Шёлковый путь Урала

Шёлковый путь Урала

Расплаканная Дева

© Расплаканная Дева, 2026

ISBN 978-5-0069-0805-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Эта книга родилась из наблюдения за тем, как быстро и беспощадно может измениться мир вокруг нас. В период глобальной пандемии и бурных социальных перемен, когда привычные опоры рушились, а люди оставались один на один со страхом и одиночеством, я увидела истории невероятной хрупкости и нечеловеческой стойкости.

Это эпическая драма о переплетённых судьбах двух людей, Шавката и Фатимы, чьи пути, начавшись в разных мирах – в Бухаре и Душанбе, а затем в суровом Екатеринбурге – вели их к неизбежной точке пересечения в виртуальном мире. Их жизни – это отражение жестоких реалий современного мира, в котором поиски любви и самореализации сталкиваются с предательством, финансовым кризисом и всепоглощающей трагедией.

Вы станете свидетелями того, как Шавкат, покинувший дом в надежде на новую жизнь, терпит крах в любви и мечтах, оставляя его с опустошённой душой. И того, как Фатима, бесстрашный врач, боровшаяся с пандемией, сама становится жертвой вируса, который лишает её всего, кроме воли к жизни.

Они теряют всё, что было им дорого, но их истории – это не только рассказ о потерях. Это ода человеческой стойкости, гимн надежде. Это доказательство того, что даже после самых тяжёлых испытаний когда, кажется, что свет навсегда погас, можно найти новый смысл в хаосе.

Эта книга о том, как научиться жить заново, когда прежняя жизнь разрушена. О том, что пути, казавшиеся параллельными, могут сойтись, чтобы дать шанс на исцеление и обретение света.

Надеюсь, эта история найдёт отклик в ваших сердцах.

Глава 1.

Диплом и студенческий билет

Холодный ветер с севера пробирался сквозь тонкую ткань куртки, которую он предусмотрительно купил ещё в Бухаре, предчувствуя резкую смену климата. Уральское небо плакало крупными каплями, разбиваясь о мокрый асфальт аэропорта Кольцово. Сама атмосфера Екатеринбурга встретила его мрачной и влажной. Он стоял у входа, сжимая ручку старого чемодана, и вдыхал этот непривычный воздух, смешанный с запахом бензина и озона после грозы. В голове ещё звучал гул самолёта, а сердце почему-то билось чаще – то ли от волнения, то ли от предчувствия чего-то нового: волнение из-за поступления в Горный институт, радость от предстоящей новой жизни и, конечно, трепет перед встречей с матерью.

Она ждала его у входа. Улыбнувшись, Шавкат с трудом узнал в этой женщине, укутанной в тёплое пальто, свою маму. Время и расстояние сделали своё дело. Но когда она обняла его, прижав к себе, он почувствовал тот же родной запах, что помнил с детства.

– Как же ты вырос, сынок, – прошептала она, отстраняясь и глядя ему в глаза. – Замёрз?

– Нет, мам, – соврал он, стараясь скрыть дрожь. – Просто немного… непривычно.

Они вместе сели в машину, и дождь, барабанящий по крыше, создавал уютный, убаюкивающий шум. Он чувствовал, как напряжение постепенно отступает, уступая место теплу и спокойствию. В этом мрачном и мокром городе его ждали не только экзамены, но и долгожданное воссоединение с мамой.

Шавкат приехал в Екатеринбург с тяжёлым сердцем. Каждый год отрыва от матери был словно ещё один виток в спирали одиночества, а теперь это чувство было особенно острым.

Бухара, его родной город, осталась позади, но воспоминания о матери в этом городе преследовали его. Он видел лицо своей мамы, иранской женщины, которая так и не смогла найти своё место в семье отца. Он слышал её тихий голос, в котором всегда звучала скрытая грусть. Она была чужой в этом узбекском доме, а самая главная стена – непреклонное отношение его бабушки, которая так и не приняла невестку. Эта вражда, это постоянное напряжение – всё это, в конце концов, разрушило их семью.

Когда Шавкат думал об отце, в его груди поднималась волна горечи. Он считал его предателем. Предателем своей семьи, своей жены, которая пожертвовала всем ради него. Предателем их любви.

И теперь у отца новая жена – молодая узбечка. И новая семья. У него родилась ещё одна дочь. Шавкат не мог принять этого, это было слишком больно. Он представлял, как отец смеётся, обнимает новую жену, играет с маленькой дочкой, и это наполняло его душу яростью.

Его младшая сестра осталась в Бухаре с бабушкой со стороны матери. Мысль о ней была единственным светлым пятном. Она была его связью с домом, с той частью его жизни, которая ещё не была разрушена. Он знал, что она понимает его боль, и это давало ему силы. Но даже эта мысль была смешана с горечью, ведь сестра тоже страдала. Он понимал, что её детство не будет таким, каким оно могло бы быть в полноценных семьях. Она будет жить в тени этого развода, как и он сам.

Каждый вечер, возвращаясь домой, он садился у окна и смотрел на старый город Востока, окутанный ночной мглой. Слёзы душили его. Он чувствовал себя потерянным. Отцу было всё равно. Он начал новую жизнь. Он был счастлив. А он, Шавкат, единственный оставшийся мужчина для матери и сестры, был вынужден жить с этим грузом на душе. С этим чувством, что его семья была разделена, а он сам – оказался где-то посередине, и никуда не принадлежит.

Он был совсем мальчишкой, когда мир вокруг него рухнул. Развод родителей разделил его жизнь на «до» и «после», оставив его в Бухаре с матерью и разбитым сердцем. Но именно тогда в его жизни появился дедушка по материнской линии. Он стал для Шавката и отцом, и другом, и наставником.

Дедушка был человеком старой закалки – мудрый, немногословный, с глубокими, проницательными глазами. Он не пытался заменить ему отца, но сделал нечто большее: заполнил пустоту в его душе. Они проводили вместе всё свободное время. Шавкат любил слушать его рассказы о жизни, сидя на ковре в прохладной комнате. А ещё больше он любил рыбалку. Дедушка научил его терпению, умению ждать и понимать природу. Они могли часами сидеть на берегу, наблюдая за поплавком, и в этой тишине Шавкат чувствовал себя по-настоящему защищённым и любимым. Эти моменты стали самым тёплым воспоминанием из детства, ниточкой, связывающей его с миром.

Когда год назад дедушка ушёл из жизни, для Шавката это стало самой страшной утратой. Он потерял не просто родственника, а человека, который был его опорой, его вселенной. Смерть дедушки стала окончательным прощанием с беззаботным детством и тем миром, в котором он чувствовал себя в безопасности. Казалось, что вместе с дедушкой ушла и та часть его души, что умела радоваться и верить в добро. Теперь в нём остались только боль и обида на отца. И всё, что он мог делать, это носить память о дедушке в своём сердце, как единственное сокровище, что у него осталось.

Когда их машина въезжала в Екатеринбург, Шавкат сидел, прижавшись к окну, и молча наблюдал за меняющимся пейзажем. Огромные, незнакомые здания устремлялись в серое небо, а широкие, многополосные дороги казались бесконечными. Он смотрел на мелькающие огни и вывески, и в каждой из них чувствовал чуждость, которая давила на него.

Рядом сидела его мама, которая давно жила в этом городе, и по её лицу было видно, что она спокойна и радостна. Для неё это был дом, и она наконец-то была счастлива, что её сын рядом. Её спокойствие не передавалось Шавкату, он чувствовал себя потерянным. Новая жизнь. Эта фраза звучала как приговор, как что-то неизбежное и пугающее. Что ждало его в этом городе, где даже воздух пах иначе – не пылью и цветущей акацией, а выхлопными газами и сыростью? Он чувствовал, как его сердце сжимается от тоски по старому, привычному миру, который он оставил за спиной.

Вдруг он увидел минарет. Высокий, тонкий шпиль, устремлённый в небо, одиноко стоящий среди высоких зданий. Это была мечеть. И в этом знакомом ему строении, он почувствовал что-то родное и близкое. Это был знак, что даже в этом чужом городе есть своя история, свои тайны, своя душа. Впервые за долгое время он почувствовал, как в его груди что-то слабо, но всё же шевельнулось. Возможно, здесь, в этом незнакомом городе, он сможет найти своё место.

Они приехали в старый многоквартирный дом, и Шавкат почувствовал, как напряжение внутри него нарастает. Он и не подозревал, что мама живёт в такой «коммуналке». В просторной трёхкомнатной квартире, разделённой на несколько комнат, обитали разные семьи, и в воздухе витал запах чужой еды и чужих жизней. Здесь жили русские, киргизы и узбеки. Его мама показала ему их маленькую комнату. Там стоял старенький диван, небольшой шкаф и стол. Это было их новое пространство – всего несколько квадратных метров, которые должны были стать его домом.

Мама принялась распаковывать его вещи. Всё делала спокойно и без суеты, и в её движениях Шавкат видел ту самую стойкость, которую так любил. Закончив с вещами, мама взяла его за руку:

– Пойдём, сынок. Поедим. В этом городе есть очень хорошее кафе.

Они шли по шумным улицам, и мама рассказывала о своей работе, о жизни в Екатеринбурге. Шавкат слушал её вполуха, но её спокойный голос немного успокаивал его. В кафе они сели за столик у окна, и он почувствовал себя немного лучше, будто бы в этом маленьком островке уюта он смог на время забыть о своём страхе.

Мама смотрела на него с любовью.

– Сынок, я так рада, что ты со мной. Теперь ты поступишь в институт, а потом мы вернёмся в Бухару. Или не вернёмся. Я так хочу, чтобы ты поступил в Горный институт. На нефтегазовый факультет. Говорят, это очень престижно. И потом, ты сможешь работать на себя, иметь хороший доход. В Узбекистане это очень актуально – сказала она.

Шавкат знал о её мечтах. И он хотел, чтобы её мечты сбылись. Но он не был хорош в учёбе. Он был далек от точных наук. И мысль о том, что ему нужно сдавать экзамены, чтобы поступить в такой престижный институт, вызывала в нём панику. Он чувствовал, что не сможет оправдать её надежд. Эта неуверенность съедала его изнутри. Он не знал, как сказать маме, что он боится, что он не справится.

В кафе было тепло и шумно, но Шавкат почти не слышал гула голосов. Он сидел, уставившись в свою тарелку с гамбургером и самсами, пока мама осторожно не коснулась его руки.

– Сынок, ты чего? Кушай – сказала она, и в её голосе звучало беспокойство.

Шавкат поднял голову.

– Мам, а что у папы? – вопрос вырвался сам собой. – Он… он счастлив?

Мама глубоко вздохнула. Она всегда избегала разговоров об отце, но сейчас, глядя на его грустное лицо, поняла, что уходить от этой темы больше нельзя.

– Сынок, это их жизнь. У папы теперь своя семья. И это не значит, что он стал плохим человеком – мягко начала она.

– Он предал нас – тихо, но с силой сказал Шавкат. – Предал тебя, меня, сестру. Дедушка… он так переживал из-за вас. Ты же знаешь.

Глаза мамы наполнились слезами.

– Я знаю, сынок. Твой дедушка… он был лучшим человеком в моей жизни. И я понимаю, что тебе больно. Мне тоже больно. Но я не хочу, чтобы ты жил с этой злобой в сердце. Твой отец… он просто не справился с давлением его семьи. Они никогда не любили меня. Твоя бабушка… она считала, что я ему не пара. Ты же знаешь, как в Бухаре важны традиции.

– Но это не оправдание! – Шавкат сжал кулаки. – Он должен был защитить нас.

– Он пытался. Но… иногда любовь не может выдержать такого давления. Я простила его, сынок. И я хочу, чтобы ты тоже смог. Не ради него. Ради себя. Ты должен отпустить эту боль.

Шавкат не мог ответить. Он смотрел на маму, такую сильную и в то же время такую ранимую. Он видел, как она пытается сдержать слёзы, как она борется за их спокойствие. Он смотрел на маму, и каждое её слово пронзало его. Шавкат не знал, как ответить. Он смотрел на маму, и в её глазах он видел столько боли. Наконец он поднял голову и спросил:

– Мам, ты уверена, что я смогу поступить в этот институт? – его голос дрожал. – У меня не хватает знаний. Я боюсь.

– Конечно, сынок, я уверена. И я знаю, что ты справишься, – ответила мама, и её голос был полон такой нежности, что Шавкат почувствовал, как напряжение в его груди немного отпускает. – Знаешь, мне тоже было непросто освоиться в этом городе. Было очень тяжело. Но я справилась. Я знаю, что ты у меня сильный. И если тебе нужна помощь, я буду рядом. Всегда. Ты должен только поверить в себя. И я знаю, что ты сможешь.

Шавкат не стал спорить. Он просто кивнул, и в его глазах блеснули слёзы. Он не мог сказать маме, что его неуверенность – это не просто страх перед экзаменами. Это был страх не оправдать её надежд, не стать тем, кем она хотела его видеть, не стать лучше своего отца. Но, глядя на её улыбку, он понял, что должен попытаться.

***

Они вернулись в свою маленькую комнату, и началась новая жизнь. Каждый день Шавкат садился за стол, и мама приносила ему книги и тетради. Он пытался сосредоточиться, но ему было сложно. Голова была забита мыслями о прошлом, о дедушке, о Бухаре. А ещё постоянно отвлекали звуки из-за стен: то чей-то громкий смех, то плач ребёнка, то резкий запах плова из общей кухни. Он хотел взять телефон и просто окунуться в виртуальный мир, где не было боли и страха, где он был хозяином своей судьбы. Он очень любил играть в разные мобильные игры.

Но он заставлял себя учиться. Каждый раз, когда рука тянулась к телефону, он вспоминал лицо мамы, её надежду в глазах. Он знал, что делает это не только ради себя, но и ради неё, чтобы она наконец-то могла вздохнуть спокойно.

Однажды вечером он почувствовал, что больше не может сидеть на месте. Он вышел из комнаты, чтобы как-то снять напряжение и решил сходить в туалет. Общая ванная и туалет, как и кухня, были для всех. Он медленно шёл по коридору, думая о том, как бы скорее закончить и вернуться к учёбе. Дверь ванной комнаты распахнулась, и на пороге появилась девушка. Она была мокрая, с полотенцем на голове и каплями воды, стекающими по белой, почти прозрачной коже.

Шавкат замер. Девушка была из коллектива киргизок, что жили в соседней комнате. У неё были острый нос, тонкие губы и узкие глаза. Она была так необыкновенно красива, что на мгновение он забыл обо всём. И в этот момент в его памяти всплыло лицо Азизы, одноклассницы, с которой у него был первый поцелуй. Та была маленькой и темнокожей, но такой родной и близкой.

Он стоял, как заворожённый, и его взгляд невольно скользнул вниз по её телу, обтянутому мокрой тканью. Конечно, он видел женское тело и раньше. Кроме родных женщин, он помнил, как тётя со стороны отца всегда ходила дома полуголая, и этот образ с детства остался в его памяти. Её он ненавидел, она всегда дразнила его.

Смутившись, он отвёл глаза, когда девушка, быстро кивнув, прошла мимо него и скрылась в своей комнате. Но её образ запечатлелся в его памяти, а его сердце забилось сильнее. Он понял, что в этом городе, полном чужих людей, есть и другие, совершенно незнакомые, но манящие миры.

Шавкат был высоким и статным молодым юношей и тёмный оттенок его кожи выделял его среди других. Но особенно притягательными были его миндалевидные глаза, глубокие и задумчивые, которые, как он знал, всегда нравились девушкам. Он никогда не придавал этому большого значения, но сейчас, столкнувшись с незнакомкой, почувствовал, как её взгляд задержался на нём.

Эта девушка – Алия, как он узнал позже – тоже не могла оторвать от него глаз. Она замерла на пороге ванной, мокрая, с полотенцем на голове, и её сердце забилось сильнее. Она приехала в Россию недавно, оставив позади мужа, с которым они развелись, и маленького сына, которого пришлось оставить с матерью в деревне. Жизнь заставила её приехать на заработки в большой город, и одиночество давило на неё.

Алия с двумя другими девушками из своей деревни поселились в этой квартире, и она привыкла к рутине: работа, дом, редкие встречи с подругами. Никакой личной жизни. Она была молодой, но уже столько пережила, и её сердце давно было закрыто. Но когда она увидела Шавката, что-то внутри неё вспыхнуло. Его миндалевидные глаза, тёмная кожа, и уверенная осанка… Она почувствовала к нему необъяснимую тягу, и на мгновение забыла обо всём на свете. В нём было что-то, что пробудило в ней давно забытые чувства. Она смотрела на него, и в её глазах была смесь смущения и интереса. Алия вдруг осознала, как сильно ей не хватало мужской ласки и внимания, и эта мысль заставила её ещё больше покраснеть. Она быстро прошла мимо него, но его образ навсегда отпечатался в её памяти.

Кроме того, её смутило то, что она девушка в хиджабе. Этот молодой парень, которого она впервые видела, увидел её почти без одежды. В её деревне такое было бы немыслимо. Этот факт добавил ей ещё больше смущения и стыда.

***

Шавкат не помнил, как пролетели дни. Каждый вечер он засыпал и видел во сне одни и те же кошмары: проваленные экзамены, разочарованное лицо мамы, свой стыд. Он боялся. Боялся не оправдать надежд, боялся, что проиграет в этой гонке за лучшую жизнь. И вот наступил тот самый день.

Площадь перед Горным институтом был забит молодыми людьми. Шум, смех, разговоры – всё это слилось в один гул, от которого Шавкату становилось ещё хуже. В руках у него были документы, а в голове – полная пустота. Он не был уверен ни в своих знаниях, ни в своих силах.

В этот момент к нему подошёл парень.

– Привет. Тоже сюда поступаешь? – спросил он, протягивая руку. – Я – Алихан.

Шавкат неловко пожал его руку.

– Шавкат. Да, на нефтегазовый.

Следом за Алиханом подошёл второй парень, высокий и с умными, проницательными глазами.

– Джавохир, – представился он. – Я тоже на нефтегазовый.

Они были узбеками. Алихан был из Ташкента, Джавохир – из маленькой узбекской деревни, а Шавкат – из Бухары. Эта случайная встреча сразу же стёрла все границы. Они начали разговаривать, и Шавкат почувствовал, как напряжение, которое сдавливало его грудь, медленно отступает. Они говорили о своих городах и деревнях, о своих семьях, о том, как им тяжело в чужом городе. Джавохир, как оказалось, был настоящим умницей. Он помогал им с ответами, объяснял сложные темы и поддерживал их.

Экзамены начались. Шавкат всё ещё чувствовал себя неуверенно, но поддержка новых друзей творила чудеса. Они сидели в разных аудиториях, но чувствовали друг друга. Когда Шавкат впадал в ступор, он вспоминал слова Джавохира и успокаивался. Они сдавали экзамены один за другим, и каждый раз, выходя из аудитории, они встречались, чтобы узнать, как всё прошло. И каждый раз они видели в глазах друг друга не страх, а надежду.

Их ожидания оправдались. Через несколько дней они узнали, что все трое поступили. Шавкат не верил своим глазам, когда увидел своё имя в списке. Он поступил. Не на бюджет, конечно, а на платное отделение, но это не имело значения. Он был в институте. Он сделал это. Он не мог дождаться, чтобы рассказать об этом маме.

***

Наконец наступил первый учебный день. 2018 год. Они втроём стояли перед аудиторией, готовые начать свою новую жизнь. Шавкат посмотрел на Алихана и Джавохира. Они стали для него не просто друзьями, а братьями. И когда они зашли в аудиторию, Шавкат чувствовал себя уверенным и счастливым, как никогда в жизни. Он был дома, среди своих, и знал, что теперь всё будет по-другому.

Они вошли в аудиторию, и Шавкат сразу почувствовал, как его уверенность немного улетучивается. Класс был полон, все места уже были заняты. Алихан, недолго думая, проскользнул на заднюю парту, и Джавохир последовал за ним. Шавкат остался один.

Единственное свободное место было впереди, рядом с блондинкой. Она сидела, не отрываясь глядя в свой телефон, и даже не заметила его. Шавкат неловко подошёл к парте и сел рядом с ней, стараясь не задеть её рюкзак, который лежал на полу. Он украдкой взглянул на неё. У неё были прямые светлые волосы, собранные в хвост, и яркие голубые глаза. Она казалась такой далёкой и чужой, что он почувствовал себя ещё более одиноким. Он хотел написать сообщение Алихану и Джавохиру, но постеснялся достать телефон.

Девушка подняла голову, и её взгляд скользнул по нему, но она тут же вернулась к своему телефону. Он почувствовал себя невидимым, но в то же время её присутствие его немного успокаивало. Он надеялся, что этот год пройдёт быстро, и он сможет вернуться домой.

Их студенческая жизнь быстро набрала обороты. Утром они пропадали на лекциях, впитывая новые знания, а после занятий окунались в мир городских развлечений. Кафе, бильярд, боулинг – каждый день был полон новых впечатлений. Шавкат, Алихан и Джавохир стали неразлучны. Они вместе исследовали город, смеялись над шутками, делились мечтами.

Но за всей этой весёлой студенческой жизнью стояла простая, но насущная проблема: деньги. Оплата учёбы, развлечения – всё это требовало средств, и Шавкат чувствовал себя всё более неловко, постоянно обращаясь к маме. Она отдавала ему всё, что у неё было, но ему было стыдно. Он решил, что больше так продолжаться не может.

Однажды он поделился своими мыслями с Джавохиром. Тот, не раздумывая, предложил:

– Я знаю, куда можно устроиться. Мой знакомый работает в кафе официантом. Может, нас возьмут?

Их приняли. Это было небольшое, уютное кафе в центре города. Им платили немного, но этого хватало, чтобы оплачивать свои развлечения и покупать себе еду. Шавкат был рад. Он чувствовал себя более самостоятельным, более уверенным. Он работал, учился, а в свободное время проводил с друзьями. Он наконец-то почувствовал, что его жизнь меняется к лучшему.

***

Началась зима. Екатеринбург преобразился. Улицы покрылись пушистым белым снегом, деревья стояли, словно укутанные в серебристые шубы, а воздух стал хрустально чистым и морозным. Снег скрипел под ногами, и каждый выдох превращался в облачко пара. Для Шавката, привыкшего к мягким зимам Бухары, это было в диковинку. Он любил наблюдать, как хлопья снега медленно падают на землю, и в этом завораживающем танце видел что-то волшебное.

Однажды, после занятий, когда они с Алиханом и Джавохиром выходили из института, Шавкат увидел ту самую блондинку, с которой сидел за одной партой. Она стояла у входа, пытаясь застегнуть свою куртку, но замок заело. Ветер трепал её светлые волосы, а щёки раскраснелись от мороза.

– Давай помогу, – неожиданно для самого себя предложил Шавкат.

Девушка подняла на него свои голубые глаза, и в них мелькнуло удивление.

– Ой, спасибо, – сказала она. – Я Лариса.

– Шавкат, – представился он, пытаясь справиться с упрямым замком. Их пальцы случайно коснулись, и по телу Шавката пробежала лёгкая дрожь. Он почувствовал её тепло и нежность. Замок поддался, и Лариса благодарно улыбнулась.

Они разговорились. Лариса оказалась очень интересной и весёлой девушкой. Она рассказывала ему о своих увлечениях, о том, как любит гулять по заснеженному городу. Шавкат, сам того не замечая, начал открываться ей, рассказывая о Бухаре, о своей семье, о своих мечтах. Они гуляли по заснеженным улицам, и каждый их шаг оставлял следы на свежем снегу. Город казался им сказочным, а морозный воздух бодрил и дарил ощущение свободы.

Их отношения развивались стремительно. Они стали чаще проводить время вместе, гуляли по вечернему Екатеринбургу, заходили в уютные кафе, где пили горячий чай с молоком. Шавкат всё больше и больше чувствовал себя комфортно рядом с ней. Он забывал о своих проблемах, о неуверенности, о тоске по дому. В её глазах он видел только тепло и понимание.

Однажды вечером, после долгой прогулки по заснеженному парку, они остановились у дома Ларисы. Она жила с подругой, которая сегодня была дома у своего парня. Снег мягко падал, окутывая город в нежное, белое одеяло. Она подняла на него глаза, и в них была какая-то особая нежность. Шавкат наклонился, и их губы встретились в первом поцелуе. Это было не похоже ни на один поцелуй, который он знал раньше. Ни Азиза, ни другие мимолетные увлечения не оставляли такого ощущения. Этот поцелуй был глубоким, настоящим, и в нём он почувствовал весь спектр своих чувств: нежность, страсть, желание. Она была очень опытной в этом деле.

Они провели ту ночь вместе. Для Шавката это был первый раз. Все образы девушек, которые когда-либо существовали в его памяти – Азиза, тётя, Алия – все они растворились в этот момент. Была только Лариса, её тепло, её прикосновения, её дыхание. Он чувствовал, как его тело отзывается на каждое её движение, как его душа наполняется новым, неведомым доселе чувством. Он обнимал её, чувствовал её мягкую кожу, её запах, и понимал, что этот момент – самый важный в его жизни.

Их отношения развивались стремительно. Они стали чаще проводить время вместе, гуляли по вечернему Екатеринбургу. Шавкат всё больше и больше чувствовал себя комфортно рядом с ней. Он забывал о своих проблемах, о неуверенности, о тоске по дому. В её глазах он видел только тепло и понимание.

Шавкат не знал, что у Ларисы была своя, совсем другая история. Она рассталась со своим парнем, Юрой, который был намного старше неё и работал на заводе. Она очень любила его. Их отношения были сложными, а расставание – болезненным. Юра был собственником, и его ревность душила её. Он не мог смириться с тем, что Лариса ушла от него, хотя это он однажды зажимал её подругу к двери когда она вернулась домой. Подругу она простила, поскольку это Юра в состоянии пьянства создал эту ситуацию.