Рассказы и очерки. Самая читаемая детская литература

– Какое у тебя детство было, – восхищаюсь я, – не то, что сейчас! Я бы точно не догадалась, что так можно ледянку сде- лать!

А бабушка дальше продолжала:

– Не всегда мы имели возможность играть. Не помню точ- но, то ли до войны мама вагонетку толкала в открытой шахте,

чтобы металл добывать, или после… Только она еще работа- ла на кирпичном заводе. Кирпич делала. Формы такие были… Набирали в форму глину, утрамбовывали. И вытряхивали по- том. Получался глиняный кирпич. Его сушили, обжигали и ис- пользовали. Так мы с Тамарой ходили помогать выбивать его из форм! Трудно было…

– Да, есть что вспомнить, – вдруг подумалось мне. – Ничего себе детство!

– А я еще верхом ездить умела! У нас сначала лошадка была. Мучились с ней! Не хотела слушаться. Потом другую взяли. Так я на ней работала! Сено зарабатывала для коровушки. По- еду в поле. А там сено накосят, высушат, сгребут. Прицепят к лошадке копну, я ее тяну туда, где сено зимовать будет. Стога метали. Я тогда совсем девчонкой была, но сено для коровуш- ки зарабатывала!

А еще у нас медвежонок жил! Приходили смотреть его со всей округи! Охотники нашли двух медвежат в лесу. Мать кто- то застрелил, а малыши остались. Одного охотник к себе взял, а другого нам оставил. Сделали мы ему вольер, заборчик во- круг, ванну с водой поставили. «Аю! Аю!» – всегда кричали

казашата, когда проходили мимо (медведь, значит, по-нашему). Забава всем детям! Всегда толпились зеваки. Играли, глади- ли, смотрели, как он купается, кормили! Всем потеха была! А если конфетку ему дашь, так он с фантиком ку-

шать не станет! Возь- мет обеими лапками, аккуратно раз- вернет. Кон- фетку съест, а бумажку бро-

сит! Долго он у нас жил. Пока подрастать не на-

чал. Как говорили потом старики, природа берет свое! Стал он звереть… Бояться стали своего любимца. Взрослые говорили, что дикий зверь – детям не игрушка. Опасно. Да мы и сами по- баиваться его стали. А самим жалко. Отвезли его тогда то ли в цирк, то ли в зоопарк. Теперь, конечно, я не вспомню. Но как он у нас в ванной в жаркую погоду купался, как сейчас помню. Очень он уж воду любил!

С Чердояка мы тогда в Путинцево переезжали. Только зна- ешь… у нас там один казах жил… на бобах гадал.

– Как так на бобах? – опять удивилась я.

– Да так! Гадал как-то! Так вот, что я тебе скажу, у меня ведь сбылось то гадание… Старый казах сказал: «Хоть уезжаешь, а вернешься обратно, в Чердояк!» Я не поверила. Да только про- шло время, дедушка твой приехал свататься ко мне. Красавец он был тогда… Молодой, кудрявый, работящий. Приехал и го- ворит: «Соглашайся, а то меня вся деревня засмеет. Говорить будут, что поехал за невестой, а она не согласилась».

– А ты?

– Я согласилась тогда… И вернулась, получается, обрат- но…

Время бежало незаметно. Я продолжала рисовать, слушая бабушкины рассказы о том, как было тогда…. И до чего было интересно! Словно дверь в другое время, словно рассказы Джека Лондона, которые мы любим слушать и пересушивать с сыновьями. А тут даже еще интереснее… Рассказы не из кни- ги, которые придуманные, подслушанные, увиденные, а самые настоящие! Не просто от кого-то, а от родной бабушки!

Воскресный день близился к закату. На столе молочный чай по казахскому рецепту и горячие пирожки. Дождливый день сменялся ясным закатом. На бумаге постепенно ложился рас- сказ по бабушкиным воспоминаниям. Те маленькие истории, которые я любила слушать и переслушивать, теперь записала, чтобы когда-нибудь вновь прочитать… или пересказать своим правнукам.

Люди! Пока сердца стучатся – помните!

(Памяти военных лет посвящается)

ного песен сложено о войне, мно- го фильмов снято… Но каждый

раз в День Победы у Вечного огня со сле- зами на глазах вспоминаю своих дедов и прадедов, геройски сражавших-

ся за мир, в котором мы живем… Спасибо всем участникам Великой Отечественной войны и низкий по- клон.

С самого детства люблю слу- шать бабушкины рассказы о тех тяжелых годах. Отца ее забрали

на фронт, мать осталась с тремя дочками выживать на рудни- ке в Чердояке в Казахстане. Там работали женщины, толкали тяжелые груженные камнем вагонетки. Добывали металл. И тут же был перерабатывающий цех… Сюда же ссылали эваку- ированных со всего Советского Союза немцев.

Они голодали. Где-то гремели бои, а здесь, в далеких краях Казахстана, выживали вместе, и бабушка, тогда ей было лет 10, приносила беженцам маленькую баночку молочка.

– Иди, Нинка, отнеси молочка хоть по глоточку. У них детки, – говорила ей мама. А она встанет в проходе избы, прижмет к себе баночку и боится слово

молвить, пока кто-нибудь не спросит:

– Девочка, это ты нам принесла?

– Да, – тихо отвечала она. И все по очереди делали малень- кий глоточек, чтобы хва-

тило каждому.

У матери было трое детей, старшая дочь три- надцати лет, Тамара, хо- дила в школу, младшей было года два всего,

ее оставляли дома одну.

Но однажды Акулова тетка Анисия заметила, что в доме дым… Землянки были невысокие, окна

низенько, вот увидела соседка, как горит табуретка. Выстави- ла окно и спасла младшую сестричку. С тех пор стали привя- зывать Любушку за ножку, чтобы ничего не натворила.

– Я с мамой, – вспоминает бабушка, – ездила на сенокос запасать коровушке сена. Телега старая, а сена целая гора по- лучилась, воткнула мама вилы в стог сверху. Залезла на него я, и повезла нас коровушка дорогой тяжелой, непроходимой. То камни, то ямка, и перед самым мосточком встревожилась Зорька, потянула, а тут что-то под колесо попало – и! – пере- вернуло телегу. Мама, которая шла рядом, испугалась, запла- кала, бросилась меня спасать и причитает…

– Жива? Нинка, а? Отзовись! – рыдает, а сама сено разгре- бает. А вилы, что были воткнуты в стог, не дали придавить. Спасли, получается!

Темнело. Наступала ночь. Страшно. Было слышно, как завывали волки. Тогда голод был не только у людей, но и у дикого зверя, спрятались мы в охотничьей сторожке. Стенки тонкие. Казалось, сильнее толкни – и развалится. А волки,

они вот совсем рядом. Дыхание слышно. Да много! Смотрим в окошко, а стадо коров стало кругом рогами наружу, к зем- ле пониже голову наклонили. Орут и кружат по кругу, а сами близко-близко прижались друг к другу, чтобы волки не напа- ли. Хищники боялись подойти. Рога острые. Да если корова еще и копытом даст, серому мало не покажется. Всю ночь до рассвета не сомкнули глаз. Все ждали, когда волки отступят. Этой ночью охота не удалась. Но бывало, пастухи то телен- ка недосчитаются, то корова идет и хромает, глянешь, а кусок мяса выкушен. Долго потом болеет коровушка. Но люди нау- чились залечивать раны обычной травкой – репейником.

Из-за войны год пришлось пропустить в школе, кормильца забрали. Помогать приходилось. Вот весной пошла в стадо за коровкой, а она, дуреха, к реке подалась. Что ей там было нуж- но, один Бог ведает. А река «пошла». Льдины большие. Река горная, быстрая, моя Зорька возьми и ступи на льдину… Как домой теперь идти!? Что скажу? Бегу, плачу, ног под собой не чую, а сама молюсь, как умею. Она плывет себе, мычит, озирается. Ох! Не качнуло бы! Не упала бы в воду! Коровы плавать не умеют. Поворот русла… Льдина возьми да причаль к берегу.

– Сошла! Ура! Зоренька, кормилица ты наша! – Подбежала к ней, целую, глажу. Сама рада-радехонь-

ка!

Тяжелые были годы. А тут еще сон… Стоит отец в глубокой ямке, зовет и протягивает треугольник со словами:

– Держи, дочка, передай маме.

А наутро почтальонка увидела меня и подает письмо. А я рада! Пры- гаю, радуюсь! Домой прибежала, Та- мара взяла, прочитала….

– Чему ты так рада?! Это же по- хоронка!

Слезы… Долго не могли прийти в себя. Все надеялись, что горе обойдет стороной. А отец с фронта так и не вернулся!

Тамара закончила 9 классов, Нина – 7 и пошла работать в электроцех электронамотчицей. Так мастер не хотел брать, от- сылал, говорил:

– Не нужен мне тут детский сад! – сильно он ругался, но пришлось взять, настоял директор. Некому было работать, мало кто вернулся с войны.

С тех самых пор времени много утекло. Раскидала судьба сестер по разным странам. И только когда сами стали старень- кими, у самих появились и внуки и правнуки, узнали, где на- ходится братская могила отца… И вновь слезы в глазах, боль утраты… Военные годы…. Голод. Перед глазами мамочка с вагонеткой на одном колесике, Любушка, привязанная за нож- ку, а рядом, на полу, чтобы не пролила, стакан молока и кусо- чек хлебушка… Школа, где не всем ребятам пришлось учиться – они работали, вместо тетрадок кусочек газетки, на которой писали между строк… Завывание голодных волков… Тяжело было, но тяжелее вспоминать то страшное время, детство во- енных лет… Часто, когда собирались вместе с сестричками, бабушки вспоминали, плакали…

Теперь мои сыновья вновь и вновь просят:

– Бабушка, расскажи про себя быль! Расскажи про свое дет- ство….

Люди! Покуда сердца стучатся, – помните! Какою ценой завоевано счастье, – помните! Песню свою отправляя в полет, – помните!

О тех, кто уже никогда не споет, – помните! Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили!

Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!

(Р. Рождественский)

Доброго дня

Если каждое утро вы будете просыпатьсяс мыслью о том, что сегодня обязательно произойдетчто-то хорошее, то так и будет.Омар Хайям

этом году особенная зима. Почти нет снега, солнца и мороза. Каждый день превратился в серое дождливое ненастье… Слышно, то в очереди, то в разговоре прохожих:

«Какая апатия!», «Эх, а у меня депрессия».

Я каждый вечер закрываю глаза и мечтаю… проснуться утром и, глядя в окно, с восхищением воскликнуть «Снег!», увидеть на улице белое снежное покрывало… Хочется, как в детстве, верить в чудо!

Вечером за чашкой чая я рассказываю сыновьям о такой зиме, которая радовала нас в детстве… Снежная! Во дворе с дедушкой так снега накидаешься лопатой, что рук не чувству- ешь. Бабушка нам скажет, бывало:

– Снег со двора за калитку носите, на улицу, к гаражу.

И стараемся… С дедушкой горку из того снега строим! Та- кую… Ни у кого похожей не было! И повыше, и пошире, такую длинную, чтобы, пока катишься, ветер в ушах свистел… Дет- вора со всей округи говорила:

– Повезло тебе! Такую горку дедушка смастерил! – И я с гордостью за нашу работу предлагала скатиться на моих санях с еще не залитой водой горки.

А еще мы мерили сугробы – у какого дома глубже. Где уже кидали снег, не считалось, надо только там, где замело… То у одного дома померяем, то у другого… Я решила проверить, сколько снега у дома в канаве… Прыгнула двумя ногами, где самая ямка должна быть, провалилась так, что ногу уже выше