Жизнь – вот ремесло

Жизнь – вот ремесло

Анатолий Головкин

© Анатолий Головкин, 2026

ISBN 978-5-0069-1146-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Анатолий Головкин

Жизнь – вот ремесло

Книга «Жизнь – вот ремесло» написана по материалам эксперимента «Воспитатель-педагог», проведенного в 1989—1994 годах в средней школе №1 города Конаково Тверской области. Книгу может стать пособием для родителей, учителей и воспитателей при воспитании ребенка и подростка.

Глава Ι. Воспитание ребенка в школе

«Я убежден, что душа каждого человека радуется, когда он делает добро другому».

Джефферсон (1743 – 1826 годы) – США.

Цель воспитания

Всегда люди жаждали знать о начале и конечной цели своего существования на земле: зачем они живут, какое их отношение к обществу, то ли они делают в короткий срок жизни? При этом важно не то место, которое мы занимаем, а то направление, в котором мы движемся. Сегодняшнее положение в обществе – это показатель сегодняшнего отношения государства к образованию.

Что мы понимаем под воспитанием? Это внушение, которое совершается в отношении человека, особенно ребенка, как сознательно, так и бессознательно. Все, чему учат ребенка родители, учителя и воспитатели, есть сознательное, направленное внушение. Все, чему независимо от нашего желания, подражают дети – нашей жизни и нашим поступкам – бессознательное внушение.

Сознательное внушение можно назвать обучением, а бессознательное – воспитанием. Порою, воспитатели переводят второй вид внушения в обучение, проповедуя определенные правила, поэтому у нас так далеко ушло обучение и так отстало воспитание. В любой благополучной семье дети будут слушать от родителей правила о нравственности, об уважении к людям, о честности, но бессознательно усвоят то, что показывают родители на своем жизненном примере.

Для того, чтобы внушение было результативным, нужна постоянная работа над своей душой.

Первая ближайшая задача воспитателя – научить ребенка тому, что необходимо в жизни. Жан Жак Руссо в книге «Эмиль, или О воспитании», писал: «Жизнь – вот ремесло, которому я хочу его обучить. Выйдя из моих рук, он будет, прежде всего, человеком; всем, чем должен быть человек, он сумеет стать по мере надобности не хуже всякого другого. И пусть судьба заставляет его менять места, – он всегда окажется на своем!».

Чем больше человек умеет делать в жизни, тем он более независим, более свободен. Образец воспитания – старая крестьянская семья, где мужчина умел растить хлеб, строить, мог быть печником, столяром и т. д. Женщина на своем примере воспитывала детей: готовила, шила, вязала, работала в поле.

Воспитание человека является более важной задачей, чем развитие экономики. Культурный, образованный здоровый человек сумеет позаботиться о себе и о своей семье, а также стать хорошим профессионалом. В процессе формирования новой общественно-экономической системы в нашей стране необходимо активно учитывать предыдущий опыт России в воспитании человека, а также опыт крупных западных фирм, умеющих считать деньги. Там давно убедились в том, что вложение капитала в человека, его образование, повышение квалификации, охрану труда, здравоохранение, досуг и отдых за счет фирмы становится благом не только для человека, но и для самой фирмы, умножая ее доходы и повышая конкурентоспособность. А начинать воспитание человека нужно с воспитания ребенка.

Сейчас много спорят, какое направление нужно развивать в человеке – эгоистическое или социальное. Целью жизни всякого отдельного человека является совершенствование в добре, развитие в себе общечеловеческих ценностей, наработанных поколениями людей веками. Что же является общечеловеческими ценностями?

Первая их ступень определяется эгоистическими мотивами и называется благоразумие. Видами благоразумия являются деятельность, бережливость и воздержание, все они доступны нашему пониманию и развивают либеральное, то есть эгоистичное начало.

Любая деятельность нужна человеку, чтобы прокормить и содержать себя и свою семью. Она нужна для подержания своего здоровья и для повышения своего авторитета, своей значимости в обществе. Бережливость укрепляет эгоистическое начало человека, дает возможность ему более экономно тратить заработанные деньги, не распыляя их на ненужные предметы, вещи и траты. Воздержание, прежде всего, важно для укрепления здоровья, особенно воздержание от вредных привычек: курения, алкоголя, наркотиков.

Благоразумие подразумевает обладание человеком качеств характера, а также действий, которые приведут его к достижению максимального собственного блага. Благоразумие, как моральная категория, подразумевает наличие у человека таких качеств, как мудрость и рассудительность и предусматривает глубокое обдумывание своих действий, прежде чем они будут совершены.

Благоразумие требует от человека применять рассудительность, прежде всего в словах и поступках. Кроме рассудительности здесь требуется еще мудрость и полезная осторожность. Прежде всего, человек должен продумать последствия своих слов и поступков. Непроверенная информация может принести зло другому человеку и чувство вины тому, кто ее распространил. Поступки, которые руководствуются эмоциями, необдуманные и немудрые, способны разрушить жизнь самого человека и его окружения.

Чтобы достичь благоразумия, необходимо постоянно работать над собой, приобретать необходимые знания об окружающем мире и с добром относится к другим людям. Благоразумие связано с наличием такого качества, как стойкость. Неправильные мысли, мотивации, побуждения могут привести к неправильным поступкам. Стойкость в проявлении благоразумия позволяет избежать нежелательных для себя и других поступков. Стойкость нужна и тогда, когда в нашем противоречивом мире человек принимает решение жить по благоразумию.

Поступающий по доброму разуму и рассудительности и творящий благие поступки человек – является нравственным идеалом, к которому стремится общество. У такого человека спокойная совесть и полное моральное удовлетворение от гармонии с самим собой и окружающим миром.

Вторая ступень определяет сочетание эгоистических и социальных мотивов и называется справедливость. Чувство справедливости живет в каждом из нас, оно как будто впитано с молоком матери. Но почему-то у разных людей представление о честности разные: кто-то может позволить себе и другим больше, кто-то меньше.

Справедливость защищает одного человека от другого, основная идея справедливости во взаимном добре и взаимном воздержании от зла. Желания человека по своей природе таковы, что чем больше они удовлетворяются, тем больше разрастаются. Люди могут гордиться собой тогда, когда у них есть сила власти над своими желаниями. Справедливость наступает тогда, когда добрые порывы сердца побеждают злую механику разума, надо ценить благородные порывы сердца. Увидев горе другого, человек, не раздумывая, готов ему помочь. Стоит ему подумать 2—3 секунды, как холодный расчет зла побеждает порыв сердца и человек отказывает в помощи.

Как пример этого, стоит сидящему в общественном транспорте юноше, подумать эти секунды, как он отвернется к окну или закроет глаза, чтобы не уступить место старушке. Злая механика ума начинает его убеждать в том, что он уже 7 часов занимался в институте, устал, дома ему тоже надо заниматься. А старушка просидела дома без дела, на время выехала по своим делам, потом снова будет сидеть дома без дела. Такие примеры победы злой механики ума над добрыми порывами сердца могут быть сплошь и рядом.

Добрые люди всегда помогают друг другу, а злые умышленно противодействуют один другому. Для сотворения добра нужно усилие человека, для воздержания от зла – еще большее усилие. Но чтобы совершенствоваться, для человека воздержание от зла очень важно. Ведь злой человек вредит другим без всякой для себя выгоды, порою не ведая, что вредя другим, он делает вред и себе.

Порою, чтобы снять с себя ответственность, человек начинает обвинять других. Большой человеческий опыт показал, что друзья доброго и враги злого человека – его добрые дела, милосердие, умение говорить хорошие речи, желать добра другим, иметь чистое сердце, всегда учиться жизни, всегда говорить правду, иметь силу удерживать гнев, быть дружелюбным, уважительным к старым людям, почитать родителей и учителей.

Друзья злого и враги доброго в человеке: говорить неправду, красть, нечистым взглядом смотреть на женщин, обманывать, браниться, желать зла ближнему. К этим проявлениям могут относиться такие черты характера, как гордость, праздность, клеветничество, скупость, непочтительность, бесстыдство, воровство, мстительность, упрямство, зависть. Они всегда более яркие, броские, запоминающиеся, поэтому быстрее воспринимаются человеком.

Справедливость – это непостоянное состояние души человека, это движение к социальному или эгоистическому мотиву. Если человек кается в совершенных ошибках, он видит степень своей слабости. Покаяние есть попирание всего дурного в себе, приготовление души к приготовлению добра. А если, даже добрый человек, не признает своих ошибок, он может стать злым человеком.

Третьей ступенью общечеловеческих ценностей является добротаво всех ее проявлениях: самопожертвование, чистосердечная услужливость, сожаление, сострадание, благотворительность, любовь к людям. Доброта определяется только социальными мотивами. Самым лучшим доказательством мудрости человека является его постоянное хорошее расположение духа. Доброта в отношениях с людьми обязательна. Чем человек умнее и добрее, тем больше он замечает добра в людях.

Доброта – качество, ценимое во все эпохи. Чем тяжелее времена, тем дороже для людей теплота и сочувствие окружающих. Добрый человек пожалеет несчастного, найдет слова утешения, поможет в беде, удержит от ошибки. Он не просто смотрит и слушает других людей – он их видит и слышит. И – что особенно важно – отзывается на то, что видит и слышит, и спешит на помощь. Сущность доброты – способность сопереживать другому человеку.

Одни в упор не видят переживаний своих товарищей, другие – замечают, но этим и ограничиваются. Третьи заражаются эмоциями других – радуются или печалятся. Четвертые пытаются помочь, утешить, приласкать. Пятые радуются неудаче партнера и огорчаются его успехам.

Доброта украшает жизнь людей, разрешает их противоречия. Она делает запутанное – ясным, трудное – легким, мрачное – радостным. Вся история человечества была, есть и будет движением людей к единению. А это зависит от каждого конкретного человека. Никто никогда не может помешать духовному развитию человека, кроме его самого.

Доброта для души то же самое, что здоровье для тела, она заметна, когда ею владеешь. Поэтому цель жизни всякого отдельного человека одна – совершенствование в добре. Достоинство человека в его разуме, его совести. Того, что не одобряется совестью, надо остерегаться.

Доброта является истинным богатством человека, она проявляется в глазах человека, особенно это умеют замечать дети. Во все времена человек шел и идет к доброте, людьми движут духовные начала – идеалы, которые становятся все выше и выше, и человек идет к высшему благу.

Воспитателю важно научить человека жить, то есть меньше брать от других, а больше другим давать. Чтобы не создавать страдания другим, каждый человек должен как можно меньше пользоваться работой других людей и как можно больше работать самому, делать своими руками и своей головой все, что он может делать.

«История – свидетель прошлого, свет истины, живая память, учитель жизни, вестник старины».

Цицерон (106 – 43 годы до н.э.) – Рим.

Краткий исторический экскурс

Школьное воспитание в царской России

Началом школьного воспитания в царской России можно считать время создания уездных училищ и приходских школ. 29 ноября 1807 г. по указу Александра I был создан Комитет по усовершенствованию работы духовных училищ. Уже 26 июня 1808 г. комитет представил императору разработанное им «Начертание правил об образовании духовных училищ», которое было утверждено.

Правилами были определены четыре ступени школ – академии, семинарии, уездные училища и приходские школы. Академии должны были выпускать священников, ученых монахов и учителей духовных школ. Семинарии готовили своих воспитанников к поступлению в академии, к службе в приходах, а также к учебе в Медицинской академии. Уездные училища призваны были давать возможность в получении образования при наименьших издержках. Приходские школы должны были принести в деревню единообразное, методически правильное преподавание.

Каждая из 36 существовавших в 1808 г. епархий должна была иметь одну семинарию, 10 уездных училищ и до 30 приходских школ. Ввиду того, что в разных концах огромной империи цены, а соответственно и расходы, на содержание учебных заведений сильно разнились, все епархии с их семинариями при распределении штатов были разделены на три категории.

В указе Александра I от 30 августа 1814 г. высказано пожелание «учредить школы истины». К 1825 г. имелось 3 духовных академии, 39 семинарий, 128 уездных духовных училищ и 170 церковноприходских школ. Число учащихся с 29 тысяч в 1808 г. увеличилось до 45,5 тысяч в 1825 году, из них 12 249 были государственными стипендиатами. В 1850 году в России обучали 4 академии – Московская, Казанская, Киевская и Санкт-Петербургская, 47 семинарий, 182 уездных духовных училища и 188 церковноприходских школ. Общее число учащихся составляло 61 335 человек, из которых 19 210 человек получали государственную стипендию.

При правлении царя Александра II в Санкт-Петербурге в 1864 году была открыта первая учительская школа на 30 воспитанников. В 1864—1868 годах открывались женские гимназии в Царском Селе, Гатчине, Москве, Астрахани, Витебске и других городах. Повсеместно стали открываться церковно-приходские школы и училища, в них не хватало учителей из духовного сословия.

Первые должности воспитателей в России были введены Уставом гимназий и прогимназий 1864 года. В параграфе 10 Устава записано: «При гимназии состоят следующие должностные лица: директор, инспектор, преподаватели, воспитатели, врач, письмоводитель».

В каждой гимназии полагалось по два воспитателя: один для низших и другой для высших классов. Воспитатели определялись на одинаковых основаниях с учителями наук и языков. Это были люди основательно образованные, имеющие одобрительные аттестаты об окончании полного университетского курса и свидетельство о том, что ими прослушан особый педагогический курс.

Кроме ближайшего надзора за воспитанниками в рекреационное время, на воспитателях лежала обязанность помогать начальству гимназии в наблюдении за успехами и нравственностью учащихся. В отсутствии учителей воспитатели по возможности заменяли их за особое вознаграждение. До принятия Устава 1864 года места воспитателей занимали надзиратели.

Устав гимназий и прогимназий 1871 года уже использовал понятие не воспитателей, а классных наставников. Помимо перечисленных выше функций, классному наставнику вменялось внимательно следить за развитием каждого ребенка и в точности знать его способности, прилежание, успехи и склонности. Следя за воспитанниками, классный наставник должен был воспользоваться каждым случаем для возбуждения и развития в них чувств: правды, чести, уважения к закону и его исполнителям, привязанности к своему государю и Отечеству.

В 1871 году Святейший Синод разрешил замещение законоучительских вакансий в церковно-приходских школах и училищах светскими лицами.

Через два года после убийства царя Александра II террористами,

11 апреля 1883 года, было разработано и издано положение о церковно-приходских школах, для управления ими учреждены епархиальные и училищные советы. В 1886 году Святейший Синод утвердил программу обучения в церковно-приходских школах.

Священники ратовали за обучение детей из простых семей. Об этом можно судить на примере деятельности митрополита Московского и Коломенского Иннокентия Вениаминова.

В ноябре 1868 года он проехал на поезде из Москвы до Санкт-Петербурга.

В Санкт-Петербурге заявил о том, что надо сократить число духовных семинарий с большим сроком обучения. Таких оставить несколько для обучения студентов и подготовки их в духовные академии, а также для подготовки священников в городские приходы. Большинство духовных семинарий нужно устроить с короткими курсами обучения, как он выражался «семинарий деревенских», по подготовке священнослужителей для службы в сельских церквях и приходах.

После возвращения из города Санкт-Петербурга святитель Иннокентий 13 февраля 1869 года написал туда письмо следующего содержания: «Нет надобности говорить, что всякий православный обязан учиться Закону Божию или знанию своих обязанностей в отношении к Богу, ближнему и самому себе. Но мы хотим обратить внимание, во-первых, на то, на ком именно лежит обязанность учить народ? Обязанность эта лежит, во-первых, на родителях, потом на восприемниках и, наконец, на пастырях церкви.

Как ныне идет это дело вообще? Из родителей очень-очень немногие исполняют эту обязанность, напротив, очень-очень многие плохо или совсем не исполняют. О восприемниках говорить нечего, всем известно, как они учат своих крестников.

Итак, обязанность обучать народ закону Божию в настоящее время лежит почти на одних пастырях.

А как это дело исполняется ими? Слава Богу, хотя и очень мало, но есть пастыри, которые исполняют это, как только можно желать. Но говоря вообще, исполнение этой обязанности со стороны пастырей мы видим в преподавании ими закона Божия в училищах, в произношении или чтении с амвона проповедей, которые притом печатаются в книгах. Но все это, то есть преподавание в школах, проповеди и поучения достигает ли своей цели?

Нет сомнения, что более или менее проповеди и поучения приносят свою пользу. Но кому они приносят или могут приносить пользу? Только тем, кто умеет понимать читаемое и слышимое.

А если это так (а оно действительно так), то значит, остальная часть и самая большая часть народа, за малыми исключениями, остается не только без назидания, но даже в неведении (и в каком неведении) самых необходимых предметов веры. И это отнюдь не оттого, что народ наш не хотел понимать или отвращался от слушания поучений. Нет, простолюдины наши (разумеется, неиспорченные) желают, ищут, жаждут «слышать от божественного». И они особенно любят слушать жития святых потому, что они более или менее понимают их при самом чтении.

А если это так (а оно действительно так), что же делать для того, чтобы народ наш понимал и знал то, что необходимо ему знать?

Заводить училища, распространять грамотность – слышится отовсюду. Против этого никто спорить не станет и об этом давно уже заботится и правительство, и земство, и даже многие частные лица. Но при этом вот что представляется:

1. Нынешние училища, не исключая и высших, просвещают и образуют только ум, а не ум и сердце вместе.

Есть немало личностей, кончивших курс в училищах, которые по своим нравственно-христианским качествам составляют наше украшение, нашу надежду, нашу славу. Но вопрос: в училищах ли они приобрели таковые качества? Если рассмотреть внимательно, то окажется, что самая большая часть из таковых личностей, если не всецелое, то начало образования сердца своего получили в детстве от своих родителей или кого-либо своих родных и близких. Следовательно, надежда на исправление нашего народа в нравственном отношении посредствам училища очень слаба.

2. Много-много лет пройдет до того, когда в нашем отечестве училища (разумно устроенные) будут существовать повсюду, в них будут обучаться все дети всех сословий, без исключения. Но когда это будет? А между тем порча нравов протачивается во все слои народа. И потому, если мы не хотим, чтобы народ дошел до крайнего растления, то что-нибудь, да надобно делать, если не для исправления, то, по крайней мере, для удержания его в настоящем, еще очень небезотрадном, в некоторых отношениях, положении.

3. И, наконец, надобно вспомнить, что в училище могут поступить дети не моложе 7—6 лет. Следовательно, и при существовании повсюду училищ и при самом лучшем их устройстве еще очень много детей могут оставаться без всякого образования. Этот возраст и есть самое золотое время для укоренения в них всего доброго, а также и всего худого.

Сердце человека, как и поле, не может оставаться навсегда без растений, в нем не будут сеять добрых растений, в нем непременно вырастут худые. Говорят: забота об этом есть дело собственно родителей, общество тут ничего не может сделать. Да, общество не может, а родители не хотят или тоже не могут. Но может церковь, приемлющая на свои руки всех детей от самого рождения. Церковь и может, и должна заботиться об этом.

Кто должен учить детей? Из предыдущего уже можно видеть, что это есть прямое дело приходских священников. Ибо учить прихожан есть одна из трех главных их обязанностей, приемлемых ими на себя при самом рукоположении под страхом суда Божия. Но всякий ли из нынешних священников может приняться за это дело и вести его как следует? Вести как следует дела могут очень немногие из принявшихся за них. Но из этого не следует, что не надлежит предпринимать таких дел. Опыт, примеры, советы и руководство старших скоро направят дело.

Кого или каких детей учить? Все без исключения дети, начиная от 4, 5-летнего возраста и выше обязаны посещать детские беседы. Не рано ли заставлять четырехлетних детей посещать детские беседы? Не рано, примером тому может служить разумная мать.

Чему и как учить?

Надобно не забывать, что дети малого возраста понятливее, чем мы думаем. Иногда из одного движения руки они понимают, о чем идет речь. Они все слова воспринимают серьезно, из этого очевидно, как должен быть священник при детях осторожен в словах. Перед своими учениками священник-наставник должен показывать пример в исполнении того, чему он учит.

Где и когда учить?

Местом для беседы с детьми должна быть непременно церковь. Время преподавания должно быть не иначе, как прежде или после богослужения, и отнюдь не среди оного.

Там, где священники лично не занимаются хозяйством или полевыми работами, беседы эти могут быть в каждый воскресный день. В сельских приходах можно считать достаточным, если священники будут заниматься с детьми не более 30 раз в год. Если дети живут в деревнях далеко от церкви, то священник может приезжать в эти деревни и проводить беседы в часовнях.

Прихожанин не может оставаться равнодушным к нуждам своего священника, от которого он научился знанию своих обязанностей, который с детства вразумлял и поддерживал его беседами и советами».

Эта записка святителя Иннокентия была опубликована в журнале «Русский Архив» в 1870 году.

Святитель Иннокентий предлагал сельским священникам открывать при церквях, в которых они состояли настоятелями, приходские школы.

Такому благому совету маститого иерарха последовали многие священники и устраивали приходские церковные школы. Но владыка недоумевал: почему же число таких школ не увеличивается и почему народное образование постоянно ускользало из рук духовенства?

Один из сельских священников отец Алексей беседовал об этом с Иннокентием и сказал, что ему приходится работать среди языческой темноты и заблуждений. Владыка ответил священнику: «Что тебе смущаться, совесть твоя спокойна. Ты все делал, что от тебя зависело. А что оттерли тебя от школы, так это знамение времени. Всячески препятствуют развитию церковно-приходских школ и даже обращают их в земские. Но поверь, что опять за них возьмутся, без них ничего не поделают. Я-то не доживу, а ты, вероятно, доживешь до этого времени, главное дело не опускай руки и не хладей».

В беседе святитель Иннокентий говорил, что нередко сталкивался в жизни с неправдой, лукавством, прикрытым эгоизмом, шлифованной пустотой. Эти атрибуты управления служат надежными прикрытиями злу.

Прошло более 140 лет с той поры, но слова Иннокентия не потеряли характера современности.

Воспитание детей в советской школе

После установления советской власти, в начале 20-х годов ХХ века, произошла официальная ликвидация, как церковно-приходских школ, так и классного наставничества. Началась широкая компания по внедрению практики ученического самоуправления. От учителя, который являлся руководителем группы, требовали не вмешиваться в деятельность учеников, а создавать условия для ученического самоуправления. Активное вмешательство учеников в учебный процесс, когда они сами решали – ходить на занятия или нет, изучать или не изучать тот или иной предмет, привел к хаосу, в результате которого ряд школ вынуждены были закрывать.