Великая чума

Олег Волховский

Великая чума

*

Ее лицо заметал снег. Брови, когда-то черные,превратились в два тонких белых перышка и волосы подернулись инеем, каксединой.

- Марин!

Она лежала на горе других мертвецов, как всеброшенная в подворотню. Хоронить не успевали. Даже дворян. Наследница замкаШинон уравнена с крестьянкой. Чуме безразлично.

Почему он не вернулся раньше! А если бы и вернулся? Чтобы он мог сделать? Чума не опасна для него, но не для нее.

Этьен осторожно провел рукой по ее щеке. Холодна.Снегурочка. Лунный свет на его руке. Тонкое серебряное кольцо сверкнуло на пальце.

Там, за епископским дворцом, по замерзшей Сене, мелапоземка и Нотр-Дам белел в лунном свете, как снежный замок. Воздух пропитандымом, увы, не спасающим от чумы.

Этьен покидал Париж. Его путь лежал в деревенькуБаньё, что неподалеку от аббатства Сен-Жермен-де-Пре.

Невысокий холм был полностью покрыт снегом. Изаснеженные деревья чернели на фоне рассвета, густого, как бордосское вино.Крыши под снегом. И ни одного дыма. Литой крест у дороги. Как кружево. Первыйлуч солнца сквозь литье.

Церковь святого Эрмелана почти не отличалась отбогатого деревенского дома. Та же двускатная крыша, стены из желтоватогопесчаника, только маленькие узкие окна напоминают бойницы. Построена века дваназад и среди многочисленных деревенских церквей выделяется только именем.Нотр-Дам де... Подставить название деревни. А здесь "Святой Эрмелан".

Этьен хорошо помнил это строительство. И священника отцаДидье.

Калитка в ограде не была заперта. Маленькое кладбищепри церкви. Этьен прошел мимо надгробий к высокой дубовой двери. Церковь жила. Незатхлый запах покинутого дома- дым свечей и плавящегося воска. Скромнаяобстановка. Беленые, не расписанные стены. Деревянная скульптура мадонны надчашей со святой водой. Этьен преклонил колено и коснулся пола рукой.

Отец Дидье молился у алтаря. На звук шагов онобернулся. Пожилой человек с острым носом и глубоко посаженными глазами. Сединаобрамляет тонзуру, неуклонно перерастающую в лысину.

- Этьен, рад тебя видеть,- немного устало, но безвсякого удивления.

Священник поднялся на ноги. "Очень сдал запоследний год,"- подумал Этьен. Отец Дидье вовсе не был аскетом.Снисходительно относился к грехам паствы и пил вино на деревенских свадьбах. Теперьперед ним стоял сухой выцветший старик.

- Пойдем в дом, Этьен. Что, постарел?

Гость не решился возражать, кивнул.

- Что вас мучает, святой отец? - спросил он, когдаони уже сели за стол в домике священника.

- Теодицея, - усмехнулся тот.

- Святой усомнился в справедливости Божьей?

- Ну, какой я святой!

- Не отрицайте очевидного.

- Очевидного не существует. Господь дарует долгуюжизнь. Но зачем? Может быть, только для того, чтобы нас испытывать? С чего вывзяли, что это признак святости?

- Не огорчайте меня, святой отец. Я пришел изгорода. Может быть, я принес чуму. Но только потому, что знал, что для святыхона не опасна.

- Чума уже была здесь.

Его голоспрозвучал глухо, как похоронный колокол.

- Мы одни в Баньё, эльф. Здесь больше никого нет.

- Что ж, значит некого бояться.

И он снял спальца серебряное кольцо. Положил на стол рядом с кособокой бутылкой недорогоговина. И священник увидел его лицо. Слишком красивое. Слишком выдающее расу.Слишком большие, чуть раскосые глаза, слишком тонкий нос, слишком яркие светлыеволосы. Эльфа не спутаешь с человеком, только если он не отводит глаза.