Двойная сплошная

И в ту же секунду меня накрыло.

Руки затряслись так, что пришлось положить телефон на колени — я боялась его снова уронить. В ушах зазвенело.

Что я натворила?!

— Доволен? — спросила, глядя на него.

— Это было великолепно, — он наигранно хлопнул в ладоши. — Не знал, что ты умеешь так уверенно говорить. Где пряталась эта часть тебя последние два года?

Я не ответила. Сердце колотилось где-то в горле. Хотелось забрать телефон обратно и удалить всё, пока не поздно.

— Итак, пункт второй: в моей машине телефоны живут в режиме «не беспокоить». Никаких эфиров, записей, диктофонов.

— Тут даже спорить не хочется, — буркнула я и включила авиарежим. — Можешь сам проверить.

Он склонился ближе — я вдруг почувствовала запах кофе и мятной жвачки. Ян мельком глянул на экран и забрал телефон.

— Бардачок, — сказал он коротко. — Верну, когда доедем.

— Ян...

— Это временно. — Парень уже открывал бардачок. — Договор есть договор.

Я смотрела, как мой телефон исчезает в темноте. Странное чувство — одновременно ужас и облегчение.

— Пункт третий, — продолжил он, захлопывая бардачок. — Пока мы едем, мы не обсуждаем ту ночь. Ни аварию, ни суд, ничего. Иначе я останавливаюсь на ближайшей заправке, и мы расстаёмся до лучших времён.

— Хорошо, — кивнула я. — Не обсуждаем.

— Пункт четвёртый. — Ян смотрел прямо перед собой, так и не повернувшись ко мне. — Ты не лезешь в мои дела. Не спрашиваешь, куда мы едем, зачем, кому и что я должен. И запомни: я тебя не держу. Машина — не тюрьма, двери открываются изнутри. Захотела — вызвала такси и уехала обратно.

Он выдержал паузу, и я физически чувствовала, как эта пауза давит на грудную клетку.

— И пункт пятый, — его голос чуть смягчился. — Я не спасаю тебя. Я просто еду туда, где должен быть. Ты — попутчица, которая случайно увязалась за мной, по своей воле. Я не обязан решать твои проблемы и выслушивать нытьё, как это было раньше.

Кивнуть. Надо кивнуть, чтобы он видел — я согласна и принимаю правила. Но шея будто окаменела. Я с трудом заставила себя сделать это простое движение.

— Звучит прекрасно, — уверенно сказала я. — Особенно последняя часть.

— Рад, что ты оценила. — Ян повернул ключ зажигания. — Договор заключён. У тебя есть ещё десять секунд, чтобы передумать.

Я молчала. Сердце колотилось так, будто я пробежала кросс на время.

— Пять, — сказал он.

Я положила ладони на колени, чтобы он не видел, как дрожат пальцы.

— Три.

Глубоко вдохнула.

— Ноль, — выдохнул он и переключил передачу. — Тогда поехали.

«Волга» мягко выкатилась с парковки. Жёлтые фонари потянулись цепочкой — раз, два, три — и погасли, проглоченные тьмой.

Я обернулась: город стремительно исчезал из поля зрения, будто кто-то щёлкнул выключателем. Там, где только что горел свет в окнах, теперь лишь пелена из снега.

Я перевела взгляд на Яна. Его профиль — жёсткий, сосредоточенный — освещала только красная подсветка приборов. Он не смотрел на меня. Но я уверена, что мой любопытный взгляд он заметил.

Наконец, я закрыла глаза и прижалась затылком к холодному стеклу.

Иногда лучше не знать маршрут и конечную точку пункта назначения. Иногда лучшее решение - довериться судьбе, и наблюдать, что из этого выйдет.

Глава 5. Ты справишься

Волга увозила меня всё дальше от родного города, а я даже не знала, где окажусь через час или два. Где я буду ночевать, будет ли там ловить связь, с кем я, в конце концов, буду встречать Новый год?

Спонтанности исчезли из моей жизни ровно тогда, когда я признала вину Вани в ночном ДТП. Хотя даже не была уверена, что он пересаживался за руль вместо пьяной Даши.

Но точно была уверена, что там, где появлялся Ваня, жизнь превращалась в пороховую бочку: планы рушились, контроль терялся, эмоции пробивали любимые барьеры. Правда, стоило признать - это придавало жизни вкус.

Даша всегда была недовольна моим выбором, ведь её вечеринки и блогерство никогда не заставляли меня резко изменить планы или отказаться от подготовки к зачёту. Там обычно я становилась скучной, почти незаметной Милой, которая искала тихий угол среди шума и камер, и придумывала глупые причины, чтобы уйти пораньше.

Но когда рядом появлялся Ваня, мой громкий смех можно было услышать на другом конце города. Конспекты летели в сторону, пары прогуливались, и я всё чаще спорила с подругой, отстаивая свою точку зрения.

Даша считала, что мой парень плохо на меня влиял. А я просто влюбилась в того, кто не боялся быть собой и до последнего гнул свою линию, при этом, не пытаясь переделать меня саму.

За год наших ярких, страстных отношений у нас случалось много неожиданных поездок, и сейчас, глядя в окно, я не могла отделаться от мысли, что мы в очередной раз сбежали из города и оставили весь этот мир с правилами и ответственностью позади себя.

Вот только теперь мы выглядели иначе, больше не улыбались, и я впервые за эти годы испытывала страх перед своим бывшим. Но страх, приправленный любопытством. И щедро разбавленный чувством вины и стыда.

Снег за окном летел на стекло так плавно, что казалось, будто мы не едем, а плывём сквозь белую кашу. Дворники хоть и метались в истерике, но не справлялись с капризной погодой.

Ваня молчал. Руки на руле лежали спокойно, но я видела, как были напряжены пальцы - костяшки побелели. Он не смотрел на меня — только на дорогу. Будто в салоне «Волги» он вовсе сидел один.

Мой мобильный в бардачке тоже молчал, словно синхронизировался со мной и боялся лишний раз напомнить о себе. И от этого молчания я почти испытывала физическую боль: как будто от меня отрезали что-то важное, а зашить забыли. Руки сами тянулись к пустому карману, натыкались на ткань и замирали.

Я идиотка.

— Хватит, — вдруг сказал Ваня.

Я вздрогнула от неожиданно громкого и грубого голоса.

— Что хватит?

— Думать. — Он покосился на меня. — Я слышу, как ты думаешь. Это раздражает.

— Я же молчу.

— Молчишь. Но у тебя лицо меняется каждые пять секунд. Смотреть тошно.

Я прикусила губу. Хотелось огрызнуться, но сил не осталось.

— Просто... — начала я и осеклась.

— Что?

— Ничего. Ты сказал не ныть.

— Верно. Но поговорить-то мы можем. Например, о том, что ты завтра скажешь в эфире. Это теперь и в моих интересах тоже.

Я посмотрела на парня. Взгляд серьёзный, челюсть сжата. Некогда голубые глаза стали почти серыми и потухшими.

— Я боюсь, — выдохнула я. — Того, что будет завтра. Эфира, реакции. Всего.

— Правильно, что боишься. Это естественно.

— Там, куда мы едем, ловит интернет?

Ваня усмехнулся и переключил передачу, «Волга» мягко обогнала фуру.

— Безлимитный, высокоскоростной интернет. Так что начинай продумывать свою речь уже сейчас. А вот страх — это как раз нормально. Не нормально, когда ты позволяешь ему решать за тебя.

— Откуда тебе знать? — спросила я тихо, - твоему бесстрашию точно нет равных. Иногда мне казалось, что у тебя чувство страха отсутствует с рождения.

Парень криво улыбнулся.

— Ты глубоко заблуждаешься, Мила.

Молчание затянулась. Я уже решила, что диалог оборвался, но вдруг он продолжил:

— Хочешь спросить, чего я боюсь? Ну, хотя бы того, что однажды проснусь и пойму: я потратил целую жизнь на то, чтобы доказать что-то людям, которым на меня плевать. Отцу, например. Тебе.

Я нервно сглотнула:

— Мне не было на тебя плевать.

— Очень хотелось бы в это верить. — Ваня посмотрел на меня. От его внимательного взгляда мурашки пробежали по спине. — Но в последнее время я доверяю только фактам. И они не в твою пользу.

Я не нашлась, что ответить.

Заправка возникла в снежной мгле внезапно: старая, провинциальная, с одной работающей колонкой и тусклым жёлтым светом. Она стала тем самым спасательным кругом в бездне молчания, куда мы еще больше провалились после короткого и неудобного диалога.

Ваня направил «Волгу» к колонке и заглушил двигатель.

— Выйдешь? — вдруг спросил он.

— Зачем?

— Размяться. В туалет или просто подышать. Только, Мила — не смей брать мобильный.

Парень вышел, не дожидаясь моего ответа.

Сейчас была очередная попытка избавиться от меня?

Я наблюдала, как мужская фигура резко исчезла в снежной буре, и вдруг почувствовала такой острый приступ паники, что руки неосознанно потянулись к дверной ручке.

Что я здесь делаю? Зачем? Как после этого возвращаться к Даше?!

Я открыла дверь, и порывом ветра её тут же дернуло в сторону, чуть не задев колонку.

Холод мгновенно ударил по лицу, шее, и рукам, оставляя после себя красные следы. Снег летел в глаза и колол щёки. Я зажмурилась на секунду, чтобы привыкнуть и почти села обратно, но внутренняя паника оказалась сильнее. Вокруг оказалось ни души, даже Ваня куда-то исчез.

Мне ничего не оставалось, кроме как зайти внутрь. В маленьком магазинчике пахло бензином, дешёвым кофе и хот-догами. За кассой скучала женщина в вязаной, ярко-жёлтой кофте, лениво смахивая видео на экране телефона. На секунду я замерла, ожидая, что ей попадётся что-то со мной.

Паранойя усиливалась.

— Девушка, вам подсказать что-то? — раздражённо спросила сотрудница, рассматривая меня внимательным взглядом с ног до головы.

Может, она всё-таки меня узнала?

— Нет. Точнее да. Где здесь туалет?

Я вернулась к «Волге» с двумя стаканчиками горячего чая с лимоном.

Ваня в это время уже стоял у машины, возвращая пистолет в колонку. Я подошла ближе и протянула ему стакан.

Он удивленно вскинул брови вверх:

— Это мне?

— Ты видишь здесь кого-то еще? — Закатила глаза я. — Правда, мне нужно вернуться и оплатить, ведь телефон у меня отобрали, а банковскую карту я оставила в квартире.

Мужские пальцы на секунду коснулись моих — и почему его руки всегда такие горячие, даже несмотря на непогоду вокруг?!

Я отдёрнула руку быстрее, чем следовало – капля горячего чая попала мне на кожу.

— Лучше бы кофе, но спасибо, — сказал он и протянул мне свою карту.

Я глупо кивнула, но не торопилась вернуться назад.

— Что не так? — тут же догадался Ваня, смерив меня фирменным взглядом-сканером.

— Та женщина, за кассой... Мне кажется, она видела что-то с прямого эфира.

Парень вдруг громко рассмеялся, запрокинув голову.

Боже, как же давно я не слышала такой искренний, беззаботный смех.

— Какая же ты трусиха, Решетникова.

Уже спустя полчаса в дороге, стоило мне задремать, что-то пошло не так. Я не заметила, как это случилось. Скорее кожей ощутила напряжение со стороны водительского сидения и тут же проснулась.

Сначала «Волга» просто сбавила ход — Ваня чаще нажимал педаль тормоза, потому что видимость упала до нуля. Потом колёса начали буксовать в рыхлом снегу. В итоге машина резко дёрнулась, клюнула носом и замерла.

— Твою мать, — выдохнул Ваня.

— Что? — я испуганно выглянула в окно, но кроме очертаний леса и пустой трассы ничего не смогла разглядеть.

— Приехали.

Я открыла дверь и посмотрела вниз: колёса утонули в снегу по самую ступицу. Мы съехали с трассы почти незаметно — обочина здесь сливалась с дорогой в этой белой каше.

Ваня выругался ещё раз и вылез наружу. Я смотрела, как он обходит машину, пинает колесо, потом идёт к багажнику за лопатой. Снег валил так, что его фигура растворялась через пять шагов.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Ваня копал, матерился, садился обратно, пробовал газануть — бесполезно. Колёса выли, машина дёргалась, но не ехала.

— Надо толкать, — сказал он, садясь обратно. Его лицо было красным от холода и злости. — Я буду толкать, ты за рулём.

У меня внутри всё оборвалось.

— Нет.

— Что, прости?

— Нет. Я не сяду за руль. Ты знаешь.

— Мила. — Он повернулся, шумно выдохнув мне в лицо. — Мы застряли. Если не выберемся — замёрзнем. Я серьёзно. Тут трасса, машин почти нет, а если кто-то и проедет, вряд ли нас заметит даже с включенными фарами. У нас час, может, два, пока двигатель греет. Потом — приплыли.

— Но я не могу, — в ужасе прошептала я.

Я снова видела перед глазами ту ночь. Яркий свет фар. Удар. Крики.

— Мила. — Ваня взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Нужно проехать всего пять метров. Просто нажать газ и отпустить сцепление. Я буду толкать сзади. Ты справишься.

— Я не...

— Справишься. — Он сжал моё лицо, и я почувствовала, как от его рук пахло бензином. — Я не прошу тебя гнать под двести. Я лишь прошу заставить машину тронуться с места. Как на первом уроке в автошколе, когда ты училась плавно отъезжать от обочины.

Я в ужасе смотрела в его голубые глаза, и вдруг позволила воспоминаниям пробраться в сознание, сквозь огромное количество ментальных замков.

Ваня первым учил меня водить на пустой площадке за городом. Он часто смеялся, когда я путала педали. А еще говорил: «Главное — не паникуй. Машина чувствует страх».

Машина чувствует страх — глупость какая!

Это даже звучало бредово. Но сейчас было совсем не до шуток.

— Ладно, — наконец, выдохнула я чужим голосом.

Парень кивнул и вылез.

Я перебралась на водительское сиденье, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Руки тряслись так, что я еле удержала руль.

Я не могу. Я не могу. Я не...

Ваня встал сзади, упёрся в багажник. Я видела его в зеркало заднего вида — сосредоточенного и злого.

— Газуй! — крикнул он.

Я нажала на правую педаль, медленно выжимая сцепление. Машина взвыла, дёрнулась, но не тронулась с места.

— Ещё! Сильнее! И сцепление отпускай плавно!

Я попробовала снова. Двигатель взревел, колёса заскрежетали по льду — и вдруг машина клюнула вперёд.

Я вскрикнула, вцепилась обеими руками в руль и вдавила педаль газа в пол, едва поборов желание зажмуриться. Чёрт его знал, кто в этот момент управлял моим телом, но мышечная память взяла своё.

«Волга» послушно рванула вперед, поймала нужную колею и покатилась по трассе.

Я не видела дороги, не чувствовала ничего, кроме вибрации руля и собственного сердца, которое, кажется, давно пробило грудную клетку.

Мы справились.

Сзади, в зеркале, я увидела Ваню — он бежал за машиной, проваливаясь в снег, размахивал руками и улыбался.

Он улыбался.

Я нажала на тормоз — плавно, как он учил, и машина послушно остановилась. Но отпускать руль я даже не собиралась.

Ваня открыл дверь с моей стороны:

— Жива?

Я кивнула. Говорить не могла.

— Хорошо, — сказал он. — Умничка. А теперь двигайся. Я поведу.

Я попыталась перебраться на соседнее кресло, но ноги не слушались. Тогда он просто взял меня под локоть, словно куклу и аккуратно провёл до пассажирской двери - ноги отказывались меня слушать, и без его помощи я бы точно давно свалилась в сугроб на обочине.

— Ты справилась, — ликующе произнёс Ваня, когда мы оба оказались в теплом салоне. — Я знал, что справишься.

— Откуда? — выдавила я.

— Потому что ты всегда была сильнее, чем тебе кажется.

Я задумчиво посмотрела на мужской профиль. На руки, спокойно лежащие на руле. На снег в волосах, который таял и стекал за воротник.

И вдруг мне захотелось дотронуться до него. Просто дотронуться, чтобы убедиться, что всё происходило по-настоящему.