Умница для принца. Академия Даркайна

Сцепив зубы так, что челюсть заныла, я поспешила за ним, приноравливаясь к скорости. Студенты, попадавшиеся нам навстречу, молча расступались, а особо впечатлительные вжимались в стену.

Последние крохи энтузиазма испарились, когда мы свернули к малой лестнице, ведущей на этаж преподавателей. Тревожный звоночек в голове превратился в заполошный колокольный звон.

– Ты чего? – отчаянно запротестовала я, когда мы начали подниматься по ступеням. Голос предательски задрожал, но мне было уже всё равно. Эвер вот-вот был готов перейти грань. – Мне сюда нельзя, мне выговор влепят!

Вместо ответа, принц продолжил подниматься, едва не волоча меня за собой.

– Или погоди, это твой план? Чтобы меня застукали там, где мне нельзя быть, и поставили неуд по поведению? Какой же ты…

Договорить не дали. Мы остановились перед одной из дверей, и Эверран, не выпуская моей руки, свободной ловко активировал замок-артефакт. По светящемуся контуру побежали искры, дверь щёлкнула, и куратор распахнул её настежь рывком.

В следующий миг моя рука оказалась свободна, но радоваться было рано. Кэррейский принц зашёл мне за спину и легонько, но уверенно пихнул ладонями в лопатки. Я лишь чудом не запнулась об одну из многочисленных коробок, стоявших на полу.

Моргнула раз, другой, пытаясь осознать увиденное. А потом закашлялась, не в силах сдержать свой оглушительный хохот.

Да, мне было страшно. Да, запястье ныло.

Но оно того стоило.

Пол, стол и даже кровать в комнате Эверрана были заставлены самыми разнообразными коробками. Некоторые распакованы, большинство ещё нет. В распечатанных высились стопки белоснежных носков – от тонких летних, на вид шёлковых, с затейливой вышивкой по краю, до бесформенных вязаных монстров.

А между носками виднелись лягушки! Фарфоровые, мягкие, деревянные… с пуговицами вместо глаз или выпученными бусинами!

– Твоя работа? – отрывисто спросил Эверран, скрестив руки на груди и перегораживая мне вход.

Я молча пожала плечами, старательно отводя глаза от особо пучеглазой лягушки с короной на голове.

Внутри всё скручивалось от сдерживаемого смеха.

И когда только успели? В главный корпус носить переговорные артефакты запрещено – чтобы не отвлекали от учёбы. Значит, девчонки бегали между парами в общежитие и оттуда связывались с друзьями и роднёй.

– Весь день, – процедил он, и каждое слово вонзалось в меня как острое, отравленное копьё. – Весь чёртов день меня отвлекают, потому что посыльные тащат это барахло, которое родственники студенток массово приносят к воротам. Декан Грэйс уже думает, что у меня не всё в порядке с головой!

Он сделал паузу, и точёные ноздри раздулись от гнева. А на выдохе едва не заорал:

– Какого демона, Лали? На кой чёрт мне столько носков? А эти уродцы… это…

Кое-как взяв себя в руки и вернув самообладание, я повернулась к нему лицом и воинственно задрала подбородок.

Чего я теряюсь, а?

Я больше не тринадцатилетняя девочка на чужой территории. Я совершеннолетняя, и я у себя дома. А он тут гость. Так чего мне бояться?

И если что-то ему не по нраву, то чемодан, вокзал, Кэррей!

– Во-первых, я бы на твоём месте радовалась – зимы в Даркайне холодные, носки всегда пригодятся, – заявила ему, пока запал не кончился.

– Орхард, не выводи меня из себя, – прорычал Эверран, делая шаг ко мне.

– А лягушки – да, промах, – невозмутимо продолжила я, хотя внутри всё подрагивало от нервного возбуждения, помноженного на прилив адреналина. – Надо было сказать, что ты собираешь фигурки козлов.

Выговорившись, я планировала покинуть комнату с гордо поднятой головой, но Эвер снова заступил мне дорогу.