Басурманка

Степан Сказин

Басурманка

1. В семье не без урода

Я был позором на еще не седые головы моих родителей.

Мне только-только стукнуло девятнадцать. А я уже разочаровал папу с мамой. Так что они относились ко мне, как Маркс и Энгельс к господу богу: не верили в меня. И все надежды связывали с моей умницей-сестрой. Которая – на минуточку – была младше меня на четыре года.

Как пробка – я вылетел из университета.

Пока другие студентики сосредоточенно конспектировали излияния профессора от экономики – я скучал. Смотрел в окно. Рисовал в блокноте какие-то фантастические пейзажи. Так что не удивительно, что я с треском провалился на первой же сессии.

Папе и маме пришлось признать: бывает так, что у преуспевающих интеллектуальных родителей – сынок инфантильный дурачок. Семейный совет сделал вывод: с моей психикой что-то не так.

Меня отвели к очкастому доктору. Тот позадавал мне заковыристые вопросы на разные темы. Заставил растолковывать смысл пословиц. Раскладывать цветные карточки. Потом покачал головой и выписал мне таблетки.

Таблетки я покорно глотал. Это было своеобразной платой за то, что меня оставили в покое.

Почти круглые сутки я торчал у себя в комнате. Листал детские книжки про динозавров и мамонтов. Слушал музыку в наушниках. Разглядывал узоры на обоях.

Каюсь: по ночам я тайком пускал слюни на японскую порнушку.

И практически все время я грезил.

Я воображал себя писателем. Художником. Палеонтологом. Мечтал ощутить в своих мышцах силу косматого троглодита. Быть полезным для общества человеком. Противостоять злу.

Подчас я задыхался – чувствуя себя птицей с поломанными крыльями на дне ущелья.

Кто я такой?..

Великовозрастный детина на шее у родителей. Жую плюшки. Запиваю малиновым чаем назначенные мозгоправом «колеса».

Папа с мамой – пока не убедились окончательно в моей ничтожности – хотели, чтоб я выучился на адвоката, экономиста, политолога.

А я?.. Чего я сам для себя желаю и что могу?..

Способен ли я написать роман?.. Сотворить картину?.. Выкопать из земли окаменелую кость допотопного ящера?..

Кажется, мною двигало единственное стремление: быть счастливым. И получалось, что это – не такое простое дело.

Кроме душевных метаний и пристрастия к порнографии – еще кое-что я хранил в секрете.

Как шмелю цветы – мне нравились восточные девушки. Особенно тюрчанки. Именно так.

Я сгорал по миндалевидным жгучим глазкам. Густым длинным волосам – черным, как ночь. Смуглым точеным фигуркам.

Почему я боялся об этом обмолвиться?..

Очень просто. Мои мама и папа были чертовы лоялисты. И поддерживали националистический правительственный курс. За чашкой кофе обсуждали с благородным негодованием, «как много в стране мусульман, мигрантов, раскосых».

Я испытывал от подобных разговоров моральную тошноту.

Но о чем я собирался вам рассказать?..

В тот жаркий июль родители и сестра поехали на море. Меня с собой не взяли. Видимо, в наказание за то, что я такой никчемный.

Папочке с мамочкой было невдомек: я только вздохну свободно. Я прятал веселую улыбку – как дитя радуясь предстоящему двухнедельному «отпуску».

Хоть порно свое любимое посмотрю на полной громкости. Набью живот чипсами и пиццей – а не «вкусной и здоровой пищей» вроде той цветной капусты, которую с суворовским энтузиазмом варила моя мама.

Я проводил семью до вокзала.

2. Девочка из аула

Зеленая змея поезда с грохотом умчалась.

Я остался на почти безлюдной платформе – впитывая легкими сладкий воздух свободы, пусть и разбавленный сомнительными вокзальными ароматами. В планах моих было парой гамбургеров заморить червячка в ближайшем бистро. А уж потом направляться домой.

С пустого перрона я попал на сутолочную площадь. Народ проплывал мимо меня плотными рыбьими косяками.

Мужчины и женщины волокли чемоданы. Бабки в треугольных платочках гремели сумками-тележками. Смеялись и визжали дети. Суровые полицаи досматривали багаж. Потенциальные едоки – вроде меня – текли на запахи дешевой выпечки.

Пестрая толпа колыхалась океаном.

А дальше… Дальше случилось чудо.

Я увидел розу среди песка и камней. Скатившуюся с неба звезду.

На углу стояла юная хрупкая тюрчанка. Сказочная красавица – точно пришедшая из самых сладостных моих снов.

Волосы черней воронова крыла. Худые плечики. Волшебное нежно-смуглое личико. Яркие – по-детски чуть пухлые – губки, похожие на два лепестка…

Сердце у меня бешено-бешено заколотилось. Дрожь прошла по моему телу. А через секунду я весь вспотел от волнения.

В небе над вокзалом не было ни облачка. Полыхало белое солнце. А мне послышались могучие громовые раскаты.

Потому что я понял: цепь моей жизни разорвалась на «до» и «теперь». Вернее так: я родился по-настоящему только сейчас – когда увидел красавицу-тюрчанку. Гусеница превратилась в яркую бабочку.

Всегда я был дремучим интровертом. Знакомства на улице?.. Нет, не про меня. За свои девятнадцать лет я ни разу не посмел улыбнуться ни одной девушке. Какое уж там гулять-держась-за-ручки или целоваться!..

Но я же перевоплотился из гусеницы в бабочку!..

Ноги сами несли меня напролом к прелестной тюрчанке. Хотя я даже не знал, что скажу.

Я проследил взгляд девушки. Агатовые глаза блуждали по толпе. В них были грусть, потерянность и что-то похожее на робкую надежду.

Восточная красавица вдруг посмотрела на меня в упор. А я?.. Я не смутился и не затрясся овечьим хвостом. Я только ускорил шаги.

Тюрчанка насторожилась. Она напоминала котенка, готового показать коготки.

Но девушка не поспешила раствориться в потоке потных людей. И даже не шарахнулась, не отвернулась. Я решил: это хороший знак.

Я остановился перед красавицей и просто сказал:

– Привет.

Тюрчанка окинула меня жарким молнийным взглядом, от которого кровь вскипела в моих жилах. И ответила с некоторой недоверчивостью:

– Салем. Привет – в смысле.

О, русский у моего цветка был восхитительный!..

Я поспешил сообщить:

– Меня зовут…

И – не дождавшись, что красавица тоже поделится своим именем – спросил:

– А тебя?..

Тюрчанка снова опалила меня черными лунами своих глаз:

– Я Айжан. Так чего ты от меня хочешь?..

Вопрос прозвучал жестковато. Но сегодня мной руководили боги. Я смело глянул в прекрасное девичье лицо:

– Ты знаешь…

И я взял да выложил правду.

Что меня – замкнутого в себе неудачника-трусишку – восхитила роза среди камней. Восхитила настолько, что у меня нашлись и смелость, и слова.

– Я всегда хотел одного: быть счастливым. И похоже: счастье мое – ты.

Не щеках у девушки заиграл румянец. Взгляд заблестел.

– А ты шутник.

Она сказала это без злобы. Нет: губы-лепестки тронула легкая улыбка. Если сердце прекрасной тюрчанки и было одето в лед – то я пробил эту тонкую корку.

– Айжан, – сказал я. – Что нам торчать тут на солнцепеке?.. Давай продолжим разговор… в кафе?..

– Что?.. – переспросила Айжан.

– Я предлагаю тебе угоститься в кафешке, – живо объяснил я.

Айжан прикусила губку – что, должно быть, означало задумчивость.

– Хорошо… – наконец, произнесла девушка. – Я выпью с тобой кофе…

Я подпрыгнул от радости.

– Но, – Айжан нахмурила свои чудесные полумесяцы-брови, будто нарисованные углем, – это не значит, что я буду тебе чем-то обязана!..

Я улыбнулся: красавица все же защищалась от странного незнакомого парня.

– Конечно, Айжан. Идем же!..

И – даже не удивившись своей дерзости – я взял тюрчанку за руку. Девушка бросила на меня быстрый взгляд – но руку не отняла.

Я рассудил: не стоит тащить такую яркую красавицу, как Айжан, в грязное вокзальное бистро. О, спасибо щедрым «предкам» (папе и маме), которые оставили мне на расходы кругленькую сумму!.. Я отвел мою розу в более или менее приличное заведение метрах в четырехстах от вокзала.

Мы приземлились за столик у окна. Я предложил Айжан выбрать еду и напитки. Девушка попросила салат с вареной куриной грудкой и чашку молочного кофе. Я решил побаловать себя трехэтажным бургером и тоже кофе с молоком.

Я улыбался. Айжан была несколько напряжена. Ее лучистые глаза бегали.

Следовать стишку «когда я ем – я глух и нем» – я не собирался. Я спросил красавицу:

– Откуда ты?..

– Из Западного Туркестана. Аульская девчонка.

Я отхлебнул кофе.

– И давно ли цветок, распустившийся в западно-туркестанском ауле, перенесся на расейскую почву?..

– Давно. Я сошла с поезда два часа назад. Работать приехала.

– Тебя, наверное, пригласила какая-то фирма?..

– Ох, если бы. Но рабочая виза у меня есть. Сегодня-завтра я найду место уборщицы, продавщицы, консьержа.

– А где ты сегодня будешь ночевать?..

Айжан точно не услышала.

Я пристальнее посмотрел на нее.

– Айжан. Тебе есть где ночевать?..

– Сегодня я найду работу в компании, предоставляющей сотрудникам койку в общаге, – нехотя ответила девушка.

– А если не найдешь?.. – уже без улыбки спросил я. – Вернее так: найдешь – но не сегодня?..

– Эм. Пойду в привокзальную гостиницу.

– А если, – даже нервничая, поинтересовался я, – поиски работы затянутся?.. И денег на гостиницу не хватит?..

– Сейчас лето. Ночи теплые. И…

– Айжан, ты же не будешь спать на скамейке…

– Ой, да чего ты прицепился, как колючка?!.. – вспылила красавица. – Я вовсе не подписывалась отвечать на твои пустые вопросы!..

Айжан аж салфетку смяла – и чуть не расплескала кофе.

А я?.. Я вмиг перестал тревожиться – и… опять улыбнулся.

– Милая Айжан. Мы едем ко мне домой.

3. Явь или сон?..

Ну разумеется: моя новая знакомая не побежала за мной восхищенной собачкой. Сами понимаете, какие подозрения должны были закрасться в ум привлекательной девушки.

Но я успокоил ее:

– Квартира просторная, как дворец царя Креза. «Предки» и сеструха умотали на море. Выберешь любую из четырех комнат. Я не буду ни домогаться до тебя, ни вламываться к тебе без стука. Спокойно отдохнешь – хоть неделю. И также спокойно поищешь работу.

Айжан приподняла бровь:

– Во сколько же мне обойдется… эм… аренда комнаты?.

Я выпятил грудь и с римской торжественностью объявил:

– Круглый нуль червонцев. Оплата питания включена в стоимость.

– Весельчак!.. – игриво погрозив мне пальчиком, девушка вдруг беззаботно рассмеялась.

На сердце мне пролился нежный бальзам.

Сидя в такси, мы с Айжан болтали о разных пустяках. Вернее, больше болтал я: травил анекдоты, припоминал забавные случаи из своего детства, кое-что вычитанное из книг. Моя спутница разве что улыбалась одними краешками своих вишневых губ.

Спустя минут сорок я отпер перед Айжан дверь квартиры.

– Да-а, – присвистнула гостья, оглядывая просторную светлую прихожую. – Условия совсем не спартанские!..

Как истинная девушка – посмотрелась в зеркало. Поправила выбившийся из прически восхитительный локон. Я повел гостью на кухню.

Предложил:

– Чаю?.. Кофе?.. Есть пицца из унивесама. Бутерброды…

– Ты знаешь, – ответила Айжан, – в кафешке я накушалась до отвала. Я с поезда – и хотела бы искупаться.

– Ванная прямо по коридору. Шампунь, мыло трех сортов, гель – все найдешь. Погоди – принесу тебе полотенце.

– Ай, спасибо, приятель!.. – расцвела моя тюркская роза.

Я остался на кухне один. Из ванной скоро послышался шум воды. Сердце у меня заколотилось чаще. А еще – у меня возникла эрекция. Я не мог не думать о том, что происходит в ванной.

Там плещется под теплыми струями юная смуглая богиня. Сбросив с себя кофточку, брюки, белье – стройная обнаженная кудесница смывает пыль со своих густых длинных волос. Намыливает все свое тело – не забывая ни грудь, ни лобок, ни то, что пониже лобка…

Я сглотнул. Возбуждение зашкаливало. Ну еще бы!..

В считанных метрах от меня, отгороженная только дверью, принимала ванну не девушка – мечта. Как тут не изнывать мартовским котом?..

Закрыв глаза – я увидел все в ярких красках. Как будто бесплотным духом просочился к Айжан в ванную…

Бр-р-р!.. Держи-ка себя в руках, джигит!.. Нежная луна, по которой ты сгораешь – твоя гостья.

Чтобы отвлечься – я таки поставил кипятиться электрочайник. Соорудил простецкие бутерброды. Поставил на стол вазочку с конфетами.

Айжан вышла из ванной посвежевшая – напоминающая опрысканный росою цветок. Распущенные, ниспадающие волнами, волосы – благоухали.

Я смотрел на девушку с таким откровенным и жадным восторгом, что она вспыхнула и отвернулась.

– Выпьем чайку?.. – сглаживая неловкость, спросил я.

– Спать хочу, – Айжан сладко зевнула, красиво прикрыв ротик маленькой ладошкой. – Я так устала.

Все-таки я угостил красавицу ароматным зеленым чаем. Она даже съела маленький бутербродик с белым плавленым сыром.

После этого я отвел нежную тюрчанку в комнату моей сестры.

Айжан не врала, что устала. У нее слипались глаза. Добравшись до дивана – она натянула на себя покрывало и скоро тихонько засопела.

С полминуты я умиленно слушал это ровное посапывание. Потом вышел – и закрыл за собой дверь.

В огромной квартире висела тишина. Только настенные ретро-часы не переставали тикать.

На кухне я опрокинул в себя еще чашку чаю. Схомячил два больших бутера с розоватой докторской колбасой. И задал себе вопрос: а не снится ли мне волшебный-волшебный сон?..

Неужели все случилось на самом деле?.. Я встретил на вокзале жгучую смуглянку, только что прибывшую со своего Юга – и позвал в квартиру моих родителей?.. И точно ли тогда я – это я?.. Тот, кого я каждый день вижу в зеркале – вряд ли способен на такой трюк…

Я поскреб в затылке.

Лучший способ проверить, спишь ты или нет – это… зарыться в одеяло и закрыть глаза. На утро ты поймешь: явью все было или сном.

Я направился в свою комнату.

…Ох, не думал я, что буду давить простыню и подушку долго-долго!.. Я лег спать часов в семь вечера. Сейчас экран смартфона показывал десять утра.

С кухни доносилась негромкая возня. Затем нежный – с едва уловимым тюркским акцентом – девичий голосок окликнул меня по имени.

Сердце мое запрыгало резиновым мячиком.

Ого!.. Так восточная красавица мне не приснилась!.. И я привел девушку домой. Она ночевала через стенку от меня. Ну надо же, надо же!..

Вот только я не был вчерашним храбрецом. Мозг мой вскипел от тревожных мыслей.

Какой частью тела думал я вчера?.. Привести домой девушку, с которой только-только познакомился!.. На что я надеялся?.. На легкое амурное приключение или на любовь до гроба?..

– Ай, ты где?.. – декоративным колокольчиком звенел голосок Айжан. – Никак не проснешься?.. Жду тебя на кухне!..

Прятаться было бы глупо.

Я встал с постели. Пригладил волосы. И – наконец – вышел из комнаты.

Моя гостья во всю хозяйничала на кухне. Гремела посудой. Как бы в танце перетекала от холодильника к плите, от плиты – к раковине.

При моем появлении Айжан прервала хлопоты. Кивнула мне на стул:

– Садись.

Мне хватило одного взгляда на девушку, чтобы угадать, почему я – дурачок и растяпа – оказался вчера таким героем. Я просто не мог упустить мою лань!..

Эти губы. Глаза. Волнистые волосы…

Я не простил бы себе, если б не сделал хотя бы неуклюжую попытку подкатить к кудеснице – идеальному воплощению всех моих влажных мечтаний.

Но сейчас я оробел. Впрочем, и в бегство не готов был пуститься.

Стоя столбом, я с чуть приоткрытым ртом таращился на Айжан. Пил глазами ее красоту. Я был точь-в-точь ребенок перед вольером с грациозной пантерой. И боязно – и взгляд не оторвешь.

– Ну что же ты?.. Садись, – повторила девушка.

Я покорно опустился на стул.

Похоже, Айжан и я поменялись ролями. Теперь она направляла – а я следовал.

Айжан подала на стол завтрак – который, очевидно, состряпала сама. У меня закапали слюнки при виде аппетитной яичницы с кругляшками помидоров и колечками лука. На отдельной тарелке – бутерброды: с колбасой – с плавленым сыром – со шпротами. В чашках – светло-коричневый молочный кофе.

– Спасибо, Айжан!.. – от души поблагодарил я.

– Да ты ешь. Пей, – сказала девушка.

Некоторое время мы молча трапезничали.

Покончив со своей маленькой порцией яичницы – Айжан вытерла салфеткой губки. Сделала глоточек кофе. Задумчиво посмотрела на меня – и сказала:

– А ты хороший парень. Серьезно: ты очень славный. Мало кто совершенно бескорыстно пустит домой иностранку – у которой и работы-то нет…

Я почувствовал, как у меня розовеют уши.

– Дружок, я тебя не долго буду стеснять, – продолжила красавица. – Дня два-три – я найду работу и съеду.

С плохо скрываемой нежностью я посмотрел на девушку и – слегка заикаясь – ответил:

– Ты тоже… очень славная… Айжан. Можешь искать работу и жилье без спешки. Родители мои нагрянут только через две недели. Я не буду… тебя отвлекать. И… мой ноутбук в твоем распоряжении…

– Спасибоньки, золотой.

Айжан обворожительно улыбнулась.

4. Чувства

На три дня у нас установился единственный в своем роде порядок.

Утром красавица стучалась ко мне в комнату.

– Идем-ка кушать, друг мой!..

На пару мы расправлялись с сытным завтраком (яичница – бутерброды – молочный кофе). Затем я желал Айжан успехов в поиске работы. Уходил в свою комнату – и сидел там тихо, как мышь. Оттуда я слышал: Айжан долбит по клавишам моего ноутбука. Созванивается с потенциальными работодателями.

– Алло… Я хотела бы получить место официантки в вашем кафе.

– Здравствуйте. Вам требуется продавщица?..

Я держал пальчики за Айжан скрещенными. Я искренне хотел, чтобы у нее все получилось. И одновременно мне было немножко грустно. Ведь если (когда!..) красавица найдет работу и жилище – я навсегда потеряю свою тюркскую луну из виду.

Внутренний голос возражал:

«Ты что – дурак?.. Почему вам нельзя продолжить общение и после того, как девушка устроит свои дела?.. Ты – эм!.. – так и собираешься оставаться не-целованным девственником, которого мамочка-папочка держат чуть ли не взаперти?..»

Но зажатый интроверт – это такое нерешительно существо!..

Я ведь и сейчас с Айжан не то что б плотно контактировал. Мы пересекались только на кухне за едой.

Примерно в два часа дня Айжан прерывала свои поиски. Быстро стряпала обед. Жареную картошку с рыбными консервами или тушенкой – приправленный майонезом салат из помидоров и огурцов – неизменные бутеры. Звала меня.

Мы работали челюстями почти в полном молчании.

Конечно: мне хотелось расспросить Айжан. А во сколько компаний ты позвонила?.. Назначили ли тебе собеседование?.. Какую обещают зарплатку?..

Но язык мой не ворочался – как свинцовый.

Впрочем, достаточно было посмотреть в лицо девушки – на котором точно лежала тень – чтобы понять: все не очень хорошо. Айжан хмурилась. Покусывала нижнюю губку.

Я не был безмозглым пнем. Я догадывался, с какими трудностями сталкивается моя тюрчанка. Каждый, кто смотрит на реальность не через либеральные розовые очки, в курсе: смуглой мигрантке из мусульманской страны устроиться в истинно-славянской Расее – ай как не просто!..

Приезжей девушке могут предложить только адский труд за гроши. Но и ради такого «куска пирога» придется помыкаться. «Извините, но мигрантов мы на работу не берем» – «Требования к соискателю: славянская внешность…».

У меня кулаки сжимались: в каком несправедливом обществе мы живем!.. Но что я мог сделать?.. Со своей треклятой робостью я не в силах был даже сказать красавице какие-нибудь ободряющие слова.

Вымыв после обеда посуду – Айжан вновь принималась прочесывать интернет в поисках вакансий. Я возвращался в комнату.

Ни книги про динозавров, ни музыка не помогали отвлечься. Чувствами и мыслями я не отлеплялся от Айжан. Невольно прислушивался через стенку. Стук пальчиков по клавиатуре. Девичий голосок:

– Я бы хотела работать у вас оператором колл-центра…

Мы встречались за ужином.

Чай. Бутерброды.

Отодвинув чашку и поднявшись со стула – Айжан говорила:

– До завтра, дружок. Сладких снов.

– Спокойной ночи, – выдавливал я.

Но ночь протекала для меня совсем не спокойно.

Я ворочался. То натягивал на себя одеяло – то отбрасывал. Шумно вздыхал. В голове моей крутилось: «Айжан – Айжан – Айжан».

Внутренний голос твердил мне:

«Ты же не хочешь потерять девушку?.. Так – черт возьми – сделай хоть что-нибудь!.. Попытайся!.. Поговори с Айжан. Быть может: она вовсе не против дружбы или чего-то большего. За спрос – в конце концов – тебе ножом по горлу не полоснут!..»

И я… решился.

Вечером третьего дня, за ужином – когда Айжан разлила по стаканам ароматный брусничный чай – я кашлянул и обратился к девушке:

– Эм… как успехи?..

– Что?.. – красавица поняла на меня свои агатовые глаза – точно удивленная тем, я разговариваю.

– Я спросил: как продвигаются твои поиски работы?..

Айжан чуть нахмурилась. Уже паникуя – я забормотал:

– Ты не подумай ничего плохого. Это не мое дело. Но…

– Да нет. Спасибо, что спросил, – красавица сделала маленький глоток из стакана. – Если честно: все не очень здорово…

Айжан вздохнула.

– Как ты понимаешь: я не ездила ни на одно собеседование. Меня… никуда не зовут. Одним нужно, чтобы у меня был подтвержденный трудовой опыт. Вторых чересчур волнует, какое у меня образование. Третьи прямо говорят: нам не нравится, что ты нерусская.

В глазах у тюркской красавицы полыхнул огонь.

– Но ничего. Я не сдамся. Не сдамся. Находят же работу другие мигранты!.. Дай мне на поиски еще несколько дней…

Я заглянул в нежное девичье личико.

Тут бы разродиться какими-нибудь банальными словами поддержки. Мол, верю в тебя. Все обязательно получится. Напомнить: мои родители заявятся не скоро.

Но вместо этого я вдруг выпалил:

– Айжан. Не могла бы ты побольше рассказать о себе?.. Пойми меня правильно. Ты настоящее чудо!.. И я очень-очень хотел бы узнать тебя ближе…

Я глотнул воздуху, как рыба. Почувствовал: щеки мои горят. Я сам испугался своей дерзости. Подумал: красавица без церемоний даст понять, что не желает со мной откровенничать.

Но Айжан… нежно улыбнулась.

– Ой, зайчик!.. А что ты так разволновался?.. Покраснел весь…

– Я…

Девушка внимательно посмотрела на меня.

– Я охотно тебе расскажу. Ты ведь хороший парень. Пусть и зажатый, как клещами. Только давай вскипятим еще чайник. Пока я буду говорить – мы выльем в себя немало чашек и съедим гору печенья. Пожалуй, и бутербродов нам нарежу…

Я смотрел на красавицу – восторженный и счастливый.

– Я родилась и выросла в одном большом ауле, – начала Айжан, налив в наши стаканы душистого чаю. – Отец мой… Скажем так: никогда меня не баловал. Папиной дочкой меня точно не назвать. Похоже: отец так и не простил мне, что я не родилась мальчиком. Как же!.. Патриархальным папашам свойственно мечтать о наследничке мужского пола!.. Зато мама… Мама по-настоящему меня любила…