Мыс Доброй Надежды. Рассказ

Мыс Доброй Надежды

Рассказ

Марианна Владимировна Яцышина

© Марианна Владимировна Яцышина, 2026

ISBN 978-5-0069-0176-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мыс Доброй Надежды

– Ты знаешь про волновой эффект? – Сагарика смотрит на песчаный берег будто разговаривает не с Пауло, а с океаном.

– Ну вроде да, – Пауло смущает, что приходится говорить по-английски, подбирать слова, думать про грамматику, но с Сагарикой иначе не получается.

– Каждый человек распространяет вокруг себя волны влияния, они касаются всего и всех на протяжении многих лет и даже столетий.

– Я не уверен, что каждый, Сагарика, не уверен, – Пауло хочется, чтобы она закончила эти рассуждения и взглянула на него. Когда Сагарика смотрит ему в глаза, всё наносное разом исчезает. Остаются только взбитый пингвиньими лапами серый песок, трубные возгласы птиц и ветер, очень сильный ветер. Говорят, он здесь всегда такой пронизывающий, не зря это место сначала назвали Мысом Бурь.

Сколько Пауло себя помнит, обычным делом было всячески избегать направленных на него женских взглядов. Он даже свою мать в этом смысле опасался. А сейчас парень как ошалел, жаждет взгляда девушки с неестественно огромными, как две океанские рыбы, глазами. Они и знакомы-то немногим больше недели.

– Даже лёгкий взмах крыла способен вызвать ураган, не сейчас, потом, в будущем. Колебания порожденных нами волн продолжаются без нашего участия, это и есть волновой эффект. – Сагарика внезапно переключается и тянет Пауло за рукав. – Быстрее, они вернулись.

Всё это время они следили за пингвиньим малышом, но боясь его спугнуть не хотели приближаться. Теперь, ускоряя шаг по высокому помосту над пляжем они устремились к своему опекаемому семейству, как их Сагарика различает между собой, это загадка. Пара неказистых очковых пингвинов отделяется от сородичей и несется к своему взъерошенному чаду, успевшему изрядно проголодаться. Дальше обычная куча-мала, не поймешь кто где, наконец решение принято, с малышом остается отец, а мама стремглав возвращается к пенистой кромке широких холодных волн, чтобы продолжить лов рачков. Хорошо, что в это раз не вдвоём ушли за добычей, так волнительно, когда они оставляют крокодилуса одного. Это Сагарика его так прозвала.

У Пауло наконец-то получилось отключиться от своей безумной работы. За пять лет из него выжали все соки, без выходных и праздников, какой-то ад. Впервые решился вырваться. С детства мечтал о побережье Южной Африки, увидеть два океанских потока, которые сталкиваясь между собой образуют гигантский бурлящий шов. До двадцати семи он просидел безвылазно в Лиссабоне, сначала мать не отпускала от себя ни на шаг, потом учеба и сразу работа.

Довольно рано стало понятно, что Пауло пугали женщины любого возраста, в их присутствии его фактически парализовало, речь, движения, реакции, всё. Это мешало учиться, это вообще мешало, он сделался посмешищем. В школе психолог посоветовал, раз такая реакция, присмотреться к мальчикам, но Пауло и без него уже понял, что вторая половина человечества его не пугает, впрочем, и не привлекает.

Мать быстро перевела его на домашнее обучение с гордостью сообщив всем, что её сын с особенностями. Пауло оказался способным, погружение в учебу приносило ему удовольствие. После универа он почти сразу попал в одну из ведущих IT-компаний Португалии, приятели ему завидовали. Со смертью матери Пауло обрёл свободу, но не бесстрашие. Он попытался стать геем, но скоро понял, что это точно не его, хотя с женщинами по-прежнему дела обстояли сложно. Попробовал сблизиться с девушкой под воздействием веществ, сработало, но серьезных отношений из этого не вышло. Пауло замкнулся и полностью погрузился в работу. Внешне он вполне адаптировался, научился скрывать свой страх, но внутри всё оставалось на том же уровне.