Инцидент в Аравийском море

Известный эффект, когда воздействие через так называемые “мемы”, порой сильнее, чем указание напрямую Это как убеждение через притчу, сказку вместо прямого внушения

Тишина стала почти физической.

Левин подумал, что выпуск не хуже нескольких предыдущих. Он улыбался. Раскрытый блокнот снова лежал под рукой.

Не отвлёк даже телефон, на котором был уже третий неотвеченный вызов.

Во время перерыва Королёв зашёл в аппаратную. Он был в приподнятом настроении, но немного переживал, что маловато визуала.

Левин его подбодрил:

— Всё ок, нерв держит. Не перестарайся только

Королёв засмеялся. Потом вдруг стал серьёзен, наклонился к Левину и сказал негромко, чтобы остальные не слышали:

— Лёша, копай про танкер. Мне уже написали — он поднял глаза вверх.

— У нас ничего нет, я ничего не собирал. Даже не думал, что такую шумиху поднимут

— Не оправдывайся. Просто займись.

— Сюжет?

— Хотят отдельный выпуск.

— Когда?

— Вчера! — ответил Королёв и уже из дверей добавил:

— Маховик только раскручивается!

Озадаченный Левин посмотрел на телефон. Незнакомый номер снова вспыхнул

Глава 2. Встреча в ресторане.

Он вышел из тёмной аппаратной, прошёл через толпу артистов около студии — люди пили из бумажных стаканчиков и общались, украдкой разглядывая снующих туда-сюда сотрудников. А телефон всё звонил и звонил.

Удалившись достаточно, чтобы шум не мешал, Левин нажал зелёную кнопку.

— Левин? — ровный, без интонаций голос.

— Да. Кто это?

— Сегодня в двадцать ноль-ноль вас будут ждать в «Пал Палыче», это Китай-Город. Не опаздывайте, пожалуйста.

Собеседник положил трубку.

Левин остался стоять в пустом коридоре. Пробовал перезванивать, безуспешно.

Какого чёрта?

Левин был заинтригован.

Остаток дня он провёл в волнении, часто смотрел на часы. А когда досняли первую часть и гости начали выходить, Левин уже бежал в сторону метро...

Массивная дверь открылась легко, будто сама. Мужчина в чёрном костюме вежливо уточнил фамилию и сообщил:

— Вас ожидают.

У Левина забрали пальто и повели мимо сигарной комнаты куда-то вглубь. Ковровая дорожка, стены с элементами отделки ореховым деревом — в заведении было тихо и уютно. Миновав ещё пару дверей, они попали в небольшой зал. Пахло воском, табаком и, едва уловимо, вишнёвой настойкой.

У дальней стены, частично скрытые массивной колонной и высокой кадкой с пышной темнолистовой монстерой, за красиво сервированным столом сидели трое. Свет от небольшого бра оттенял их лица, придавая загадочности. Все были без галстуков, верхние пуговицы сорочек расстёгнуты. На столе: прозрачный бульон в пиалах, филе рыбы на пару, чайник чая и вода в хрустальном графине.

Слева, спиной к стене, сидел строгого вида мужчина с седыми волосами. Его руки с длинными сухими пальцами лежали на скатерти неподвижно, напоминая отточенные инструменты. Перед ним стоял стакан водой. Мужчина смотрел на Левина молча, изучая. Правее от него, по центру, располагался ничем не примечательный, блондин, значительно моложе первого, такой же худощавый. Он не спеша ел рыбу, движения его были аккуратны и выверены.

На правом краю, в расслабленно-небрежной позе, сидел третий — начинающий лысеть мужчина средней комплекции, с хитринкой в глазах. Наклонив голову набок, он наблюдал за тем, как Левин приближается.

Именно лысый нарушил первым тишину:

— Ну, здравствуй, Алексей! Проходи, располагайся — с наигранной усталостью в голосе. — Не топчись там...

Место здесь, между прочим, с историей! И не такие приходили

Он бросил быстрый взгляд на седого, но тот никак не отреагировал.

Левина жестом пригласили сесть.

Блондин аккуратно положил вилку и вытер губы салфеткой.

— Не обращайте внимания, Алексей, — сказал он. Голос у него был тихим, ровным, без единой шероховатости. — У Ильи своя манера общения.

Мы знакомы с вашей работой. «Университет» — тонкая штука. Хорошо, что не сняли. Конечно, немного жаль — сценарий был сильный, но

В воздухе повисла пауза. Трое внимательно наблюдали за его реакцией.

В груди застучало, Левин медленно сел.

— Это в прошлом, — с трудом выговорил он.

— Прошлое нас тоже интересует. Тем более такое интересное, как у вас, Алексей, — криво улыбнулся Илья, и наклонился вперёд:

— Давос две тысячи восемнадцать. Не каждому такое выпадает, верно?

Чего-то такого Левин и ожидал, но все равно в горле пересохло. Он сталкивался ранее с людьми из подобных структур, с ним беседовали, но это было много лет назад. А сейчас события развивались быстрее, чем он успевал понимать.

— Это было давно и, к тому же, совершенно официально К чему вы...

Седой отпил глоток и поставил стакан так, чтобы звук привлёк внимание, не дав Левину договорить.

— Алексей Андреевич!

В две тысячи восемнадцатом году вы и ваш руководитель Дмитрий Королёв представляли сценарий «Университет» на форуме в Швейцарии По молодёжной программе глобального лидерства

Чего они хотят? Столько лет прошло.

Седой продолжал:

— с вами летала Щербина Александра — сотрудница лаборатории из Новосибирска, и Роберт Григорьев, на тот момент сотрудник одного из системообразующих банков.

Вы провели в Давосе около пяти суток, выступали с докладами, имели контакты с зарубежными учёными, а также, возможно, другими очень интересными людьми.

Теперь к сути!

У нас есть серьёзные основания полагать, что кто-то из четверых мог пойти на контакт с недружественными структурами. Вам придётся день за днём вспомнить всё, что вы видели, в мельчайших деталях, и помочь нам.

Я, Воронов Игорь Николаевич, лично веду это дело.

Это мои ребята — Максим и Илья. Вы познакомитесь.

Седой замолчал.

Убедившись, что Воронов закончил, Илья добавил:

— Талызин Илья!

Он протянул руку. Все трое обменялись рукопожатиями с Левиным.

— Я не понимаю, — пробормотал он, — у нас есть отчёт, всё официально оформлено, как положено.

Темы докладов были согласованы, мы работали по программе, были на панелях, встречались с учёными. Ничего больше. Что я мог видеть? Мы после официала просто пили по вечерам, болтали о ерунде Стихи читали Какие там могут быть «агенты»?

Талызин медленно улыбнулся:

— Как же, как же — протянул он с язвительным интересом. — «Выстрел в подушку» и всё такое. Мы его, знаете ли, в папочку даже собираем. Для изучения психотипа. Очень личное увлечение для прагматика. Показательно.

Левин почувствовал, как кровь отливает от лица.

Воронов, не меняя выражения, сказал Максиму:

— Добавь к портрету Григорьева. Связь между потребностью в публичном эпатаже и склонностью к неоправданному риску.

Он вернулся взглядом к Левину.

— Пугаться рано. Это дело связано с пожаром на танкере «Мари Эритрея». Вам эта тема даже может быть интересна. Танкер у всех на слуху. Но нужно подумать, как это подать.

Вы вот вспомнили стихи. А раз помните чужие слабости, значит, вспомните ещё что-нибудь! Продолжайте в том же духе, только честно.

— Кое-кто оперирует теневым флотом, а в свободное время пишет! — повысил голос Талызин и достал папку из стоящего у ног портфеля.

Пока он развязывал тесёмки, Левин пытался разобраться:

— Я не понимаю, как может быть связан мой сценарий с пожаром на танкере? Сценарий-то был, конечно, но это ошибки молодости, у меня другая жизнь! Я сам отказался от фильма. САМ!

Воронов смотрел прямо, тяжело.

— Не думайте, что мы бросаемся на первого встречного, Алексей Андреевич, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала не угроза, а усталая констатация. — Вы не первый встречный. Допуск в Давос по программе — не путёвка в «Артек». Вас отбирали, проверяли, с вами работали. У нас есть ваши характеристики, результаты собеседований, данные полиграфа семилетней давности. Вы — проверенный человек, не склонный к авантюрам. Потому вас и не завербовали тогда. И именно поэтому наш сегодняшний разговор смог состояться.

Мы верим в ваше благоразумие, не подведите

Талызин наклонился вперёд. Вся шутливость с него слетела.

— Мы не обладаем всей картиной сейчас, Алексей. Есть только редкие фрагменты, но они ведут к вашему давосскому кружку. Мы не знаем, кто слил данные о маршруте танкера. Факт.

Он ткнул пальцем в папку.

— Мы рассматриваем все каналы утечки, но сейчас главный — Григорьев, занимавшийся логистикой судна. Он или нет — пока неясно, может его прослушивали

Капитан тоже мутный, по его линии идёт работа. Команду тоже проверяем. Не сбрасываем и версию с атакой снаружи. Пока всё висит.

Илья понизил голос:

— Главный вопрос — цель. Груз уничтожили для удара по репутации? Или кроме нефти было что-то ещё? Оружие? Биоматериалы? Пока есть только косвенные свидетельства.

Но если версия с биоматериалами подтвердится — значит, какая-то крупная лаборатория ведёт грязную игру. В таком случае необходимо понять — какая именно. Кто решился на операцию и почему сейчас. Возможно, нам «наступают на пятки»!

И да, официальную версию с виной Бойко пока держим.

Он пристально посмотрел на Левина.

— Вы нам не совсем для того, чтобы назвать предателя. Ваша задача — уловить недостающие элементы Странности... Вы видели их тогда, в неформальной обстановке: кто с кем общался, на кого смотрел, кого избегал Любая деталь может оказаться зацепкой. С вами есть шанс понять, чьи именно интересы тогда в Давосе скрестились с людьми вашего круга. Чтобы понять, кто замахнулся на танкер.

Через этих людей мы выйдем на заказчиков

Последние слова повисли в прокуренном воздухе.

Левин смотрел на троих уже без того волнения, что было сначала. Ему налили воды. Он медленно пил, размышляя.

Говорят таким тоном, словно речь идёт о войне. Но возможно они знают больше, чем говорят Может ли он отказаться?

Воронов медленно поставил стакан.

— Вы не обвиняемый, Алексей Андреевич. Вы — специалист. Эксперт по мотивациям, оказавшийся в эпицентре событий. Мы просим вас провести экспертизу вашего прошлого. За эту работу государство вам не заплатит, но это дело может коснуться не только вас. А, возможно, и тех, кто важен для вас.

Он поднялся. Остальные вслед за ним.

— Свяжемся, — коротко бросил Воронов, — И мой вам совет: не пугайтесь, но и не делитесь этой беседой ни с кем. Особенно с теми, кому доверяете.

Они ушли. Левин остался сидеть один. Он закрыл глаза, и его накрыло прошлое: ослепительный свет прожекторов, запах хвои и дорогого парфюма. Давос. Он стоял на балконе шале и смотрел, как внизу Саша Щербина страстно спорит с седым дипломатом. Не слышно подошёл Роберт.

Протянул стакан с виски:

— Глянь-ка, дружище, наш сибирский гений, — усмехнулся он, кивнув в сторону Саши. — Продаёт мечту о вечной жизни. Всего-то за душу. Недорого, да? Умная девочка И красивая! Далеко пойдёт...

Левин открыл глаза в тишине ресторана.

Эти слова звучали теперь как зловещее пророчество.

Что-то нехорошее затевалось.