Вторжение в Телесию. Медицинский триллер

Впереди образовалась пробка. Эритроциты, зажатые сузившимися стенами, сбились в кучу. Они паниковали.

– Эй, начальник! – орал толстый эритроцит с номером 55 на боку. – Куда прёшь?! У меня груз кислорода первой свежести! Я не пролезаю!

– Поднажми, ребята! – командовал Фаг, расталкивая красные клетки плечами. – Дорогу спецтранспорту!

Ней споткнулся и упал. Холод сковал его окончательно. Он лежал на ледяном полу сосуда и смотрел, как на потолке растут сосульки спазма. Ему вдруг стало всё равно. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Это была сладкая, опасная сонливость замерзающего.

– Вставай, – голос Фага звучал глухо, как из бочки.

– Не могу… – прошептал Ней. – Оставь меня, сержант. Я – элита… Я не приспособлен для ледниковых периодов…

Фаг остановился. Он посмотрел на дрожащего, посиневшего аристократа. В его единственном глазу мелькнуло что-то похожее на жалость, смешанную с презрением.

– Элита… – проворчал Фаг. – В мирное время вы все герои. А как прижмёт – сразу в спячку.

Сержант сгреб Нея своей огромной лапой-ложноножкой и, как котёнка, закинул себе на спину – прямо на горячий горб, набитый перевариваемыми врагами.

– Ай! – вскрикнул Ней. – Горячо!

– Терпи, – буркнул Фаг. – Это тепло войны. Мы прорываемся к Лимфоузлу. Там сейчас штаб сопротивления. И если ты уснёшь по дороге, я тебя съем. Чисто для профилактики.

Фаг рванул вперёд, работая локтями. Он бежал по замерзающей реке крови, как ледокол.

– Эй, ты! – рявкнул Фаг, пнув замешкавшийся эритроцит. – А ну, подбрось до Центра!

– Не положено! – возмутился эритроцит. – Я – грузовой! Пассажиров не берём!

Фаг молча показал ему свой внушительный набор ферментов-растворителей.

– Садись, дорогой! – тут же расплылся в улыбке эритроцит, подставляя вогнутую спину. – Для героев всегда есть место!

Они неслись по сужающемуся тоннелю верхом на красной клетке. Ветер свистел в ушах. Мимо проносились замёрзшие, обесточенные кварталы кожи. На горизонте, в темноте, гасли окна капилляров.

Ней прижался щекой к горячей, грубой шкуре Фага. Он чувствовал, как тепло солдата – простое, грубое, пахнущее потом и гарью – возвращает его к жизни.

– Спасибо, сержант, – тихо сказал Ней.

– Заткнись, – беззлобно отозвался Фаг. – И смотри в оба. Мы подъезжаем к Цитадели. А там, говорят, сейчас такая жара, что плавится сталь.

Впереди, в конце ледяного туннеля, разгоралось багровое зарево.

– Ну как? – спросил Колька, глядя на Петьку. – Чувствуешь? Они прорвались.

Петька перестал стучать зубами. Дрожь внезапно отступила, сменившись тяжёлой, ватной жарой. Он отшвырнул куртку, потом шерстяное одеяло.

– Фух… – выдохнул он, и лицо его стало красным, как спелый помидор. – Теперь не холодно. Теперь как в печке.

– Поздравляю, – кивнул Колька. – Генерал Гипоталамус добился своего. Температура тридцать девять. Вирусы начинают жариться, как яичница. Но самое страшное впереди, Петька.

– Что может быть хуже? – простонал Петька, пытаясь найти прохладное место на подушке.

– Хуже огня только дым, – загадочно ответил Колька. – Токсичный туман. Готовься. Следующая глава будет странной. Очень странной.

ГЛАВА 4. ТУМАННАЯ ЛОВУШКА

Петька лежал тихо. Слишком тихо.

Одеяла были сброшены на пол. Жара, о которой предупреждал Колька, накрыла его с головой. Не уютное тепло печки, а душное, липкое марево.

Глаза Петьки смотрели куда-то сквозь потолок.

– Коль… – прошептал он, не моргая. – А почему люстра шевелится?

Колька, который мочил полотенце в миске с водой, замер.

– Люстра висит, Петька. Она железная.

– Нет, – Петька слабо улыбнулся странной, блуждающей улыбкой. – Это не люстра. Это огромный светящийся паук. Он плетёт сеть. Смотри, какие красивые нити… Золотые…

Колька быстро подошёл и положил мокрую ткань другу на лоб. Достал из-под мышки градусник.

– Тридцать девять и пять, – констатировал он. – Приехали. Это не паук, Петька. Это токсины.

– Кто? – лениво переспросил Петька, следя глазами за невидимыми узорами в воздухе.

– Яды. Виро пустил в ход химическое оружие. Враг добрался до святая святых – до твоей головы. Сейчас в Башне Череп, наверное, такой туман, что Король Мозг не видит собственных рук. Слушай меня, Петька. Не верь паукам. Не верь ничему, что видишь. Это всё – обман.

Нейрон 734 передвигался по капилляру. Он шатался. Его бросало от одной стенки тоннеля к другой. Казалось, что под ногами был мягкий зефир. Стенки сосуда изгибались и хихикали. А воздух… Воздух был плотным, жёлтым и пах приторно-сладкой гнилью.

Они с сержантом Фагом прорывались к Гематоэнцефалическому Барьеру – Великой Стене, отделяющей тело от Мозга. Обычно здесь стояли самые суровые таможенники, которые не пропускали ни одну постороннюю молекулу.

Но сейчас Стена была окутана Жёлтым Туманом.

– Сержант… – язык у Нея заплетался, словно он выпил бочку валерьянки. – Почему здесь так много бабочек?

Фаг шёл впереди, размахивая своим оружием. Он кашлял и отплёвывался.

– Какие к чёрту бабочки?! – прорычал Фаг. – Это токсины! Нейротоксины! Виро отравил кровь! Не дыши глубоко, парень! Отключи сенсоры!

Но Ней не мог не дышать. Сладкий яд проникал сквозь изоляцию. Он щекотал аксоны, путал мысли, подменял реальность.

Вдруг туман расступился. Ней увидел прекрасный Дворцовый Парк. Трава была изумрудной, из фонтанов били струи чистейшей лимфы… А навстречу ему шёл Виро.

Но это был не тот циничный захватчик в плаще. О, нет. Виро был прекрасен. Он сиял, как ангел. На нём были белые одежды, а в руках он держал лавровый венок.

– Здравствуй, Ней, – голос Виро звучал как музыка сфер. – Ты устал, мой друг?

Ней остановился, глупо улыбаясь.

– Устал… – прошептал он. – Очень устал. Холодно было… А теперь так хорошо.

– Конечно, хорошо, – Виро подошёл ближе. – Зачем тебе эта война? Зачем тебе этот грубый, вонючий Фаг? Посмотри на него.

Ней оглянулся. Вместо могучего воина сержанта Фага он увидел уродливую кучу мусора, которая нелепо дрыгалась в грязи.

– Он – прошлое, – ласково сказал Виро. – Он – боль. А я – будущее. Я – вечный покой. Просто протяни мне руку, Ней. Отключи систему оповещения. Перережь этот красный проводок, который связывает тебя с реальностью. И ты останешься здесь, в саду, навсегда.

Рука Нея сама потянулась к главному кабелю связи. Ему так хотелось спать. Так хотелось, чтобы шум войны стих.