Агентство «Всевидящее око». Дело о жене олигарха.

Я увеличил её фото и вгляделся в лицо. Симпатичная, да ещё и умело наложенный макияж добавил эффекта. Но, всё природное, без пластики. Другая бы при таких финансовых возможностях носик поаккуратнее сделала бы, скулы повыше и губы с большой вареник. И взгляд мне понравился. Уверенный и спокойный. Без доли превосходства или высокомерия. Умный взгляд. Такая вполне могла затеять какую-то свою игру. А это значит, что мотив похищения может быть не только благосостояние её мужа, а ещё и что-то своё.

Этим, кстати, можно объяснить отсутствие требований выкупа. Зарецкому никто не звонил. Он и не знал о похищении, пока сам не приехал к ней в квартиру. Во что же ты вляпалась, девочка? Покопавшись в интернете, выяснил детали её биографии. Родом она не отсюда. Родилась в маленьком сибирском городке. В девичестве Уланова. Закончила пединститут по специальности преподаватель русского языка и литературы. Три года назад переехала в наш город и, каким-то чудом, почти сразу умудрилась где-то пересечься с Зарецким и очаровать его. Как бы то ни было, но роман у них скоропостижно перерос в шикарную свадьбу.

Больше ничего интересного раскопать не удалось. Теперь, фотки. Повезло, что в основном с курортов. Местных только процентов десять. И, в отличие от современной молодёжи, совсем нет селфи. Таких, вроде: «Я и борщ», «Я и пицца», «Мой новых халатик», «Я в крутом бутике» и так далее. Всё лаконично и по делу. Вот, они вместе с Зарецким на каком-то приёме. А эта – на фоне шикарного трёхэтажного особняка с тем-же чихуа-хуа, что и в интернете. И везде спокойная расслабленная поза и никакого манерного поведения.

Следующее, это телефонная книга. Номеров там забито много, но меня интересовали те, с которых, или по которым были звонки наиболее часто. Их оказалось всего шесть. Ирина косметолог и Даша маникюр оставил на потом, а Ленчик, Игорь друг, Сёма и Оля мне показались перспективными. С ними однозначно стоило поговорить. Хотя, списывать со счетов косметолога и маникюршу не стоит. Процедуры у них длятся часа по три, а там, волей-неволей разговоришься. Значит, и с ними нужно побеседовать.

Салон «Прима» даже внешне дышал презентабельностью и словно предупреждал: «Загляни в кошелёк, проверь свой счёт и подумай, по деньгам ли тебе сюда зайти?». На стоянке чинно стояли «Бентли», «Мерседесы», «Лексусы» и другие марки, не доступные простым смертным. Тучи разошлись, и выглянувшее из-за них солнце заиграло на огромных витринах в хромированных рамах. Потемневшая от сырости красная ковровая дорожка вела через широкое крыльцо в две ступеньки к большим стеклянным дверям, через которые, наверное, можно проехать на лошади. Обратил внимание на то, что положенного пандуса для инвалидных кресел не было. Видимо, подразумевается, что инвалидам здесь нечего делать.

Стеклянные двери раздвинулись, и оттуда выбежала невысокая женщина лет сорока в накинутом на плечи светло-розовом кардигане.

– Это вы мне звонили? – поинтересовалась она, заправляя за ухо прядь обесцвеченных волос.

– Да, Даша. Меня зовут Стас.

– Я знаю. Вы представились, когда мне звонили.

– Я частный детектив и хочу задать вам несколько вопросов. Где бы мы могли поговорить спокойно?

– Через дорогу есть уютный кафетерий. Можно там.

– Прекрасно. Ведите.

Мы перешли через дорогу и вошли в полуподвальное помещение. Действительно, довольно уютно. Стены отделаны панелями «Под дуб», деревянные, нарочито грубо сколоченные столики, мягкие банкетки, люстра, стилизованная под тележное колесо, бра в виде керосиновых ламп над каждым столиком и барная стойка из дерева. В воздухе витал запах кофе и ванили, а бариста за стойкой колдовал над туркой, готовя в раскалённом песке кофе по-турецки.

Стоило присесть, как перед нами появился официант – молодой курносый парень с пронзительно голубыми глазами в белом фартуке поверх белой рубашки и чёрных брюк. Мы, не сговариваясь, заказали по чашке «Американо». Я предложил ещё дессерт, но Даша отказалась, выразительно покосившись на свои пухленькие формы. Женщины, что ещё сказать? Они искренне считают, что случайное пирожное может отложить у них на боках килограммы жира. И переубедить их в обратном невозможно.

– Честно говоря, я впервые разговариваю с частным детективом, – улыбнулась Даша. – Да и вообще впервые вижу. Думала, что такое возможно только за границей.

– Нет, – я улыбнулся в ответ. – Такое возможно и у нас. Можете меня потрогать, чтобы убедиться.

– Верю, – трогать меня она не отважилась. – Так, о чём вы хотели со мной поговорить?

– Скорее, о ком. Скажите, вы хорошо знали Ларису Зарецкую?

– Ларису? Ну, как хорошо? Раз в три недели она приходит ко мне на маникюр. Очередная запись на послезавтра. Вот и всё. Никакой дружбы или близких отношений.

– И вы молчите, когда ногти ей красите?

– Нет, конечно. Разговариваем. Ногти, как вы говорите, красить, занятие не быстрое.

– Я что-то не так сказал?

– Маникюр, это не про кисточку с лаком. Это уход за руками. А покраска – заключительный этап.

– Вам виднее.

– А к чему эти вопросы?

– Я расследую дело об исчезновении Ларисы.

– Она пропала?

– Да. Предположительно, её похитили. Виктор Петрович Зарецкий обратился ко мне. Так, о чём вы разговаривали?

– Так, о разном. Ничего серьёзного.

– И, всё-таки?

– Обычный бабий тёп. Шмотки, цацки, мужики…

– А подробнее?

– Да ничего такого. Новая коллекция сумок Луи Виттон из Рима, платье от Шанель из Парижа, брюлики из Лондона… Красиво жить не запретишь.

– А про мужиков?

– Про мужей трепались. Но она ничего конкретного не говорила. Просто, что муж её любит, ни в чём ей не отказывает. На Мальдивы возил, про Багамы рассказывала.

– И всё?

– В последний раз говорила про какого-то старого знакомого, которого недавно встретила.

– Какого знакомого? – что-то заставило меня насторожиться.

– Не знаю. Она просто сказала, что не ожидала его здесь увидеть. Они познакомились в её родном городе где-то в Сибири.

– И больше ничего?

– Ничего.

Информативного мало. Интересно, о чём можно болтать три часа подряд и не сказать ни капли конкретики? Однако, старый знакомый, появившийся в городе, меня заинтересовал. У нас не Москва и не Питер, чтобы два человека, предварительно знакомых, встретились за тысячи километров от своего родного заштатного городка. Я в такие совпадения не верю. Кстати, необходимо выяснить, зачем Лариса переехала сюда? Опять же: у нас не Москва и не Питер.

Ирина косметолог тоже не сказала ничего конкретного, но подтвердила слова Даши о старом знакомом. И опять ни имени, ни фамилии, ни профессии. Даже уважение к Ларисе появилось. Есть аж две пары свободных ушей, а она только на общие темы разговаривает. Обычно, маникюрши в курсе личных дел клиентов даже больше, чем члены семей. Ленчик из телефона далеко не сразу согласилась на встречу. Только после того, как я рассказал ей о пропаже Ларисы и прислал скан своего удостоверения частного детектива, она пригласила меня к себе.

Отзвонился Чингиз и сказал, что номер, с которого посылали угрозы Ларисе, зарегистрирован на деда, который умер в прошлом году. Вполне ожидаемо. Анонимные угрозы со своего легального номера ни один нормальный человек рассылать не будет. Но ниточку проверить стоило. Поручил ему поговорить с Игорь-друг, Семой и Олей, а сам поехал к Ленчику.

Вполне ожидаемо, она жила тоже в «Лазурном». Огороженный высоким забором, со шлагбаумами, к которым вели идеально ровные бетонные дороги, и на которых стояли крепкие парни в чёрной униформе с надписью «Охрана» на спине. Мне был заказан пропуск, поэтому, охранник проверил моё удостоверение, бегло окинул взглядом салон машины и пропустил внутрь, коротко объяснив, куда ехать. В принципе, тут, чтобы заблудиться, нужно постараться. Посёлок спроектирован, словно шахматная доска. Строго параллельные и перпендикулярные улицы.

Улица Вишнёвая, как и говорил охранник, была четвёртой по счёту. Я повернул на перекрёстке и, сбросив скорость, стал искать дом под номером шестнадцать. Мимо проплывали за невысокими ажурными заборчиками солидные особняки в окружении английских газонов и цветочных клумб. Даже странно было видеть эту изумрудно-зелёную траву в ноябре, когда пожухлая растительность за пределами этого посёлка больше напоминала клочки истлевшей половой тряпки. Вот и шестнадцатый       номер. Я заехал на площадку перед домом, поднялся на невысокое крылечко и нажал кнопку домофона.

– Да? – появилось на небольшом экранчике лицо женщины средних лет с фиолетовыми волосами.

– Елена, это Стас. Я вам звонил.

– Проходите, – раздался мелодичный сигнал, и дверь приоткрылась.

Я вошёл в просторный холл, плавно переходящий в столовую с кухней у дальней стены, сверкающей хромированными деталями, мраморной рабочей поверхностью и столом-островом. Ленчик встречала меня на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж. Точнее, эту женщину Ленчиком я бы вряд ли назвал. Высокая, статная, с высокомерным взглядом и властными жестами. Больше всего меня поразила её фигура: сверху достаточно хрупкая, хоть и с выдающимся бюстом, ниже талии она превращалась в нечто монументальное с объёмными бёдрами и толстыми ногами.

– Елена… – обратился я к ней.

– Вячеславовна, – произнесла, словно подавала милостыню.

– Да, Елена Вячеславовна, где бы мы могли поговорить?

– Присаживайтесь, – она кивнула на одно из двух объёмных кресел возле журнального столика со стеклянной столешницей. – Кофе? Чай?

– Просто стакан воды.

– Хорошо, – Елена отошла к кухне и вернулась с двумя высокими коктейльными стаканами с водой и чем-то оранжевым. – Держите. Я, с вашего позволения, апельсиновый фреш буду.

– Да пожалуйста, – я дождался, когда она присядет напротив и перешёл к делу. – Скажите, насколько близко вы знакомы с Ларисой Зарецкой?

– Мы подруги.

– И давно?

– Больше двух лет. Мы познакомились здесь, в этом посёлке, когда чуть не врезались друг в друга на перекрёстке. Сначала, поругались, потом, пошли в местный бар, помирились и незаметно, подружились.

– Лариса водила машину?

– Да. У неё «Майбах».

– Странно. Её муж говорил мне, что она просила у неё машину с водителем, если ей нужно было куда-то ехать.

– Да. Она не особо любила ездить за рулём. Тем более, что зайти в бар и выпить парочку коктейлей – для Ларисы в порядке вещей. Но права у неё были, и машина всегда была при ней.

Нестыковка. Про исчезновение жены Зарецкий сказал, а о пропаже «Майбах» промолчал. Или машина не пропала? Надо уточнить. Итого, уже две зарубки на память: собачка и «Майбах».

– А она что-нибудь рассказывала о своей семейной жизни?

– Говорила.

– Что именно?

– Что всё хорошо, Витя её любит, все её хотелки исполняет.

– А ссоры в семье бывали?

– У неё? Нет. Со слов Ларисы живут душа в душу и никогда не ссорятся.

– Елена Вячеславовна, судя по вашему тону, вы не слишком-то верите во всю эту идиллию.

– Вы правы.

– Были какие-то сигналы?

– Не то, чтобы сигналы… Ну, разве, несколько раз замечала синяки на запястье. Знаете, когда схватят сильной мужской рукой и крепко сожмут. А, главное, по своей инициативе Лариса никогда о своей личной жизни не говорила. Только, если спросишь. И рассказы её про «душа в душу» и хотелки больше заученный стишок напоминали. И глаза её о многом говорили.

– Поясните.

– Да что тут пояснять? Если женщина действительно счастлива, она об этом взахлёб рассказывает, и глаза горят. А тут – взгляд потухший, упёртый в одну точку, словно перед внутренним взором что-то своё прокручивает.

От «Ленчика» я вышел загруженный мыслями. Вопросов больше, чем ответов. И, самое главное, я всё больше и больше склоняюсь к мысли, что не так всё просто в этом семействе. А Елена молодец! Много чего замечала, анализировала и делала выводы. Наблюдательная. Я только взялся за это дело, а уже столкнулся с двумя женщинами, которые выбивались из общего представления о слабом поле.

Из скупых оговорок и намёков, случайных встреч и реакции Ларисы на некоторые звонки она сумела сделать вывод: у Зарецкой есть другая жизнь. Несколько раз Елена видела Ларису с мужчиной. Они встречались в городе, в сквере или в небольших кафе. И это не тайный любовник. Это что-то другое, с адюльтером не имеющее ничего общего. Держались они свободно, словно знали друг друга не один год, и выглядели, скорее, как заговорщики. Любая другая заподозрила бы роман на стороне, а Елена сумела отличить деловую встречу от тайного свидания. Причём, не устраивая слежку, а просто заметив эту парочку мимоходом. И я верю, что, в отличие от других женщин, «Ленчик» не стала таиться за кустами, высматривая подробности этих встреч.

Ещё немного, и я на всех женщин по-другому смотреть буду. Хотя, не будь у «Ленчика» таких аналитических способностей, вряд ли она смогла бы купить жильё в «Лазурном».

– Сам посмотри, – говорила она мне, хлопнув ладонью по объёмному бедру. – Разве похожа я на всех этих силиконовых красоток, которые живут в окрестных коттеджах? У меня и мужа-то никогда не было.

– А как же это? – я обвёл рукой пространство вокруг.

– Сама. Своей головой. Я с детства понимала, что природа подсунула мне свинью, наделив такой фигурой. Поэтому, в отличие от соседок-красоток, делала ставку только на свои мозги. И училась, как одержимая. С младых ногтей, как говорится, вгрызалась в программирование. И, как результат, к двадцати шести годам – успешный и востребованный IT – специалист, о котором знают даже в США и Европе.

– Лариса тоже далеко не силиконовая красотка.

– Да, её красота не идеальна. Но она есть, и, вдобавок, она умна. А это ценное качества для мужчин, умеющих думать.

– Вы хотите сказать, что Зарецкого Лариса привлекла умом, а не красотой?

– Именно. Витя был холост, хорош собой и богат. Вокруг него вились такие красотки, что рядом с ними Лариса выглядела бледной мышью.

Да уж. Снимаю шляпу перед этой женщиной. И, скорее всего, на почве ума они с Ларисой и сошлись. Очень заинтересовала информация о встречах с мужчиной. Интересно, это тот старый знакомый, о котором говорила Даша маникюр? И что это за мужчина? Елена даже назвала примерные даты и время, когда случайно замечала Ларису с ним. Вообще, тайная жизнь Зарецкой выглядит той ниточкой, за которую стоит потянуть в первую очередь. Похоже, она самая перспективная. Достал телефон и набрал Чингиза.

– Слушаю, шеф! – почти сразу ответил он.

– Как там у тебя? – спросил я. – Всех опросил?

– Встретился с Сёмой. Сейчас еду к Игорь друг.

– Что Сёма сказал?

– Ничего особенного. Близко не дружили. Он – модный фотограф, и в последнее время готовил серию фоторепортажей о семье Зарецких. Вот и созванивались часто. Уточняли время фотосессий.

– Зачем?

– Для журнала какого-то. У этих олигархов, прикинь, даже журналы свои. О бизнесе и бизнесменах. Сёма мне показал один выпуск. Дорогой такой, глянцевый. Круто.

– Ясно. Надеюсь, этот Игорь друг действительно другом окажется и что-нибудь существенное расскажет.

– Я тоже надеюсь.

– Ты у него расспроси о мужчине – старом знакомом Ларисы, с которым она время от времени встречалась.

– Ого! Лямур?

– Нет. Там дела какие-то. Появился он, со слов маникюрши, недавно, но, как утверждает Ленчик, общаются они, как старые знакомые.

– Понял, шеф. Обязательно поинтересуюсь.

– И ещё. С Олей я сам встречусь, а ты после Игоря езжай к своему знакомому в Центр оперативного управления.

– А что там?

– Лариса встречалась со своим знакомым в скверах и маленьких кафе. Места встреч, примерные даты и время я тебе скину. Поищи. Они должны были попасть на камеры. Мне нужно фото этого старого знакомого.

– Понял. Сделаю.

Я нажал кнопку «Отбой» и улыбнулся. Если Чингиз сказал, что сделает, значит, сделает. За обманчивой флегматичной внешностью недалёкого азиата скрывалась въедливая и дотошная натура. Я скинул ему данные, фото Ларисы из её сотового телефона в разных ракурсах, и набрал номер Оли.

Оля жила в городе. Новый микрорайон блистал фасадами взметнувшихся к небу престижных жилищных комплексов. Я поставил машину на гостевой стоянке, отметился у охраны и, пройдя через фешенебельный холл с бдительной консьержкой, поднялся в зеркальном лифте на пятнадцатый этаж. Дверь открыла высокая девушка лет двадцати пяти модельной внешности.

– Вы Стас? – поинтересовалась, скорее для проформы, она. – Проходите.

Я вошёл внутрь и сразу оказался в комнате – студии, где прихожая была обозначена вешалкой с зеркалом и ковриком у порога, а кухня – рабочей зоной вдоль дальней стены, где в ряд стояли каменная раковина, столешница, посудомоечная машина, электроплита и холодильник, а над всем этим тянулся ряд шкафчиков. Ну, ещё и большой обеденный стол со стоящими вокруг него восемью стульями.

Остальное пространство занимали диван, кресла, журнальный столик красного дерева, большой, высотой почти по грудь, кальян и напольные вазы со стеблями бамбука. На стене был закреплён огромный телевизор, а три окна высотой от пола до потолка были завешены шёлковыми жалюзи с принтом в стиле японской живописи. Да, ещё и хрустальная люстра, стоимость которой мне и представить страшно. Интересно, где она спит? Уж точно, не на диване. Наверное, вон за той дверью находится спальная, где стоит просторная кровать под шёлковым покрывалом, а интерьер выполнен в розовых тонах.

– Кофе, чай, или что-нибудь покрепче? – изящно изогнув правую бровь, поинтересовалась Оля. – Рекомендую кофе. Он у меня хороший, из Эфиопии. Сама привезла. Йергачеффе.

– Что?

– Йергачеффе. Сорт такой. Славится цветочными и ягодными нотами.

– Давайте кофе, – я присел на диван, стараясь скрыть замешательство.

Надо же: кофе с нотами. Я такого не то, что не пил, не слышал, даже. Какое-то Ерча.., Йерга… Арабику знаю, Мокко – тоже, Якобс тот же. А тут…. Ну, теперь и это попробую. Будет, что рассказать внукам. Надо только название записать. А то, не запомню.

Оля улыбнулась и, подойдя к плите, принялась колдовать над туркой, а я посмотрел на хозяйку и внутренне усмехнулся. Вот, где пластические хирурги порезвились! Правильные надбровные дуги, неестественно прямой тонкий нос, высокие скулы, пухлые, явно накачанные, губы, точёный подбородок… Ослепительно белые и ровные, как на картинке зубы явно передавали привет от дорогого стоматолога, а изящная фигурка – явный привет из элитного спортзала. Одета она была в коротенький шёлковый халатик темно-синего цвета, расшитый золотыми нитями, и совсем не скрывающий бесконечно длинные красивые ноги. Короче, гламур так и прёт изо всех щелей.

Именно про такую категорию красоток говорила Елена, когда описывала вьющихся вокруг Зарецкого охотниц на богатых женихов. Вкусно потянуло ароматом кофе. Оля вернулась с двумя микроскопическими чашками и одну протянула мне.

– Угощайтесь. Не торопитесь. Делайте маленькие глоточки, прокатайте по языку, прижмите к нёбу. Уверена, что такого вы ещё не пили. Ну, чувствуете?

Я честно постарался проделать всё так, как она говорила, но, положа руку на сердце, ничего особенного не ощутил. Кофе, как кофе. Разве, некоторая кислинка есть. Так, Арабика тоже слегка кислит.

– Угу, – выдал нейтральное, чтобы не разочаровывать хозяйку.

– Лучшие кофейные зёрна родом из Панамы, Эфиопии, Кении и Колумбии. Жаль, сорт Гейша из Панамы закончился. Это вообще нирвана.

– Похоже, вы ценитель кофе.

– Да. Я его люблю и стараюсь баловать себя лучшими сортами. Давайте, всё же перейдём к делу. Вы хотели поговорить о Ларисе Зарецкой? Что вас интересует?

– Всё, – я с сожалением поставил быстро опустевшую чашку на журнальный столик. – Всё, что вы можете рассказать о ней.

– Я Ларису не очень хорошо знаю. Мы не дружили.

– А, судя по её телефонной книге, частенько созванивались.

– Старалась создать видимость дружбы.

– Зачем?

– Виктор Петрович – человек богатый и влиятельный. Близость к семье – вопрос престижа. Только Лариса на контакт шла неохотно. Я с ней разговариваю – отвечает односложно, приглашаю на тусовку – чаще отказывается, если соглашается – сидит в уголке, в веселье участия не принимает. Высокомерная слишком.

– Из грязи в князи?

– Все мы тут из грязи. Удалось заполучить богатенького –в князи. Не удалось – грязью и осталась.

– А вы откровенная.

– А смысл из себя особу голубых кровей корчить? Всем и так известно, откуда такие как мы берутся. Уж благородные красотой не блещут. Им не надо. У них по праву рождения всё есть.

– И вы заполучили богатенького?

– Как видите, – Оля обвела взглядом комнату. – Не настолько, как Зарецкий, но, всё же.

– Скажите, Лариса говорила вам что-нибудь о личной жизни?

– Нет. Я не из тех, с кем бы она откровенничала. Извините, но ничем вам помочь не могу.

– Ну, хоть кофе попил. Как его?

– Йергачеффе.

– Да. Надо запомнить.

Пока был в гостях, начался дождь и, стоило выйти из фойе, как промозглый ноябрьский ветер набросился на меня раненным зверем и швырнул в лицо холодные капли. Сразу стало сыро и неуютно. Я застегнул куртку до подбородка, натянул кепку на самые глаза и рванул к машине. Пока добежал, продрог. В салоне сразу включил печку и сидел, отогревался, раздумывая о дальнейших шагах. Результат неутешительный. Беседа с Олей ничего не дала. Может, Чингиз узнал что-то? Достал телефон и набрал номер напарника. Тот ответил не сразу, но, когда снял трубку, голос его звучал резко и нетерпеливо.

– Шеф, я просматриваю камеры. Перезвоню по результату.

– Что Игорь сказал?

– Всё потом.

– Ладно. После Центра домой езжай. Рабочий день на сегодня закончен.

А, всё-таки, жаль, что сегодня не пятница. Захотелось расслабиться, принять на грудь минимум полбутылки вискаря, а то и больше. Но, не одному же нажираться. А Чин – правоверный семьянин. Он выпить позволяет себе только по пятницам. А в остальные дни сразу бежит к своей ненаглядной Айгуль и сыну. Вот как на меня так подействовало общение с миром небожителей. На них никаких душевных сил не напасёшься. Но расслабиться всё-таки хочется.

Без особой надежды набрал Витька. Телегин, конечно, всегда не прочь поддержать компанию. Тем более, что дружбе нашей много лет. «Столько люди не живут» – говорит про это он. И вместе мы немало выпили и повеселились. Только, тогда он был простым опером, и мы вместе не одну пару башмаков стоптали. А сейчас он – начальник оперативно-розыскного отдела, и времени у него на дружеские посиделки обычно нет. На удивление, время у Витька нашлось, он согласился, и мы договорились встретиться в баре недалеко от моего дома.

В бар я пришёл первым. Татьяна, племянница хозяйки, выполняющая обязанности официантки, поприветствовала меня радушной улыбкой и, подняв большой палец и оттопырив мизинец, вопросительно приподняла бровь. Я отрицательно мотнул головой и изобразил, как пью из кружки. Эта пантомима стала уже нашей традиционной игрой, в которую девушка играла с удовольствием. Обычно, я соглашаюсь на первом этапе, и она сразу наливает мне виски. Но в этот раз я решил дождаться друга, а, пока, освежиться кружечкой пива.

Витёк пришёл, когда я, как раз, приканчивал кружку. Махнув рукой Татьяне, он уселся за столик напротив меня облегчённо вздохнул.

– На удивление, сегодня день относительно спокойный оказался. Ты позвонил как нельзя кстати.

– Не кажи гоп, – ответил я, засмеявшись. – День ещё не закончился.

– Типун тебе на язык. Ещё накаркаешь.

– Ты тоже пиво решил попить?

– Ну, ты же пьёшь.

– Я, пока тебя ждал, решил разговеться. А так, на виски нацелился.

– Тогда и я с тобой вискарика хлопну.

– Другое дело, – я поднял руку, подзывая официантку.

– Так, пиво нести? – подошла к нам Татьяна.

– Нет. Не надо. Неси-ка ты нам бутылочку «Джек Дениэлс» и ведёрко льда.

– И яблоко, – добавил Витёк.

– Да, – хлопнул я ладонью по лбу. – Совсем забыл, что ты благородный виски плебейским яблоком закусываешь.

– Чаще встречаться надо, тогда бы не забывал.

– Кто бы говорил! Это ты у нас такой занятой.

– А по поводу яблока, зато я виски водой не разбавляю. Лёд-то в стакане тает потихоньку. И твой благородный напиток превращается в разбавленное пойло.

– Уел, – я рассмеялся и принял из рук Татьяны бутылку и с хрустом свернул пробку.

– Наливай, – Витёк подставил стаканы и вгрызся в яблоко.

Люблю я с Телегиным сидеть. Долгие годы совместной оперской службы настроили нас на одну волну настолько, что мы можем и поговорить, и помолчать вполне комфортно. Бутылку виски приговаривали не спеша, с чувством, под лёгкий, ничего не значащий трёп. Расходились слегка навеселе, и Витёк клятвенно пообещал, что хотя бы раз в неделю будем вот так встречаться. Ага. Так я и поверил. Это он сейчас так говорит. А завтра снова рутина и времени на отдых не будет. Начальник оперативно-розыскного отдела никогда не может похвастаться свободным временем, служи он в Москве, или в таком заштатном городке, как наш.