Записки и стихи переводчика

Так вот, деньгами родители Рашиду помогать особо не могли, ему приходилось крутиться. В тот момент он занимал ответственейшую должность ночного сторожа в ресторане «Москва» и ночь с первого на второе января пришлась на его дежурство. Он добросовестно трудился до рассвета, сливая в две литровые бутылки из-под Чинзано всё, что оставалось недопитым в рюмках и на дне бутылок. К приходу посудомойщиц его миссия была завершена. Это была адская смесь из водки, выдохшегося шампанского, коньяка, сухого вина, ликеров и пр. После дегустации (одна столовая ложка на брата), продукт комиссионно был признан годным к употреблению. Рашиду вынесли благодарность. Однако проект был явно недофинансирован. Методом, который сейчас называют «крауд фандинг», образовалась сумма, достаточная для закупки двух бутылок водки. В графе «закусь» в бюджете кто-то не дрожащей рукой поставил «ноль». Закусь должны были добыть на безбрежных просторах общежития те, кому не предстояло идти за водкой и сигаретами.

Женя спустился на родной четвертый этаж. Там было тихо. Из комнат не доносилась даже музыка. Никто не гулял. За последние 20 минут он обошел уже почти всех знакомых, получая стандартный ответ: «Бог подаст, самим жрать нечего!». И тут из общей кухни повеяло… Запах был неописуемый! Он заглянул туда. Горел свет. На плите на малом огне чуть побулькивала большая пятилитровая кастрюля. В ней томилась курица в овощах, от бульона пахло специями и травками… Людей не было. Евгений выглянул в коридор. Никого. Только с балкона раздавались голоса. Туда он и направился.

– Если человек устанавливает для себя принцип, зависящий от какого-либо объекта желания, то такой принцип не может стать моральным законом, поскольку достижение такого объекта всегда зависит от эмпирических условий. Понятие счастья, личного или общего, всегда зависит от условий опыта. Только безусловный принцип, то есть не зависящий от всякого объекта желания, может иметь силу подлинного морального закона…

– Да пойми ты, что классическая трактовка императива Канта совсем не подразумевает…

Это были его друзья Саша Баикин и Женя Куприн.

– Ребят, я тут спросить хотел…

– Иванов, отстань! У нас очень серьезный разговор! Не отвлекай.

Он пожал плечами. Заподозрить сих учёных мужей в банальном приготовлении курицы было глупо. Женя прихватил ручки кастрюли кусками газеты, чтоб не обжечься. Он спокойно прошел мимо балкона. Иванов вспорхнул на верхний этаж, не встретив по дороге ни души.

Появление кастрюли было встречено громогласным ура. Оно почти совпало с появлением гонцов за спиртным. Женя объяснил происхождение курицы и необходимость скорейшего уничтожения улик. К делу приступили незамедлительно. Кастрюлю очистили от содержимого за полчаса. Девочки ее тщательно вымыли и убрали подальше с глаз.

Еще минут через десять в комнату ворвались разъяренные философы:

– Твою мать! Ведь специально на этаж выше поднялись, чтоб лишние халявщики на хвост не падали! На минуту отошли покурить!

– И что, никого не заметили? – сочувствовали присутствующие.

– Да вон Иванов только проходил, а так никого! Водка холодная, хлеб порезали, закусывать нечем!

Слава Персидский, ковыряя в зубах спичкой, предложил свою помощь в расследовании, ссылаясь на свой опыт в такого рода делах…

– Да нет, спасибо! Мы уже все этажи прошерстили… Сейчас еще вот к соседям вашим зайдём… Но похоже, глухарь!

Глубокой ночью Женя отнес чистую кастрюлю на кухню. На дне покоился тетрадный листок, где печатными буквами левой рукой было написано: «Очень вкусно! Спасибо!».

…………………………………………………………………………..

Где-то году в 1995 в одной московской квартире собрались институтские друзья, так уж совпало. Женя Куприн к тому времени работал в профсоюзных структурах ЕС в славном городе Брюсселе. Женя Иванов с нефтяными компаниями двигался всё ближе к Ледовитому океану, с грустью думая, что на пенсию он уйдет с Северного полюса. После ужина начались разговоры у камелька. Вспомнилась и новогодняя курица…

После некоторых колебаний Иванов сознался…

– Сволочь ты, тёзка… жаль, поздно тебе морду бить за давностью лет!

Нет, не всё было так плохо в той большой плавильной общаге под названием СССР.

60+

Вот мне непонятно, к чему все эти поздравления, чего праздновать? Отмечать надо! Пишите правильно: «Уважаемый… Примите наши соболезнования в связи с 6…ой годовщиной». Вот так правильно!

Пришел друг с бутылкой. Выпили горькую, посидели, помолчали (есть о чем) и разошлись.

Вот если помер, вот тут нормальная веселуха начинается! Прутся с цветами-букетами и прочими вениками. При жизни мне цветов вроде не дарили- ориентация правильная. Еще и бывшая прискачет (не дай бог!), вся из себя в черном и со скорбной рожей. Социальный договор исполняет, коза! В смысле: «А чё люди подумают, если не приду?». Музыку еще не ту закажут. Моцарт, сука, понаписал…

Не, ребята! Я бы лучше под Шевчука, БГ, Высоцкого, битлов.

Ладно, отвлекся. Определился тут как-то сам, когда. Друзья-родственники пошушукались в углу и обманом сдали хирургам на лечение. Герои! Человека спасли!

Хирурги- люди вдумчивые. Лечить так лечить! Начали с левой ноги. Ну, чтоб я вставал всегда с правильной и не бурчал. По щиколотку, по колено, выше колена, по… девушкам это по пояс будет. Финский сервилат, блин! Хирурги из провинции- народ жадный… Если найдут что отнять, отнимут непременно. Гопники!

Попробовал поумирать. Появилась медсестра. Влюбилась, вроде бы… Ну, куда денешься? Сам влюбился. А она побыла-побыла и исчезла. Без объяснений. Разозлился. Появились бабы в сопровождении пьянок. Все вроде довольны, кроме меня. Прекратил эти безобразия. Вернулась медсестра. Пропала потенция. Крепко по-дружески пожал ей руку, поцеловал в щечку.

Ушла медсестра. Вернулась потенция.

Морочное это дело, 60+.

P.S. Поздравления валом с утра… От Теле2, Ростелеком, Сбербанка. До слез… Чувствуется, лично Греф ночью мучился… Кредит мне всего под 19%! Какие чуткие люди! Плачу…

Сон почтальона (правдивый рассказ)

Я на почте работаю. Колясочников не очень охотно берут, но за меня попросили. Работа интересная- каждый день новые люди, впечатления. Зарплата всегда строго по числам, день в день. Небольшая, но мне хватает.

Рядовой был день. Заехал на почту к шести, забил сумку, поехал по городу. Новости самые разные.

У одного внук родился, у кого-то мать заболела и надо ехать, у третьего радость- сын со второй попытки в какую-то номинацию пролез!

Некоторые выпить предлагают на радостях, но я всегда отказываюсь. День-то длинный, писем еще много. Улыбаюсь и еду дальше. Некоторые всегда угрюмые. Молча берут почту и закрывают дверь. Ни «спасибо», ни «до свидания» от них не бывает.

Разные все мы, человеки.

После обеда дело было. Квартирка такая солидная, двойная дверь, мягкий коврик в прихожей, в подъезде чистота и цветы на подоконниках. Открывает мне женщина лет под сорок, ухоженная такая, в цветном халате до пола. Письмо аж вырвала из рук, сразу разорвала конверт пальцами, даже за ножницами не сходила, начала читать.

Смотрю, у нее румянец какой-то странный появился, просто пятнами щеки пошли. И желваки заиграли. Пробежала второй раз письмо глазами и на меня посмотрела задумчиво.

– Хотите чаю? Намаялись ведь с утра, всё на колёсах да на колёсах. У меня печеньки вкусные, сама готовила.

Я засомневался:

– Мне еще в два адреса надо…

– Успеете, – резюмировала она и подтолкнула мою колесницу куда-то вглубь квартиры.

… Потом мы пили чай с домашним овсяным печеньем по ее особому рецепту.

– Может, останешься?– она погладила меня по щеке.

– Не могу, Марина. У меня еще два адресата, да и жена будет волноваться, куда это я у нее запропал.

– Подумай! Я буду ждать.

Но я уже катил на своем драндулете в сторону автобусной остановки. Два последних адреса были недалеко друг от друга, но на другом конце квартала. Оттуда до дома сорок минут, да еще возможные пробки. Дома опять будет скандал.

Автобус подошел быстро. Я зашел со средней подножки и заплатил за проезд. На следующей остановке через переднюю дверь зашел молодой инвалид, парень на костылях лет двадцати пяти. И тут я понял, что забыл на остановке ТС, своё любимое транспортное средство! Вот что значит пить чай с незнакомыми дамами!

Проснулся я без обычного чувства паники и безнадеги. Сделал «велосипед» правой ногой, потом подключил культю. Всё работало нормально. Тогда я открыл глаза. Моя любимая старенькая коляска улыбалась мне во весь рот. От окна махали в приветствии костыли, старые, в деревянном еще исполнении. Я был дома, среди своих. В окно заглядывал рассвет.

Значит, я живой и всё в мире поправимо. Надо было перевалиться к компьютеру и приступить к работе…

10.08.2025

Теремок

Теремок – штука хорошая! Когда только начинаешь жить самостоятельно, покинув родительский теремок, он не кажется чем-то таким уж безусловно необходимым. Есть же общаги, гостиницы, казенное жилье, съемные квартиры… Короче, в начале жизни я сильно об этом не задумывался. Образуется как-нибудь.

Да и вообще, в моей жизни персонажи появлялись отнюдь не в сказочной последовательности. Ну, на то и сказки, чтобы не сбываться.

Первой, задолго до Теремка, появилась Мышка-Наружка. Поначалу ее присутствие особо не ощущалось. Как все мышки она скреблась где-то по углам, ну попискивала иногда. По-настоящему она начала проявляться всё возрастающим количеством сопровождающих мою жизнь бумаг: свидетельство о рождении, школьный дневник, приписное свидетельство военкомата, паспорт наконец. Свою суровую саблезубость Наружка показала, когда я был абитуриентом престижного института. После вступительных экзаменов, но еще до зачисления нас всех приглашали по одному зайти на военную кафедру: «Так… чистая формальность!».

Невысокий человечек в сером костюмчике с ранней залысиной монотонно объяснил, что при поступлении мы становимся бойцами идеологического фронта, на нас ложится определенная ответственность, а потому следует подписать бумагу, что при любом контакте с гражданами иностранных государств нам надлежит сообщать…, а также…, ну и так далее.

Шли годы, Наружка мужала и крепла. Не то чтобы она доставляла мне беды и неприятности, но её постоянное незримое присутствие было некомфортным, раздражающим. Но вдруг она лопнула и исчезла, как это бывает с мультяшными персонажами. Кажется, это было в начале 90-х… Я думал, что это уже навсегда. Не-а!

Со временем появилась Наружка-2, Наружка-3, как бесконечная цепь тупых сериалов на нашем телевидении. Пришло понимание, что надо просто её игнорировать, как надо просто игнорировать социальные сети. Наружка отстает от человека только когда получает свидетельство о смерти и квитанцию на гроб. И то еще какое-то время ваше досье пылится в одной из темных норок. Потом оно истлевает…

Но вернемся к Теремку. Желание обрести такое сооружение в собственность появилось где-то годам к 30.

ВУС 2203

Перебирал на днях документы. Наткнулся на военный билет. Молоденькая мордашка. Блондин. Лейтенант запаса. Воинская учетная специальность- военный переводчик. Так и не сняли меня с воинского учета. Хотя в армии Шойгу вряд ли пригодится одноногий 60-летний лейтенант… Ну не усилю я…

Одним из преимуществ обучения в Горьковском ин’язе было наличие военной кафедры. Со второго по четвертый курс в тебя впихивали всяческие военные премудрости, потом государственный экзамен и Приказ Министра Обороны СССР о присвоении…

В моё время уже возник некий казус. Студенты настолько распустились, что умудрялись вылетать из института аж с пятого курса за неуспеваемость, дебоши, разврат и прочие прелести сладкой жизни.

И в армию его, гада, забрать нельзя и отправить на какой-нибудь БАМ! Он уже лейтенант-переводчик, но дебошир без диплома…

Ситуацию скоренько подправили. Приказ стали издавать после пятого курса аккурат с вручением диплома. А до этого ни-ни. Вылетел- отдавай два года родине, тяни солдатскую лямку. Я сам чуть не попал под это дело…

На военную кафедру я шел с неким трепетом. Нет, про бардак в наших Вооруженных Силах, про дедовщину я знал и от старшего брата, и от других. Но я думал, что это всё относится к низовым, так сказать, структурам. А у нас на кафедре щеголяли сплошь майоры и подполковники, да и целые полковники тоже попадались. Наличие больших звезд предполагало некий уровень интеллекта, как я думал. Первую благую весть принесли девчонки с английского факультета, с которыми мы дружили. Пламенную вступительную речь перед ними держал майор Бокало:

– Уважаемые девушки-англичанки! С сегодняшнего дня мы начинаем делать из вас настоящих женщин- военных переводчиц! Сейчас этим буду заниматься я, потом ко мне присоединяться остальные офицеры военной кафедры!

И пошло-поехало! Мы не успевали записывать. Поверьте, более поздние шедевры Черномырдина – слабое подобие в сравнении.

Кстати, мне дважды довелось переводить Виктора Степановича (светлая ему память!). Его косноязычие исчезало, когда он начинал говорить по делу и без телекамер.

На кафедре же веселуха была каждый день:

– Студент Ганеев! Здесь вам контрольная или как? Немедленно выньте то, что у вас между ног и положьте на парту! Пусть все полюбуются, откудова вы там списываете!

Две цифры – месяц – четыре цифры – год (part 1)

«Час зачатья я помню неточно…»

В. Высоцкий

Один мой добрый приятель утверждает, что хорошо помнит час своего рождения. То есть вот буквально сам процесс. Как его по попе шлепнули, как заорал…

Владимир Семенович помнил еще на девять месяцев тому назад, может и не шутил, гений все-таки.

Не знаю. Лично я помню себя с трёх лет.

Конец августа. Родители собираются в лес за грибами. Меня отводят к бабушке. Рев заказывали? Получите. Я тоже хочу в лес за грибами! Бабушка утешает:

– Внучек, мы сейчас чаю попьем, и тоже пойдем в парк за грибами.

Я не очень ей верю. Как это… В парк за грибами? А дело в том, что в нашем городе есть замечательный Детский Парк (вернее, в те годы был замечательный). Именно так, с большой буквы. В 70-х он был даже признан лучшим в СССР. Часть прекрасного соснового бора при строительстве города не вырубили, обнесли забором, поставили детские аттракционы, построили дом пионеров. Парк показался мне огромным. Да, тогда деревья еще были большими. И если отойти от центральной аллеи подальше вглубь, вполне можно было тогда, в начале 60-х, нарвать сыроежек и маслят. Так что вечером я с гордостью предъявил родителям свой урожай. Судя по моему сыну, этот азарт к тихой охоте передается в семье по наследству…

Мне уже четыре. Первый день в детском садике. Такой длинный день, без родителей, без бабушки. Страшно. Младшая группа на прогулке. Ужасно хочется какать. Идти к этим взрослым тетям-воспитателям, объяснять… Страшно. Ухожу за веранды. Снимать шорты и трусы… А вдруг девчонки? Страшно!

Приходится прямо так. Слегка оттопыриваю трусы и вываливаю это дело на газон. Какашка, слава богу, твердая.

Я уже взрослый. Пять лет. Проблемы дефекации в далеком прошлом. Мы играем в пиратов. У нас на площадке в садике огромный корабль высотой метра полтора. Я стою на крыше корабля, капитанствую. Один из штурмующих толкает меня в спину с разбега. Здравствуй, Земля! Хруст, рев… А что делать? Морской бой! Война- штука жесткая.