Корона разбитых зеркал

2. Спина. За его правым плечом, изломанное, но все еще могучее, шевелилось крыло. Оно было черным, как угольное небо в безлунную ночь, а каждое перо окантовывалось тонкой серебристой полосой, мерцавшей в полутьме. Но левой стороны… левой стороны не было. Там, где должно было быть второе крыло, зияла свежая, ужасная рана. Кожа вокруг нее была обуглена, из нее сочилась густая, темная, почти черная жидкость, которая, падая на камень, не растекалась, а сворачивалась в дымящиеся шарики и исчезала с легким шипением.

«Где я?» – ее голос был хриплым шепотом, горло саднило, будто она наглоталась песка.

Он улыбнулся. Это было страшное зрелище. Улыбка не тронула его глаз, лишь обнажила клыки – чуть длиннее человеческих, идеально острые. «Дома, принцесса. В Эребе.»

Он оттолкнулся от колонны и, слегка прихрамывая, сделал шаг в сторону. Щелкнул длинными пальцами.

И тьма расступилась.

Стены пещеры… растворились. Вернее, оказалось, что это были не стены, а плотные шторы из живой тени. Они отодвинулись, открывая головокружительную панораму.

Они стояли на открытой площадке, на головокружительной высоте. Под ними простирался город. Но такой город не мог быть построен человеческими руками. Эреб.

Он был высечен не из камня, а из цельных глыб черного обсидиана и темного стекла. Башни, острые, как кинжалы, вздымались к багровому, безуздному небу, испещренному трещинами, из которых сочился ядовитый фиолетовый свет. Между башнями тянулись ажурные мосты, похожие на застывшие молнии. По улицам, вместо рек, текли потоки расплавленного серебра, их мерцание отражалось в тысячах окон-глазниц. Воздух дрожал от далекого, монотонного гула – смеси скрежета механизмов, завывания ветра в ущельях и… стонов. Глухих, протяжных стонов, доносившихся из самых недр города.

И повсюду движение. Существа с кожистыми или пернатыми крыльями скользили между шпилями. Тени, слишком длинные и тонкие, ползли по стенам. Внизу, у подножия их площадки, темной рекой текли фигуры в капюшонах, несущие какие-то свертки.

«Добро пожаловать в свое королевство, Вероника Амаранта, – его голос прозвучал тихо, но четко, перекрывая гул города. – Или, как тебя называли в последний раз… Королева-Разрушительница.»

Она отшатнулась, спина ударилась о холодный парапет площадки. «Это… это бред. Я не… Я Вероника. Я из Москвы. Я работаю в офисе.»

«Ты работала в офисе, – поправил он холодно. – Пока не проснулась. Пока они не нашли тебя.»

«Кто они?»

«Ангелы. Хранители. Тюремщики. Называй как хочешь. Те, кто стер тебе память и запер в той клетке из бетона и стекла, что ты называла жизнью.»

В голове Вероники все кружилось. Она сжала виски пальцами. «Я не верю. Это сон. Кошмар. Или… или ты меня drugged!»

Каин рассмеялся – коротко, резко. «О, я бы предпочел, чтобы это был просто дурман. Все было бы проще.» Он подошел ближе, и она почувствовала исходящее от него тепло, странное, сухое, как от раскаленного камня. «Посмотри на себя.»

Он махнул рукой, и у ее ног лужа темной влаги на камне вспучилась и превратилась в идеально гладкую, зеркальную поверхность.

Вероника заглянула в нее.

И увидела.

Ее отражение было ее, но… иным. Кожа была бледнее мрамора. Синие глаза горели изнутри тем же золотистым светом, что и у Каина, но в них плавали вертикальные зрачки. Волосы, обычно просто черные, отливали глубоким синим, как крыло ворона на солнце. А из-под рубашки, на шее, проглядывали края сложного узора – такого же, как шрамы на Каине, но светящегося слабым голубым светом.

«Нет…» – она прошептала, тыча пальцем в отражение. Оно повторило движение, но его улыбка была полна печали и знания. «Это не я.»

«Это и есть ты. Последняя из рода Амарантов. Правительница Эреба. Та, чья кровь – ключ к Трону Теней. И та, чье пробуждение… – он перевел взгляд на разорванный горизонт, – …ознаменует начало последней войны.»

Вдали, на самой окраине этого кошмарного города, что-то вспыхнуло ослепительно белым светом. Раздался отдаленный, но ясный звук – чистый, высокий звон, как удар по хрустальному колоколу. Но в этом звоне была такая ненависть, такая нечеловеческая ярость, что у Вероники перехватило дыхание.

Каин вздрогнул, его лицо исказила гримаса боли. Его крыло нервно дернулось. «Они уже знают. Идут.»

Он схватил ее за руку. Его пальцы обжигали кожу. «Нам нужно двигаться. Сейчас.»

«Куда? Я никуда не пойду с тобой!»

«Ты пойдешь, если не хочешь, чтобы тебя разорвали на куски или, что хуже, снова стерли, превратив в послушную куклу в твоей уютной квартирке!» – его рык заставил ее замолчать. В его глазах на секунду вспыхнула нешуточная ярость, но он тут же взял себя в руки. «Есть место… Зал Зеркал. Там хранится правда. Вся. Если ты не поверишь мне, может, поверишь им.»

Он потянул ее за собой, вглубь площадки, к узкой, почти незаметной щели в скале. Прежде чем нырнуть в темноту, Вероника бросила последний взгляд на зеркальную лужу. Ее отражение смотрело ей вслед. И его губы, беззвучно, сложились в слово:

«Беги.»

Они скрылись в камне как раз в тот момент, когда с неба, на площадку, где они только что стояли, опустились три ослепительные фигуры на белоснежных, пылающих крыльях.

Глава 5. Зал Зеркал

Тоннель был низким, тесным, выдолбленным в живой скале. Каин шел впереди, его крыло, сложенное за спиной, скреблось о потолок, осыпая их каменной крошкой. Он не зажигал света, но его глаза, горящие в темноте, служили слабыми маяками. Вероника шла следом, спотыкаясь о неровности, ее разум был хаосом отрицания, страха и обрывков невероятных видений.

Они шли, казалось, вечность. Воздух становился еще холоднее, влажнее. И тишина… тишина здесь была абсолютной. Даже их шаги поглощались мягкой каменной пылью под ногами.

Наконец, тоннель уперся в гладкую, отполированную стену из черного камня. На ней не было ручки, замочной скважины – ничего. Каин остановился, тяжело дыша. Он приложил ладонь к центру стены. Шрамы на его руке вспыхнули багровым светом, и камень застонал, подавшись внутрь, поворачиваясь, как дверь на скрытых петлях.

Их встретил слепящий свет.

Вероника зажмурилась, а когда смогла открыть глаза, то застыла на пороге, пораженная.

Зал Зеркал был огромным круглым помещением. Но вместо стен, потолка и пола здесь были зеркала. Миллионы, миллиарды осколков разного размера и формы, от огромных, в рост человека, полотен до крошечных, с ноготь, осколков. Они были скреплены вместе не раствором, а… живыми, пульсирующими прожилками черной энергии, которые медленно перетекали по швам, словно кровь по венам. Свет исходил от самих зеркал – холодный, призрачный, серебристо-синий. Он отражался бесконечно в этой хрустальной бесконечности, создавая иллюзию ухода в вечность во всех направлениях.

И в каждом зеркале, в каждом осколке, было отражение. Но не их текущих фигур. В них были сцены. Живые, движущиеся сцены.

«Зеркала Памяти, – сказал Каин, его голос, обычно твердый, здесь звучал почти благоговейно. – Они помнят все, что было. И все, что могло бы быть.»

Он подвел ее к одному из крупнейших зеркал. «Смотри.»

В зеркале… был дворец. Не обсидиановый кошмар Эреба, а прекрасный, воздушный замок из белого мрамора и золота, парящий среди облаков. На балконе стояла девушка с ее лицом. Но это лицо было безмятежным, улыбчивым, а глаза – чисто синими, без огня и зрачков-щелочек. На ней было легкое платье цвета утренней зари. И за ее спиной два великолепных, белоснежных крыльев мягко переливались в свете двух солнц.

«Это… я?» – прошептала Вероника.

«Это была ты. Задолго до Эреба. Аэлина, младшая принцесса Небесных Садов.»

Зеркало рядом ожило. Тот же замок, но теперь он объят пламенем. Небесная принцесса стоит на руинах, ее белые крылья опалены, в руках – окровавленный меч. Ее лицо искажено нечеловеческой скорбью и яростью. А вокруг – горы трупов. И не все они с крыльями…

«Ты узнала правду, – тихо сказал Каин. – О том, что твои «ангелы» – не хранители, а тюремщики. Что Небесные Сады – золотая клетка. И что твой дар… дар видеть суть вещей… они называли проклятием и хотели его «исцелить», стерев твой разум.»

Он перешел к другому зеркалу. Эреб. Но не мрачный и разрушенный, а сияющий, могущественный. Она на троне из черного дерева и серебра, в короне из живых, темных роз. Ее крылья теперь – смесь черного и синего, и в них бьются молнии. Народ – странные, прекрасные и ужасные существа – ликует. А рядом с троном, как тень, стоит Каин. Молодой, с двумя целыми, черными крыльями, смотрящий на нее с обожанием и преданностью.

«Ты сбежала. Создала свое царство. Приютила таких же, как ты – изгнанников, отвергнутых, тех, кого «свет» счел нечистыми. И ты стала им Королевой. А я… – он голос дрогнул, – …я был твоим Первым Рыцарем. Твоим клинком и щитом.»

Следующее зеркало. Война. Огненные дожди, падающие на Эреб. Столкновения армий света и тьмы в разломах между мирами. Она и Каин, спина к спине, сражающиеся в эпицентре бури.

«Они не могли простить тебе бегства. И твоей силы. Началась Великая Расколка. Война, которая потрепала основы всех миров.»

И последнее, самое большое зеркало в центре зала. Сцена, от которой у Вероники похолодела кровь. Она стоит над бездыханным телом Каина. Его крылья сломаны, грудь разворочена светящимся клинком. Ее лицо – маска абсолютного, леденящего душу горя. А вокруг смыкается кольцо ангелов в сияющих доспехах. Она поднимает голову. И в ее глазах зажигается не свет, а тьма. Чистая, всепоглощающая. Она открывает рот, чтобы издать крик… и зеркало трескается. Трещина проходит прямо по ее фигуре.

«Я пал, защищая проход в твой тронный зал, – сказал Каин, не глядя на зеркало. – А ты… ты совершила то, что они называли Падением во Тьму, а мы – Пробуждением Гнева. Ты уничтожила целый легион. И почти уничтожила себя. Сила вырвалась из-под контроля. Ты начала стирать границы миров.»