На краю света

Мария Сеникова

На краю света. Записки врача

Памяти моего отца

Капустина Константина Васильевича, детского хирурга

Лучший способ преодолевать препятствия во всех случаях жизни, как в открытом поле, на скаковом кругу, так и на жизненном пути, – это подходить к ним с уверенностью, смелостью и увлечением, а главное – с непреклонной решимостью их преодолеть.

Князь С.П. Урусов «Книга о лошади» (1911)

Все фотографии в книге из личного архива автора.

© «Пробел–2000», 2026

© Сеникова М.К., 2026

* * *

Когда я говорила друзьям, что уезжаю на год работать на Гаити, то в ответ часто звучала веселая фраза из детского мультфильма: «Таити, Таити… Нас и здесь неплохо кормят!»

Таити – главный остров Французской Полинезии, расположенный в Тихом океане. Сегодня на Таити наиболее высокий уровень жизни из всех территорий Океании. Остров роскошных пятизвездочных отелей, СПА-курортов и райской тропической безмятежности. Остров, вдохновлявший самого Поля Гогена!

Гаити – одна из самых бедных и нестабильных стран мира, и сегодня страдающая от голода, стихийных бедствий и государственных переворотов. Республика Гаити занимает западную часть острова Гаити, и является одной из трех самых больших стран в Карибском море после Кубы и Доминиканской Республики. Название страны с языка индейцев переводится как «Горная страна» и это название полностью оправдывает себя. Скалистые берега и горный ландшафт почти непригодны для сельского хозяйства.

Остров Гаити был открыт в 1492 г. испанской экспедицией Колумба и назван Эспаньолой. С 1677 г. западная часть острова переходит под контроль Франции. Центральная и восточная части под названием Санто-Доминго (современная Доминиканская Республика) остались у Испании.

Местное население – индейцы – было практически полностью уничтожено, и их место заняли ввозимые из Африки чернокожие рабы. Республика Гаити завоевала независимость от Франции в 1804 г. в ходе успешного восстания рабов и стала вторым после США независимым государством в Америке и первой в мире республикой во главе с темнокожими. К сожалению, дальнейшая история – это история трагической судьбы республики, которая первой в Латинской Америке завоевала независимость, но так и не смогла воспользоваться ее преимуществами. По последним данным ниже уровня бедности находится 80 % населения, 58 % населения голодает. Грамотность на сегодняшний день составляет около 53 %. Позже, работая в госпитале, мы очень быстро перестали удивляться простому крестику вместо подписи от пациентов. Развитие сельского хозяйства на Гаити сильно затруднено из-за горного природного ландшафта. На острове были найдены месторождения золота, серебра, меди и железа, но они практически не разрабатываются. Большая часть автомобильных дорог не имеет твердого покрытия и они становятся непригодными в дождливый сезон. Протяженность железных дорог Гаити составляет 40 км.

А по другую сторону границы – карибский рай Доминиканской Республики…

* * *

Огромный аэробус наконец приземлился в столице Гаити Порт-о-Пренсе. Позади были долгие 14 часов перелета через Атлантический океан с посадкой в Гваделупе. Время суток как понятие перестало существовать в тот момент, когда самолет оторвался от земли в парижском Шарле-де-Голле и направился на запад вместе с солнцем. Время и дату в том месте, где мы приземлились, мы уточняли уже на земле. В Порт-о-Пренсе было темно, кажется, поздний вечер. Мы летели в миссию вдвоем с новой медицинской сестрой. Маленькая Флоранс в свои 38 лет была похожа на мальчишку-сорванца и невольно вызывала в памяти образ Гавроша Виктора Гюго. Мы увидели друг друга первый раз только перед вылетом, но за долгую дорогу в узком пространстве самолета стали почти родными. Это была тоже ее первая миссия, как и у меня. Несвязанная семейными обязательствами и немного заскучав от французского благополучного однообразия, Флоранс выбрала вот такой нестандартный способ посмотреть мир с пользой для дела. Где-то по дороге от самолета, через маленькое окошко, не задавая никаких вопросов, нам быстро поставили визы в паспорта и открыли двери.

Здравствуй, Гаити! Жара окутывала мгновенно. Ни о каких кондиционерах здесь не было и речи. Толпа людей, прилетевших на огромном самолете, казалась слишком большой для этого «зала прилетов». Да и сам аэробус одиноко выделялся на взлетной полосе как гигант, попавший в кукольный домик. Толкаясь, как в час-пик в метро, мы все двигались куда-то к выходу. Оказавшись с краю, мы увидели, что направляли это движение люди в форме и с автоматами в руках. Военные стояли цепью, с трудом сдерживая толпу встречающих, что-то громко выкрикивали по-креольски, движениями автоматов показывая направление движения. С другой стороны оцепления тоже что-то кричали в ответ. Потом мы узнали, что всей этой суматохой мы были обязаны нескольким местным преступникам, которые вроде сбежали из тюрьмы и вроде их искали. Но тогда единственное, о чем мы с Флоранс с ужасом подумали, что не понимаем ни слова на местном наречии, хоть нам и говорили, что креольский язык очень похож на французский! Впрочем, местное произношение настолько отличалось от привычного европейского, что иногда мы не понимали местных, даже когда они говорили по-французски. Это позже все привыкали и к произношению, и научились, повторяя каждое слово несколько раз, улавливать сходство креольского языка с французским. Но сейчас мы абсолютно не понимали, что происходит, оглядываясь на стволы автоматов вокруг, даже задорная Флоранс притихла.

По другую сторону вооруженного оцепления была такая же неразбериха. Люди что-то кричали, кто-то махал руками. Все пытались протолкнуться в первый ряд и найти среди прилетевших тех, кого они встречали. Лица были очень разные – от совсем темнокожих до просто смуглых. Среди них было и несколько загоревших европейцев. Одни из них буквально вытащили нас с Флоранс из толпы через цепь военных, и мы услышали знакомое сочетание букв MDM («Medecins du Monde» – «Врачи мира»), которые оказались первыми знакомыми звуками и сразу связали нас с реальностью. Эти три буквы на целый год стали и работой, и домом, и друзьями, и целой отдельно прожитой жизнью.

«Medecins du Monde» – «Врачи мира» – гуманитарная вне-правительственная организация, которая возникла во Франции в 1980 году, отделившись от «Врачей без границ» – «Medecins sans Frontiers». Миссии MDM отправляются в самые разные уголки мира, очень разные и по продолжительности, и по своим задачам, и по составу.

Наша миссия на Гаити была довольно многочисленная. В столице Порт-о-Пренс постоянно проживали двое – наша руководитель миссии Беатрис и Мари, которая отвечала за финансовые вопросы. Они организовывали и согласовывали всю работу миссии и являлись нашей связью с «большим миром», т. е. с центральным Парижским офисом MDM. Остальные члены миссии работали на самой восточной окраине острова в небольшом городке Жереми департамента Гранд-Анс. Его географическое местоположение все члены миссии, не сговариваясь, описывали одним выражением «ан bout du monde» – «на краю света», что полностью соответствовало действительности. Туда вела единственная дорога (около 250 км от столицы наш внедорожник обычно преодолевал в лучшем случае за 10–12 часов) и еще была взлетно-посадочная полоса, больше похожая на тропинку на краю джунглей. Ей-то чаще всего и пользовались, добираясь до Жереми на маленьком легкомоторном самолете.

Все это уже частично я узнала еще в Париже, в центральном офисе MDM. Когда меня знакомили с предстоящей работой, то после короткой беседы вручили тяжелую папку с отчетами, регулярно приходившими из Порт-о-Пренса: «Почитайте лучше это. Там все написано».

Я села читать и сразу забыла о логичных и гладких инструкциях парижских руководителей. Было ясно, что «там» не всегда все получается так, как было запланировано «здесь». Первые отчеты медиков были скорее похожи на послания SOS с тонущего корабля. В них довольно мало говорилось о медицинских проблемах, зато были отчаянные просьбы срочно прислать что-нибудь из слесарных инструментов для ремонта больничных стульев и дверей, которые падали прямо на доктора.

Постепенно становилось понятно, что основная деятельность миссии на Гаити ведется по двум направлениям. Первое – это госпиталь Сент-Антуан в Жереми, куда я и была направлена в должности врача-педиатра. И второе направление – работа в диспансерах округа Гранд-Анс. Туда каждый день по очереди на нашем внедорожнике выезжали две медицинские сестры миссии, помогая организовывать работу местного персонала на местах. Основная идея миссии MDM состояла не в том, чтобы присылать на Гаити явно недостающих медицинских работников и работать вместо них, а в том, чтобы работать вместе с гаитянскими медиками и постараться организовать их самостоятельную работу в имеющихся реальных условиях. Миссия MDM в какой-то момент в любом случае покинет Гаити и очень хотелось, чтобы после этого медицинские учреждения продолжали функционировать не только в столице. Это была не экстренная миссия, а долгосрочная работа на перспективу.

* * *

В госпитале работали трое членов миссии.

Лаборант Гийом организовал работу лаборатории практически с нуля. По прибытию он обнаружил в лаборатории несколько разбитых стеклянных пробирок и двух гаитянских лаборантов, которые целыми днями спокойно сидели в тени, изнывая от местной жары. С лаборантами были проведены «курсы повышения квалификации», в лабораторию завезли самое необходимое оборудование, и в госпитале появилась возможность проводить тот минимум лабораторных анализов, без которых невозможно представить хоть сколько-нибудь профессиональное медицинское учреждение.

Еще двое сотрудников миссии трудились в отделении педиатрии – это были врач-педиатр и медицинская сестра.

Педиатрическая медицинская сестра Клер работала уже несколько месяцев вместе с гаитянскими медицинскими сестрами. В ее задачи входила помощь в организации работы отделения, учет медикаментов и планирование их расходов, обучение медицинских сестер ведению учетной медицинской документации. Ее основной помощницей была старшая медицинская сестра отделения – Мисс Жанвье, которая прекрасно справлялась со своими задачами и с радостью внедряла все, что могло улучшить работу отделения. Да и другие Мисс – так уважительно называли медицинских сестер в отделении – гордились своей работой и готовы были к переменам. Все гаитяне, получившие образование, прекрасно говорили по-французски и при необходимости выполняли роль переводчиков с креольского. По сути, на Мисс Жанвье и на остальных Мисс и держалась основная работа педиатрического отделения, деятельность которого до прибытия миссии MDM состояла в уходе за поступающими детьми, обычно уже в тяжелом состоянии.

* * *

Должность врача-педиатра в отделении до прибытия миссии MDM никем не была занята. Гаитянского педиатра в округе просто не существовало. И изначальной целью миссии было найти такого врача. Или хотя бы врача общей практики и провести с ним специализацию по педиатрии.

Первому приехавшему из Парижа доктору-педиатру делиться педиатрическим опытом было не с кем. И он активно занялся практикой одновременно с ремонтом мебели и электропроводки отделения. 40-летний Жан-Пьер, детский травматолог, до этого работал на французском горнолыжном курорте и всем сердцем горячо любил всех детей. Он относился к ним с искренней нежностью настоящего детского врача, был готов на любые подвиги ради них, был готов работать круглосуточно без выходных, 24/7, используя все свои профессиональные знания. Но смотреть, как эти дети умирают у него на руках в пустом полуразрушенном отделении, при полном отсутствии медикаментов, он не смог. Через два месяца Жан-Пьер написал «заявление об уходе по собственному желанию» и вышел из состава миссии MDM. Правда, и совсем покинуть Гаити он не смог. Жан-Пьер нашел работу в фармацевтической компании в Порт-о-Пренсе и остался там еще на несколько лет. Он по-прежнему оставался жить в одном доме с нашими шефами Беа и Мари и продолжал оставаться «своим».

И я была очень рада и благодарна ему за то, что всегда была возможность обсудить с коллегой сложных пациентов хотя бы по телефону. Он охотно участвовал в этих консилиумах, несмотря на то, что каждый раз начинал с фраз вроде: «Вы сумасшедшие!!! Там просто невозможно работать! Там же вообще НИЧЕГО нет!» Было понятно, что сердце у него по-прежнему болит за многострадальное педиатрическое отделение в Жереми.

Поздно вечером попросила позвать Жан-Пьера к телефону. В отделение поступил новорожденный в тяжелом состоянии: быстро прогрессирующий инфекционный процесс привел к развитию сепсиса и менингита. Результаты люмбальной пункции были ужасающими и ничего из того, что я делала, никак не улучшало состояния малыша. Я отчаянно искала способ хоть как-то ему помочь, спрашивала любого совета и новых спасительных идей.

– Может, я о чем-то не подумала?..

– Ты не подумала, когда согласилась на эту работу! – Жан-Пьер был неизменен себе. – Ты что, надеешься вылечить тяжелый менингит, когда при пункции вместо ликвора в пробирку льется чистый гной (а практически так, увы, и было!) одним ампициллином внутримышечно?! Ты все назначила из тех препаратов, которые у вас там есть.

– И все-таки что еще можно сделать? – я не готова была сдаваться, «Dum spiro spero» (лат. «пока дышу – надеюсь»), как учили в университете.

– Я не знаю… Я не могу больше слышать про умирающих детей! – он помолчал. – Ну ладно, я могу прислать тебе три ампулы одного антибиотика – это цефалоспорин последнего поколения. Я специально привез его с собой из Франции, на всякий случай. Завтра передам с самолетом.

В этом был весь Жан-Пьер. Мгновенная бескорыстная готовность помочь несмотря ни на что!

– Спасибо!

– Не благодари, не думаю что это поможет судя по состоянию ребенка. Разве что ты откачаешь весь ликвор и зальешь вместо него антибиотик! И к тому же это незаконно, ты же понимаешь. Ты должна пользоваться только препаратами, зарегистрированными на Гаити… Ладно, жди, завтра получишь, если он тебе еще будет нужен…

К сожалению, Жан-Пьер оказался прав. Наутро современный французский препарат нам не понадобился. Новорожденный ребенок умер.

Настроение Жан-Пьера было вполне объяснимо. Вот немного из его отчетов в Парижский офис в то время, когда он работал в отделении.

Jeremie le 05/09/95

REFLEXIONS

ou la realite de I'hopital de Jeremie

Constatations

I. L 'hopital n 'existe pas!

…Ce n'est meme pas un ersatz d'hopital. Quelques vieux murs croulants, des tas de gravats, aucun personnel competent ni meme motive, pas de direction et aucun referent du ministere public (pardon il existe tout de meme un comptable et quelques employes). Cet hospital n 'existe done pas sauf le bloc opratoire complete-ment rehabilitee par MSF et qui fonctionne grace a un chirurgien et deux infirmieres expatries. Le service de medicine interne est un mourior, le service de gineco idem, meme si les deux medecins haitiens sont “competent” et font de leur mieux. Le labo est inexistent et ne peut render pratiquement aucun service.

II. Le pire!

…Le service depediatrie existe encore moins: queleques vieux murs, pas de fenetres, des portes qui ne ferment pas ou qui tombent, calees par les lits, quelques lits rouillees souvent trop petits et des enfants mourant, le plus souvent abandonnes… Dans ces conditions un medecin de champagne sachant intuber, perfuser, ponctionner, confectioner un platre, pratiquer de petites interventions, reparer une chaise, raccorder des fils elec-triques, examiner dans le noir, bref s 'arrenger au mieux de tout et de rien, me semble bien plus performant qu 'un spesialiste. Pour I 'instant la medecin a Jeremie sepratique ailleurs: en ville ou je fait queleques visites, dans les couloirs ou je repare une jambe en faisant moi meme la radio avec un appareil datant de la guerre du Vietnam, chez le dantiste pour traiter une crise d 'epilepsie. Il faudra done nous envoy er un pediatre pluridisci-plinaire, specialist en urgence, en medicine tropicale, en medicine generale, en bricolage, sachant travailler avec RIEN!

PERSPECTIVES

…Les residents haitiens que j'ai rencontre a Port-au-Prince ne sontpas fous, Us ne viendrons jamais a Jeremie, Us sont la pour ap-prendre leur metiers dans des conditions favorable et non pas pour faire de I 'humanitaire.

Veuillez m'excuser de ce commentaries un peu bref et “hard” mais il relate parfaitemt bien la realite.

Amities a toutes et a tons

Dr Jean-Pierre COTTET

Жереми 05.09.95

ЗАМЕТКИ,

или Реальность госпиталя Жереми

Выводы

I. Госпиталя не существует!

…Это даже не эрзац-госпиталь. Несколько старых осыпающихся стен, груды камней, никакого компетентного или хотя бы мотивированного персонала, никакого руководства или представителя от министерства здравоохранения (извините, есть все-таки бухгалтер). Таким образом, этого госпиталя не существует, за исключением операционного блока, полностью восстановленного «Врачами без границ» и функционирующего благодаря хирургу и двум медицинским сестрам этой миссии. Отделение терапии – это отделение для умирающих, аккушерско-гинекологическое отделение – то же самое, даже учитывая, что два гаитянских врача, работающих в них «компетентны» и делают все, что в их силах. Лаборатория – «несуществующая», и она не может предоставить никакие услуги.

II. Худшее!

…Педиатрическое отделение существует еще в меньшей степени: несколько старых стен; нет оконных рам; двери, которые не закрываются или падают и подпираются кроватями; несколько ржавых кроватей, часто слишком маленького размера, и умирающие дети, чаще всего сироты… В этих условиях земский врач, который умеет интубировать, ставить капельницы, пунктировать, накладывать гипс, осуществлять небольшие хирургические операции, ремонтировать стулья, подключать электропроводку, осматривать пациента в полной темноте, короче, разбираться во всем понемногу, мне кажется будет намного эффективней квалифицированного специалиста. На данный момент медицинская практика в Жереми осуществляется за пределами отделения: в городе, где я посетил несколько пациентов, в коридорах, где я вправлял и перевязывал ногу, сам делая рентгеновский снимок на аппарате времен Вьетнамской войны, в частном кабинете дантиста, где я купировал эпилептический приступ. Таким образом, сюда надо бы прислать многопрофильного педиатра, специалиста по неотложной помощи, тропической медицине, общей терапии, разнорабочего, умеющего работать без ВСЕГО!

ПЕРСПЕКТИВЫ

…Гаитянские врачи, которых я встретил в Порт-о-Пренсе, не сумасшедшие, они никогда не приедут в Жереми, они хотят изучать свою специальность в благоприятных условиях, а не заниматься гуманитарной деятельностью.