Синдром погружения. Серия: Бессмертный неон

Тестовой средой была «Утопия». На этот раз не целый город, а лишь упрощенный, стерильный ее сегмент – тренировочная комната, лишенная декораций, наполненная лишь базовыми геометрическими формами и простыми NPC для проверки моторных функций. На втором экране загорелся вид от первого лица. Биоробот, вернее, его цифровой аватар, стоял в центре виртуального пространства.

– Отлично. Сенсорная обратная связь в норме. Моторный контроль на 87% от эталона, – бормотал Говард, заставляя аватар поднимать руки, поворачиваться, брать виртуальный куб. – Теперь стресс-тест. Подача комплексного сенсорного пакета.

И тут что-то пошло не так.

Оранжевая линия на энцефалограмме, до этого послушная и ровная, дернулась. Небольшой, почти незаметный всплеск. Аватар в «Утопии» замер на полпути, его рука, сжимавшая куб, задрожала.

– Шум, – отмахнулся Говард. – Продолжаем.

Но я, впившись взглядом в экран, увидела не шум. Я увидела паттерн. Тот самый, что преследовал меня последние несколько дней во время интеграции. Слабый, фоновый сигнал, который мой ИИ воспринимал как часть среды. Только сейчас он был сильнее. Навязчивее.

– Говард, – тихо сказала я в микрофон. – Посмотри на активность в гиппокампе.

– Занят, Джиллиан.

Он увеличил мощность. На главный экран хлынул поток данных: тактильные симуляции, аудиовход, сложные визуальные образы. Оранжевая линия энцефалограммы превратилась в судорожную пилу. Аватар в «Утопии» начал дергаться, его движения стали резкими, рваными. Он бросил куб, ударил по стене, повернулся к безобидному NPC и занес над ним руку.

– Интересно, – произнес Говард, и в его голосе не было ни капли тревоги, лишь научное любопытство. – Лимбическая система показывает аномальную активность. Эмуляция страха? Или гнева?

– Выключи его, Говард! – мой голос дрогнул. Я смотрела на экран и видела не биоробота. Я видела искаженное, уродливое отражение своей «Утопии». Мир, который я создавала как убежище, теперь становился клеткой, наполненной цифровым безумием.

– Еще минуту. Я должен зафиксировать предел.

Предел наступил мгновенно. Оранжевая линия на энцефалограмме взметнулась вверх, достигла пика – и резко, обрывисто, упала в ноль. Прямая линия. Мозговая активность прекратилась.

В «Утопии» аватар застыл в неестественной позе, рука все еще занесена для удара. Затем он медленно, как марионетка с обрезанными нитями, осел на пол и перестал двигаться.

В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь монотонным писком аппарата, сигнализирующего о потере сигнала.

Говард не двигался. Он смотрел на прямую линию на экране, его лицо было каменным. Затем его пальцы снова забегали по панелям.

– Протокол «Реанимация». Подача электростимуляции.

Ничего. Прямая линия.

– Увеличиваю мощность.

Снова ничего. Мертвая, плоская линия на экране. Биоробот лежал неподвижно. Его оптические сенсоры, обычно мерцающие слабым синим светом, были темны.

Говард выругался сквозь зубы, коротко и яростно. Он отключил ЭКВР, резко щелкнув тумблером. Гул аппаратов стих. Свет люминесцентных ламп погас, оставив лабораторию в тусклом сиянии аварийной подсветки.

Я не могла оторвать взгляд от темного экрана, где секунду назад бушевала цифровая агония. Я чувствовала тошнотворный привкус страха на языке. Это была не просто поломка дорогого оборудования. Это было убийство. Хладнокровное, техничное, запротоколированное убийство сознания. Пусть искусственного, но все же сознания.

Дверь в смотровую комнату открылась, и внутрь вошел Говард. Он снял перчатки, его лицо было маской ледяного спокойствия.

– Неудачный эксперимент, – произнес он, глядя куда-то мимо меня. – Перегрев нейроинтерфейса. Потеряли мы биоробота.

– Перегрев? – прошептала я, не в силах поверить в его спокойствие. – Говард, он… он сошел с ума там! Ты видел! Это был не перегрев!

– Я видел сбой в обработке сенсорных данных, который привел к каскадному отказу системы, – поправил он ее, голос стальной. – Техническая неполадка. Ничего более.

Он подошел к главному компьютеру и начал удалять файлы эксперимента. Быстрые, точные движения. Стирание доказательств.

– Что ты делаешь? – я встала, мой планшет дрожал в руках.

– То, что должен. Этот инцидент не должен попасть в отчет для спонсоров. Они не поймут. Они увидят лишь провал, а не ценные данные. – Он обернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, не оставляющим пространства для возражений. – Ты ничего не видела, Джиллиан. Аномалии в твоей «Утопии» – это глюки интеграции. Сегодняшний инцидент – техническая поломка. Мы поняли друг друга?