когда внутри моего тела был пожар, когда мякоть моего тела горела и плавилась, тогда уже член Вадима мог поместиться у меня внутри, и поместиться очень хорошо. И я заплакала. Я просто заплакала от тех ощущений, что давал мне Вадим, я просто заревела. Я осознала внезапно, что весь тот секс, на который я годами соглашалась, был вовсе не секс, а просто прелюдия, подготовка для встречи с Вадимом.

- Ну, что ты плачешь, мой Котеночек? Ну, не реви… тебе хорошо? - говорил Вадим.

Я кивала, я соглашалась с тем, что мне хорошо, и я все равно продолжала плакать. Вадим заполнял меня целиком, и мои губы растягивались и напрягались, пропуская его внутрь. Кровать под нами ходила ходуном и билась задней спинкой о стену, тоже участвуя во всех порывах наших страстей, тоже занимаясь с нами любовью и даже, возможно, тоже испытывая оргазм.

Глава 25

Мы с Вадимом хорошо маскировались. Мы проводили время в тех отелях, в тех маленьких подмосковных городках, где Женя, будучи коренным москвичом, точно никогда не бывал. Он даже не знал, что существуют эти городки, а в них существуют симпатичные отельчики, где мы с Вадимом лежим на кровати вместе.

В то же самое время, Женя стал относиться ко мне по-другому, более строго, чем раньше. Он устроил мне инициацию, надел на меня ошейник и объявил меня своей рабыней. Я не ожидала, что это будет так. Я думала, он меня один раз выпорет, поймав на сайте знакомств, и наша жизнь потечет по-старому. Но ничего подобного. Как-то раз, в субботу вечером, Женя пришел домой с подарком. Это был большой букет розовых роз, просто так, без повода, как тогда показалось мне. Но повод все же был, просто я о нем сразу не догадалась. Оставив розы в вазе, мы поехали в ресторан. Не баркас, и не тот, где я работала, другой. Это был ресторан в центральной части старой Москвы, на втором этаже, где все стены были отделаны старинным, почерневшим от времени деревом. Мы сидели на веранде, подсвеченной теплыми желтыми огоньками, пили розовое персиковое вино, закусывали разными морскими гадами и гадинами, и Женя сказал мне:

- Сегодня особенный день для тебя, Котенок! Начиная с этого самого момента, ты будешь моей рабыней и будешь делать только то, что я тебе скажу, и слушаться меня беспрекословно. Это понятно, Котенок?

Я открыла было рот, чтобы что-нибудь возразить, но Женя тут же вставил мне в рот креветку и сказал:

- Помолчи, Котенок, сегодня говорить буду я, а ты - слушать и молчать! Если хочешь, можешь время от времени кивать в знак согласия.

И так мы сидели, и Женя объяснял мне правила игры: большая порка по субботам, розги за непослушание, если высказываю свое мнение - на колени и в угол, а потом еще ремня по голой заднице. Теперь, я должна была ходить по дому всегда голышом, только в одном ошейнике.

- Каком ошейнике? - удивилась я.

- А вот в этом! - сказал мне Евгений, и вдруг выложил на стол плоскую квадратную коробочку. Когда я открыла ее, внутри, на подстилке из черного бархата, я увидела ожерелье. Оно было совсем небольшим, но роскошным. В крупные продолговатые звенья золотой цепи были вплетены розы из красных натуральных камней с зелеными листочками, а вниз с этой цепи свисали короткие золотые цепочки, и каждая из них заканчивалась капелькой крови из натурального красного камня. Вау. Просто восторг!!!

- А какие это камни, Женя? - в изумлении, спросила я.

- Красные - рубины, зеленые - изумруды, - пояснил Женя.

- Но это же так дорого, Женя! - я вздохнула от восхищения.

- Пустяки, пустяки! Сейчас я помогу тебе его надеть, - Женя подошел ко мне сзади, надел на меня цепочку с вкраплениями камней, и вдруг застегнул маленький замочек, закрывая цепочку у меня на шее.

- Женя, что это? - спросила я, и Женя пояснил мне:

- Не дергай его, Котенок! Это твой ошейник, он закрыт на замок, и снять его со своей шейки ты не сможешь. А ключ будет у меня. Поняла?

Я молчала, в ужасе. Все происходящее нравилось мне все меньше и меньше.

Глава 26

Евгений Константинович Смольников был очень привередливым хозяином. Взяв меня в белое рабство, он вдруг решил, что я умею клеить обои. Зря он так решил. Решение клеить обои моими силами было самонадеянным и губительным как для меня и для нашей спальни, так и для самого Жени. Но особенно - для спальни. Надо вам сказать, что мы с Женей всегда предпочитали усадебный стиль девятнадцатого века: мы любили старинную мебель, дореволюционный декор и прочий всякий хлам, который также называют красивым модным словом «антиквариат». И вот Женя, как любитель данного направления, решил, что нашей спальне категорически не хватает обоев со старинным узором. Он где-то приобрел, через третьи руки, совершенно невыносимые (с моей точки зрения) обои в розочку. Это были антикварные обои, залежавшиеся у кого-то на антресолях со времен Николая Второго, и вот теперь снова вошедшие в моду и даже обнаружившие своего покупателя в лице господина Смольникова, коммерческого директора банка «Чичиков и компания». И поэтому в субботу с утра, разглядывая данное сомнительное приобретение в розочку, я сказала господину Смольникову:

- Так и быть, хозяин - барин .. все равно в спальне темно и мы в ней лежим с закрытыми глазами. Найми бригаду, пусть клеют эти ужасные розочки!

- Уже нанял! - вдруг сказал мне Евгений Константинович, давая мне шлепка по заду, - Иди в спальню, моя бригада! Мастер по поклейке обоев Екатерина Смольникова, обои клеить хочешь?

- Не очень! - призналась я господину Смольникову.

- А придется! - вдруг заключил Евгений Константинович, бывший Женя, и вручил мне шесть рулонов в розочку.

- Ну, можно, я хоть оденусь.. - заканючила мастер по поклейке обоев Смольникова, - Клеить обои голой - это уже извращение, которого моя душа не приемлет!

Господин Смольников сжалился и сказал мне:

- Хорошо! Надевай трусы - и в бой! Обои сами себя не поклеют!

Я клеила обои под строгим надзором господина Смольникова. Он сидел в кресле и давал мне руководящие указания:

- Эх, ну кто же так режет рулон! Ровнее, ровнее! У тебя из какого места руки растут?!

- Из попы! Прямо из попы!! - соблазнительным голосом говорила мастер по поклейке обоев Екатерина Смольникова, то есть я.

Я не сообщила Жене, что клею обои в первый раз в своей жизни, решив, что лучше ему этого не знать. В моей собственной семье, папа всегда доверял мне разводить клейстер, и потом очень ругался, что разведенный мною клейстер был весь с комочками. Что делать? Я умела рисовать эскизы самолетных консолей, и, если бы Женя захотел иметь на стене спальни самолетную консоль, я могла бы ее изобразить за полчаса, с винтами, болтами, заклепками и всеми прочими элементами, но безо всяких там старорежимных розочек. Зря мы отказались от самолетного декора в интерьере спальни, очень даже зря. У меня всегда были только пятерки по самолетным конструкциям, а вот розочек нам не преподавали, увы. И, наверное поэтому, клеить розочки я не умела. Но плох тот инженер-механик, который испугается обоев в розочку! Испортив два рулона, я поклеила остальные три немного криво, а за кроватью клеить вообще не стала, решив, что и так сойдет, поскольку Евгений Константинович задремал в своем кресле. Каково же было его удивление, когда он проснулся! Я никогда не видела еще на Женечкином лице такого удивленного и испуганного выражения.

- Котенок? Что это? - сказал он немного дрожащим от удивления голосом.

- Розочки, господин Смольников! Розочки! - без тени сомнения, объяснила я.

Глава 27