Винил

Я посмотрела на солиста с восхищением. Он принял мое откровение без малейшей тени осуждения.

– Обещаю.

– С этого момента мы в клубе жизнелюбов. Но не в том, где обнимаются с деревьями. Знаешь, нам подойдет что-нибудь попроще.

– Что ты имеешь против публичного выражения любви к растениям?

– Это слишком жизнелюбиво для новичков. Не забывай, что мы только вступили на этот путь.

Тимур вдруг пристально стал что-то разглядывать в темноте.

– Это что там, под часами? У тебя здесь есть и гитара!

– А, да… Но она старая и расстроенная.

– Давай ее сюда, грустную старушку.

Тимур взял инструмент в руки.

– Хорошее дерево. Не рассохлось даже. Да и струны на месте. Я тебе сыграю одну песню Placebo. Ты мне напомнила о ней. «Sleeping with ghosts». Есть такое слово в английском языке – soulmate. В переводе – родственная душа. Ты – моя soulmate.

Музыкант начал играть соло, как вдруг нижняя струна лопнула. Но он продолжил, перейдя на ритм. Я слушала его, внимая словам, которые в этот раз звучали только для меня. Завороженная гипнотическим голосом. Парализованная новым чувством. Это была единственная песня, которую спел солист. Потом мы разговаривали о всякой ерунде, пока его руки подбирали разные мелодии. В какой-то момент я положила свою голову ему на плечо. Тимур продолжал импровизировать на гитаре. Я не помню, как провалилась в сон.

Солнечные лучи пробивались сквозь виноградные листья в комнату. Я проснулась в объятиях Тима.

– Тим…

– Я не сплю, не, – сонно сказал он, – Уже утро, да?

– Да.

– Ты попрощалась с домом?

– Кажется, это произошло.

– Хорошо. Значит, можем ехать.

– Хотя, стой, есть одна вещь. Хочу последний раз посмотреть на канал с балкона.

– Пойдем.

В гараже стоял знакомый запах солярки. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь было две комнаты. Маленькая – в морском стиле. Ее дверь украшали рисунки экзотических рыбок. В большой было два балкона. Один выходил на улицу, а с другого открывался тот самый вид, который не был запечатлен на пленку, но глаза успели прорисовать его в моем сердце.

Мы вышли на балкон. Перед нами открылся канал с противоположным берегом, который утопал в зелени. Солнце светило так ярко, что я зажмурилась. Его лучи рассыпались по воде янтарными бусинами. Тимур достал сигареты.

– Ты не против?

– Нет.

Он закурил. А потом приобнял меня. Я поддалась этому жесту и прильнула к нему. Майский ветер смешивал цветочную симфонию и запах Мальборо, унося прочь горькое послевкусие утра.

Глава 2. Вега

Hermit Rider: ты была на птичке?

Мой выбор между вариантом «А» – ямб и «B» – хорей был прерван вибрацией телефона от нового уведомления.

Ася Черникова: нет. что это?

Hermit Rider: птичий рынок. мне нужно найти иглу для винилового проигрывателя. составишь компанию?

Ася Черникова: да. где встретимся?

Hermit Rider: на комсомольской завтра в 8:30. они работают с 9, а нам еще надо доехать до красного района

Ася Черникова: хорошо

– Нет, ты никуда не поедешь, – сердито прервала мою идиллию Ника.

Мы стояли за ларьком «Союзпечать». Идеальное место, чтобы поделиться историей о прошлом концерте, прощании с домом и неожиданном приглашении.

– Но я хочу снова его увидеть! Ты сама говорила, что нужно жить в моменте.

– I said «share», not «scare»9! Ты видишь разницу между «провести время на концерте и вернуться домой к 23» и «доехать до дачного поселка в первом часу ночи с незнакомым музыкантом»? О чем ты думала? Ася, блин, просыпайся!

– Ник, все спонтанно получилось. Не ругайся.

– Спонтанно? Чтобы совершить действие, нужна мысль, намерение и сила, мать его, трения. Не рассказывай мне о спонтанности. Ты хоть что-то знаешь об этом парне? Нет! Он мог сделать с тобой что угодно.

– Ника!

– Что? Думай, прежде чем пуститься во все тяжкие.

Я промолчала.

– Ты слишком экстремально ведешь себя для душнилы! Я не хочу, чтобы ты влипла в неприятную историю.

– Ты знаешь, что я тебя люблю?

– Догадываюсь. Скажи, сколько у тебя баллов на пробнике по литре?

– 86.

– Неплохо. Нужно добить до 94.

– И это я еще душнила?!

– Первым делом – поступление. И, кстати, твоя «птичка» под вопросом, пока я не буду знать абсолютно все об этом «отшельнике на байке».

Ника закинула свою руку мне на плечо и, обняв, слегка встряхнула. Мы пошли в школу.

После третьего урока, как это обычно бывает, нас ждал обед. Тося присоединилась уже в столовой. Ее готическую бледность особенно подчеркивали smoky eyes. Клетчатые штаны из «Sin» теперь дополняла черная футболка и ошейник с шипами. Но мы обомлели от другого. Свои кудри цвета льна подруга выпрямила и покрасила в черный.

– Are you insane10?! – возмутилась Ника.

– Не выпендривайся, мы все поняли, что ты from the capital of Great Britain11, – парировала Тося.

Она села напротив нас с пустым подносом, на котором было только подобие кофейного напитка с молоком в граненом стакане.

– Это весь твой обед? Растворимая пыль «3 в 1» и пенка?

– Завали ты уже.

– Я-то завалила макарошки с котлеткой, а ты, кажется, не ела вечность.

Тося промолчала. Между подругами нарастало напряжение.

В нашей компании у каждой была своя фишка. Ника – «старшая сестра», которая старалась всё контролировать и не дать нам «влипнуть» в историю. Тося же всегда эти истории находила, следуя трендам. С горем пополам мы пережили стадию готов и эмо, но столкнулись с новой, пока неизвестной и, видимо, роковой. Каждый раз это начиналось с огненного интереса со стороны Тоси, безудержного сарказма Ники и моего молчаливого наблюдения. Когда ситуация доходила до пика, я доставала «психологический огнетушитель» и мы возвращались к заводским настройкам. В этот раз мне не хотелось вмешиваться. Тося раздражала своим желанием постоянного внимания. Это спорное качество однажды свело нас всех вместе. Она имела удивительное свойство – объединять людей. С одной стороны, я была ей благодарна. А с другой – ее было слишком много.

– Как погуляли с Тимуром? Мне Игорь рассказал. Не хочешь поделиться с лучшей подругой? – язвительно спросила Тося.

– Не хочу, – вырвалось у меня.

– Как знаешь. Его девушка будет не в восторге от вашей «дружбы».

Последние слова больно кольнули. В теле появилась дрожь.

– Тось, с тобой все нормально? – вмешалась Ника.

– Со мной – да. А с вами двумя что? Вы какие-то раздраженные. Боитесь, что с Питером обломаетесь после экзаменов?

– Завидуешь, что тебя с собой не возьмем?

– Не-а. Мне вполне хватает общения с новыми друзьями.

– Прекратите обе! – не выдержала я.

Мое тело повиновалось внезапному порыву. Ничего не объясняя, я вскочила с места и быстрыми шагами направилась к выходу. С меня было довольно. Дружба с Тосей стала невыносимой. Однажды она сказала, что я не умею общаться с мальчиками, а потому мне стоит помалкивать в компаниях. Парни всегда для неё на первом месте. Желание им понравиться, выделиться на фоне подруг. Тося знает, что сказать. Это у меня всегда начиналось полное оцепенение. Тимур первый, с кем я могла свободно общаться, кому действительно были интересны мои мысли. Да что там! Мы пережили целое приключение. Я познакомила его с домом.

«Soulmate», – произнес голос солиста в моей голове. Забежав в кабинку женского туалета, я прижалась к стене. По щекам невольно потекли соленые на вкус слезы.

У Тимура есть девушка. Я уезжаю в Питер. Какой был смысл в нашей встрече? Почему я сейчас плачу? Ника права, мне надо проснуться. Я ничего толком не знаю о солисте, как и он обо мне. Мы всего лишь незнакомцы, которые стали чуть ближе на один вечер. Моя цель – уехать вместе с Никой. Это всегда было нашим желанием – наслаждаться молодостью и свободой, как в клипе «Aerosmith – Crazy». Я не хочу предавать свои мечты ради чувств к музыканту.

В мою кабинку постучали.

– Ася, ты там? – голос Ники дрожал от волнения.

Я молча открыла дверцу. Подруга обняла меня. У стены напротив, скрестив руки, стояла Тося. Отпустив Нику, я подошла к ней.

– Тебе идет новый имидж. Это непривычно, но красиво!

– Спасибо, – настороженно ответила Тося.

– Питер ничего не изменит. Ты сможешь приезжать к нам, – сказала Ника.

– Хватит! В последний раз спрошу прямо: что происходит? Если дело не в Питере, то в чем? – не выдержав, воскликнула Тося.

– Да в том, что в понедельник с нами таскалась Аврил Лавинь, во вторник – Вилле Вало, вчера наконец-то Таисия, а сегодня – гребаный Мэнсон, скрещенный с Кобейном. Кто ты, человек? – Ника несколько раз щелкнула пальцами перед лицом Тоси.

Отмахнувшись от неё, Таисия ухмыльнулась.

– Чопорная британка. Ясно. А с тобой что, скромница?

– Тось, не обижайся, но иногда мне кажется, что парни тебе важнее дружбы. Ты каждый раз меняешь внешность, чтобы им понравиться. Мы с Никой будто массовка в твоем фильме.

– «Будто я массовка в твоем фильме». Не вмешивай британку, она уже высказалась. Говори за себя. Это все из-за Тимура, да?

– Да при чем здесь он. Хорошо. Я устала быть массовкой в твоем фильме.

– Так не будь.

Тося усмехнулась. Ника неодобрительно посмотрела на неё.

– Не будь, – продолжала подруга, – Тебя никто не заставляет. Ты сама себе выдумала эту роль. Сделала меня центром «фильма». Теперь, когда по сюжету появляется «тот самый», тихоня злится, что он достанется главной героине, да? И кто из нас больше зациклен на парнях, Ася? Узнала о девушке Тимура и побежала плакать в туалет. Забавно обвинять меня в этом, только потому что в твоем воображении я всем нравлюсь. Где здесь логика? Допустим, она есть. Соперничество типа, ага. А что будет, когда вы с Никой переедете в Питер? Не думала, что она может превзойти тебя в учебе и карьере? Тоже обвинишь ее в своих неудачах? Может, я и правда слишком часто меняюсь, делаю ошибки, но хотя бы не перекладываю ни на одну из вас ответственность за свои поступки. И знаешь что? Я и вправду главная героиня своей жизни. Все люди так живут, Ася. В том, что у тебя паршивый и чертовски скучный сценарий, виновата только ты. Так может, стоит взяться за работу, вместо того чтобы срываться на массовку?

Слова Тоси снова неприятно кольнули. Она права. Мне нечего было ей ответить. Я действительно расстроилась из-за того, что мои чувства к Тимуру безответны. Больнее всего было осознать собственную зависть к подруге. Это отвратительное чувство. Особенно к близкому человеку. Поэтому сейчас меня волновал вовсе не любовный интерес, а то, что наша дружба изменилась.

Помню знакомство с Тосей. У неё была забавная короткая стрижка и выкрашенные малиновой «Тоникой» кудри. Мы встретились на заднем дворе школы, когда у классов была смешанная физ-ра. Она кидала баскетбольный мяч на заросшем полынью стадионе, пока ее одноклассники сдавали нормативы. Я же сидела на полуразрушенных ступеньках черного входа, наблюдая за происходящим.

С пятого класса из-за болезни у меня было освобождение от любых физических нагрузок. Однажды ночью ногу свело судорогой. Я помню, что закричала от сильной пронзающей боли, а потом – темнота. Мама держала меня за руку и звала: «Василиса, вернись! Дайте ложку, чтобы язык не запал». Всё происходящее казалось сном. Я ощущала себя маленьким левитирующим комочком света. Кажется, даже видела себя и других со стороны. Вот отец звонит в скорую в коридоре, бабушка несет ложку, а мама продолжает держать меня за руку.

Пробуждение было похоже на долгожданный глоток воздуха. Я пыталась что-то сказать, но моя речь была сбитой, голос заторможенным. Врач диагностировал эпилептический приступ. В газели скорой помощи все повторяли только одну фразу: «Все будет хорошо». Помню, как женщина в приемном покое сказала: «Она таблеток наглоталась, очевидно же». Но это была неправда. Я слишком сильно любила жизнь в этот момент. С тех пор мне было страшно засыпать – вдруг этот кошмар повторится. Три года я пила лекарства от судорожных спазмов. Всё это время чувствовала себя под стеклянным колпаком. Будто бы моя жизнь никогда не станет нормальной.

Разговоры неврологов только сбивали с толку. Никто не мог поставить диагноз, поэтому в карточке писали: «Вегетососудистая дистония». Одноклассники не знали почему меня освободили от физры. Все думали, что это блат, потому что моя мама работала в школе. Лишний повод, чтобы начать надо мной подшучивать.

Я сидела одна на ступеньках, как вдруг ко мне прикатился баскетбольный мяч.

– А ты чего не играешь? Меня Тося зовут. Пошли, составишь компанию.

– Меня Ася. Прости, но…

Договорить фразу я не успела, потому что новая знакомая схватила меня за руку и потянула за собой на площадку. Мы кидали мяч до конца урока. За это время я успела узнать, что у Тоси дома живет три кошки, она любит играть на гитаре и смотреть аниме, а еще хочет поступать в физакадемию.

– Ты читаешь «Классный журнал»? Я несколько раз туда посылала рисунки, меня даже напечатали однажды. Еще там есть обзоры на аниме. Диски раньше покупала на рынке, а сейчас в «PLAY». Его недавно открыли. Слушай, там такие большие стеллажи, все по жанрам. Давай сходим сегодня, а?

– Давай.

– Сейчас на велике поедем.

– А он выдержит нас двоих?

Тося рассмеялась.

– Запрыгивай, пампушка.

Было страшно ехать на багажнике велосипеда. Тося ловко объезжала ямы на асфальте. Временами нас трясло. Не было никаких гарантий, что мы прямо сейчас не грохнемся посреди проезжей части.

– Ну вот, её опять затроило. Василиса, ау! – Тося несколько раз щелкнула пальцами у меня перед носом.

Подруга говорила, что я часто «зависаю» в своих мыслях. Это была правда. Может быть, побочка от лекарств? Какая же я неуклюжая. Растерянная. Чем больше обдумывала ответ, тем дальше улетали мои мысли. Оставалось только выпалить всё как есть. Это было лучше, чем затянувшаяся пауза.

– Ты права. Во всем права. У меня скучный сценарий. Мне нравится Тимур. Я не знала, что у него есть девушка. Но это сейчас не главное. Я не хочу, чтобы мы ссорились. Вы мои единственные друзья.

Кажется, эти предложения были бесконечными, но вырвались на одном дыхании. Сердце застучало сильно-сильно. Я посмотрела на Тосю. У неё было удивленное лицо, но, поймав мой взгляд, она улыбнулась.

– Первый шаг ты сделала, скромница. А с британкой мы всегда так прикалываемся, не парься. Мир достигнут, можем собираться на сходку.

– Куда? – презрительно спросила Ника. Было видно, что ей эта идея не нравится от слова совсем.

– Сначала ко мне. А потом на пляж. Игорь всех отвезет. Правда, это в часе езды отсюда, за городом. В восемь собираемся. Кстати, Ась, возьми свою акустику.

– У тебя?! Почему ты нам не сказала, что устраиваешь вечеринку?

– Потому что между нами был маленький разлад. Да и к тому же это хороший повод рассказать нашей скромнице про девушку ее возлюбленного. Может, хоть какой-то дух бунтарства пробудится.

Ника со всей присущей ей строгостью уставилась на меня. А я смотрела на Тосю, как на Харона. Отвези же меня к моему возлюбленному Аиду! Какое клише! Абсолютно идиотское. Разве девушка Тимура сравнивает его с древнегреческим божеством? С другой стороны, так уж ли плохо идиотничать в семнадцать лет?

– Ася хочет поехать к Тимуру. Ты же видишь, – съехидничала Тося.

– Вижу, – недовольно сказала Ника.

– Девочки, мы ведь только что помирились.

– А что, кто-то ссорится? Ты ведь хочешь стать главной героиней своей жизни. Написать чертовски крутой сценарий. Дерзай. Я тоже пойду. Прослежу за тем, чтобы вы обе не натворили глупостей, о которых будете сожалеть.

Ника нахмурилась. Она хотела сегодня сделать пару-тройку вариантов ЕГЭ по литературе. Но Тося ворвалась в наши планы. Впервые я поддержала кого-то, кроме Николь. Еще вчера мы смеялись над нашей общей подругой, а сегодня собирались к ней на вечеринку.

Тося жила на третьем этаже старой пятиэтажки. Она всегда с усилием открывала входную металлическую дверь. Мы и раньше бывали в этой двухкомнатной квартире, но еще никогда не приходили сюда на тусовку. Мама Тоси работала в ночную смену, так что вечером девушка принадлежала сама себе. Абсолютная свобода и никакой ответственности.

– Ась, садись сюда, – повелительно сказала хозяйка вечера.

– Размалюешь ее, как себя, – засмеялась Ника.

– Накрашу, Николь. Накрашу, – заулыбалась Тося.

– Ну, если немного, – вздохнув, согласилась я.

– Ника, достань сигареты из тумбочки. Это мамины. Будем учить тебя курить.

– Держи, – с вызовом сказала Ника, кинув мне пачку ментоловых сигарет. Не нужно читать мысли, чтобы догадаться, насколько неприятно ей была эта затея.

– Зачем это. Я не курю.

– Ась, ты дура? Тимур будет со своей девушкой общаться на перекурах больше, чем с тобой. Ты же из-за него сюда пришла. Тебе надо влиться в компанию.

Не знаю, какое именно чувство меня переполняло. Злость от того, что Тося продолжает говорить со мной, как с ребенком. Раздражение из-за недовольной Ники, которая всем своим видом демонстрирует неприязнь. Или, может быть, досада от скорого появления новой девушки Тимура. Я достала одну тонкую сигарету из пачки. Тося протянула мне зажигалку. Первая затяжка. В ту же секунду горло сдавил кашель. Гадость.

– Прикинь, она бы так при Тимуре лоханулась, – засмеялась Таисия.

– О да, Ася, представляешь, как было бы неловко, что ты не травишь себя сигаретами ради «самого крутого парня на районе» a.k.a. куртки Бейна? – саркастически отозвалась Ника.

– Но ты ведь себя травишь всей этой сладкой дрянью. Каждый день, – я впервые ответила ей дерзко.

Ника с удивлением посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Ребята приехали к восьми. Первым зашел Игорь. Тося накинулась на него с объятиями. Парень ответил ей поцелуем, не смущаясь нас. Пройдя в квартиру, он достал из рюкзака две баклажки пива. Следом зашел Тимур вместе со своей девушкой.

– Лёля, познакомься, это Ася и Ника, – представила нас Тося.

Худощавая блондинка выглядела болезненно бледной. Ее лицо, с проколотыми бровями, носом, щеками и нижней губой, казалось очень усталым. Но меня зацепило другое. На ней была клетчатая рубашка Тимура, та самая, в которой я увидела его в нашу первую встречу. Лёля похожа на эмочек с аватарок Вконтакте. Она красивая.

Белая свободная рубашка, джинсовые шорты, распущенные волосы и стрелки. Мой арсенал красоты был ничтожно пуст. Я понятия не имею, как одеваются неформалы. А самое главное, не знаю, действительно ли такие девушки нравятся Тимуру? И если да, то почему он поехал со мной навестить старый дом? Зачем слушал мои истории?

– Привет!

Прямо передо мной стоял солист. Я смотрела в его холодные голубые глаза, которые теперь совершенно сбивали меня с толку своей напускной нежностью. Может, мне всё это кажется?

– Привет.

Тимур прошел дальше. Ника одернула меня.

– Поговори с ним сегодня.

– Да о чем?

– О чем угодно, – как-то раздраженно сказала подруга, – не робей, – мягко добавила она.

Надо признаться, что это был первый раз, когда я попробовала алкоголь. Вкус был странным, горьким. Голова кружилась. В какой-то момент я заметила, что Тимур смотрит на меня. Голоса сливались с музыкой. Вдруг он подошел ко мне и забрал бокал. А потом выпил его залпом.

– О-о-о! Вот это да! Дружище, а где тост?

– Когда-нибудь я буду ехать автостопом в чужой тачке. Водила включит музыку, и это будут «The wanderers». «Эти ребята умеют делать стоунер», – скажет он. И вот тогда… Я почувствую успех. За успех!

Все радостно загоготали, чокаясь фужерами и гранеными стаканами. Все, кроме меня, потому что солист так и не вернул мой «пивной кубок».

– Ась, дай Тимуру гитару, пусть настроит, пока у нас перекур, – громко сказала Тося, захлопывая за собой входную дверь. Вся компания вышла в подъезд, и только мы с музыкантом остались в квартире.

Я зашла на кухню. Тимур сидел на стуле, уже держа в одной руке мою гитару. Во второй были кусачки. Он обрезал длинные «усы» у колков. Те самые, о которые я «расцарапала» запястья.

– Я подумал, так будет удобнее играть.

– Ага.

Мне стало стыдно за ту «выдуманную» историю. Зачем только я ему рассказала?

– Так ты поедешь со мной завтра на «птичку»? – Тимур посмотрел на меня.

– А Лёля не будет против?

– С чего бы?

– Разве она не твоя девушка?

– Нет, – он быстро отвел взгляд. – Лёля не моя… в этом смысле.

– Ну, тогда, думаю, проблем не будет. Поедем вместе.

Солист снова обвел меня взглядом и улыбнулся.

– Скажи, тебе нравится вечер?

– Если честно… Не уверенна.

– Тогда давай сбежим отсюда?

В глазах Тимура загорелись искорки, как это было в наш первый ночной побег от городской суеты, шумного бара и музыки. Кажется, что в эту секунду я была готова сбежать с ним куда угодно. Какой нелепый способ потерять голову, Ася! Но тебе ведь всего семнадцать. Будет ли это иметь значение через 10 лет?

Глава 3. Сатори

«Я не могу и не хочу предавать свои мечты ради этого странного чувства», – такими были мои мысли о Тимуре. Сейчас, когда я шла за солистом по темным подворотням, крепко держа его руку, трепет сердца заглушал доводы рассудка. Убегая с Тимом, предаю ли я наши с Никой планы на будущее?

До сих пор не понимаю, почему она первая предложила мне написать ему. Есть люди, которые ненавидят изюм или, например, пиццу с ананасами. Ника спокойно относилась ко всему, кроме музыкантов и Франции. Сложно представить, как эти два элемента могут быть связаны между собой, но в жизни моей подруги они сыграли роковую роль. Именно поэтому я задавалась вопросом, как Тимур, будучи одним из красных флагов Ники, получил её снисходительное одобрение на роль моего возлюбленного? Сейчас, вспоминая ту историю, я понимаю, как сильно моя названная сестра изменилась за два года. Это был чертовски сложный период для всех нас.

Мы с Никой учились в параллельных классах. Она была одной из тех девочек, которые почти никогда не красились, но нравились абсолютно всем. Мальчики влюблялись в её смех и доброту. Девочки обожали её за ум. Ника всегда знала, что сказать, могла дать ценный совет и выслушать. Но самое главное качество, за которое её боготворили – она никогда не плакала.

После окончания учебного года класс Ники поехал во Францию. Учитель географии Тамара Васильевна знала кого-то в турагентстве и организовала путешествие со скидкой. Конечно, не каждому в школе эта сумма была по карману. Родители Ники, будучи обеспеченными людьми, согласились оплатить половину от общей стоимости тура. Любовь одноклассников к щедрой французской чете и их дочери, кажется, взлетела до небес.

Сыграло здесь и происхождение подруги. Николь – редкое имя для провинциального городка в России. Однако отцу девочки оно напоминало о родине. Папа Ники родился и вырос во Франции. Он познакомился с её матерью по переписке, увидев объявление о поиске pen-friend12 в одном из журналов. В 90-е это было очень модно. Кто бы мог подумать, что их истории позавидует Шекспир. Бросить Прованс и Лазурный берег ради степей и резкого климата – безумная идея, которая может прийти в голову только влюбленному. Француз уговаривал свою сердечную подругу переехать, но belle13 была неприступна. «J’aime ma ville, j’aime le russe! Je t’aime, mais mon cœur appartient à ces steppes chaudes»14. Читая эти строки, Пьер принял единственно верное для себя решение – умчаться на край света за своей chérie15. Сменив имя на Петр, он просил руки милой Екатерины.

Через год их скромная квартира услышала плач новорожденной. Имя Николь в переводе с французского означало «победа народа». Однако для матери оно было созвучно с той, кому поклонялись древние эллины. Почему же не Виктория? Быть «победой» и носить имя «богини победы» абсолютно разные вещи. Аналогично чувству триумфа и знанию, как заполучить его.

Узнав о поездке, Петр был очень рад, ведь его дочурка сможет увидеть место, откуда он родом. Освоившись в России 15 лет назад, француз стал вести бизнес. Дела пошли в гору. Всё было настолько прекрасно, что вопрос с частичной оплатой путешествия для всего класса Ники был само собой разумеющимся.

Это лето много значило и для самой девушки, ведь она проведет две недели со своим парнем Кириллом. Они сидели за одной партой с первого класса. В восьмом Ника призналась ему в своих чувствах, но получила холодный отказ и предложение остаться друзьями. А в девятом Кирилл разглядел в ней нечто большее, чем боевую подругу. Может быть, причиной тому послужили изменения, которые произошли с Никой: она стала женственнее, талия выделилась сильнее за счет форм «песочных часов», длинные волосы больше не были забраны в хвост, а струились нежными каштановыми локонами по покатым плечам.