По ту сторону стекла

В соцсетях творилось безумие.

Эмили открыла Твиттер. Хештег #MirrorCrisis был в топе трендов по всему миру. Миллионы постов. Видео, фотографии, личные истории. Люди делились страхом, теориями, советами по выживанию.

Один пост набрал два миллиона лайков: «Мы всю жизнь смотрели в зеркала, думая, что видим себя. Но что, если мы видели кого-то другого? Что, если по ту сторону стекла живут наши двойники, и они устали просто смотреть?».

Под ним – тысячи комментариев. Кто-то соглашался. Кто-то высмеивал. Кто-то писал длинные конспирологические теории про параллельные миры, квантовую физику, пришельцев, правительственные эксперименты.

Эмили пролистала ленту. Видео за видео.

Девушка снимала себя перед зеркалом в ванной. Её отражение вдруг остановилось, повернуло голову и посмотрело прямо в камеру. Губы шевельнулись, и хотя звука не было, можно было прочитать по губам: «Помоги мне». Потом экран погас.

Мужчина записывал, как его отражение в витрине магазина махало ему рукой. Он стоял неподвижно, а отражение улыбалось и махало, словно прощалось. Потом развернулось и ушло вглубь стекла, исчезнув между стеллажами с товарами.

Мать снимала, как её маленький сын плачет перед зеркалом в детской. «Там страшный дядя», – твердил мальчик. «Он говорит, что заберёт меня туда». Камера навелась на зеркало, но показала только комнату и испуганного ребёнка.

Эмили закрыла приложение. Руки дрожали так сильно, что телефон выскользнул и упал на стол. Кофе в кружке остыл, покрылся маслянистой плёнкой.

Она встала и подошла к окну. Внизу, на улице, было на удивление тихо для утра среды. Мало машин, мало людей. Магазин на углу закрыт – витрины завешены фанерой. Два полицейских автомобиля медленно ехали по Кларк-стрит, мигалки выключены.

Телефон зазвонил. Дэвид.

– Ты дома? – спросил он без приветствия. Голос напряжённый, усталый. Похоже, он тоже не спал.

– Да.

– Не выходи. Серьёзно. На улицах творится хрень. Люди громят магазины, разбивают витрины. Кто-то сказал, что отражения можно уничтожить, если разбить все зеркала, и теперь половина города занята вандализмом.

– Дэвид, что происходит? – Эмили прижала телефон к уху. – Что это такое? Откуда это взялось?

– Не знаю. Никто не знает. – Он помолчал, потом добавил тише: – Моя сестра пропала.

Сердце Эмили сжалось.

– Что?

– Вчера вечером. Она жила в Бруклине, снимала квартиру. Соседи слышали крик, вызвали полицию. Когда приехали копы, квартира была пуста. Только разбитое зеркало в прихожей. – Голос Дэвида дрогнул. – Я пытался дозвониться до неё всю ночь. Телефон не отвечает. Она просто… исчезла.

– Господи. Дэвид, мне так жаль.

– Я еду туда. В Нью-Йорк. Сегодня вечером. Должен найти её, понимаешь? Не могу просто сидеть здесь и ждать.

– Но как ты….

– Я найду способ. – Решимость в его голосе была пугающей. – Слушай, причина, по которой я звоню. Ты слышала про профессора Чен?

– Кого?

– Маргарет Чен. Физик из Университета Чикаго. Она давала интервью CNN сегодня утром. Говорит, что у неё есть теория о том, что происходит. Что-то про квантовую суперпозицию и разрыв между реальностями. Я не всё понял, но звучало… убедительно. Она единственная, кто говорит не чушь.

Эмили открыла новостной сайт на ноутбуке, нашла интервью. Женщина лет пятидесяти, азиатка в строгом костюме, с усталым, но решительным лицом. Говорила быстро, перебивая ведущего, размахивая руками:

«Это не массовая галлюцинация. Это не психоз. Это реальное физическое явление, связанное с нарушением квантового барьера между нашей реальностью и её зеркальной копией. Проще говоря – параллельный мир существовал всегда, но был отделён от нас. Теперь граница разрушается. И то, что мы видим в зеркалах, это не просто отражения. Это другой мир, пытающийся прорваться в наш».

«Но что его вызвало?» – спросил ведущий.

«Эксперимент. Лаборатория квантовой физики при MIT проводила испытания три недели назад. Попытка создать микроскопический разрыв в пространстве-времени. Они не ожидали таких последствий. Никто не ожидал».

«И что теперь?».

«Теперь мы должны это остановить. Или обе реальности схлопнутся».

Интервью оборвалось. Ведущая с растерянным лицом сообщила, что связь с профессором Чен потеряна.

Эмили посмотрела на телефон.

– Ты видел это?

– Да, – ответил Дэвид. – И знаешь что? Я ей верю. Всё сходится. Профессор говорила про какую-то установку в MIT, которая может обратить процесс. Вот почему я еду на восток. Может, там есть ответы. Может, там можно найти способ вернуть пропавших.

– Дэвид, это безумие. Ты не можешь просто поехать в Бостон и….

– А что мне делать? – он повысил голос, потом взял себя в руки. – Извини. Просто… это моя сестра, Эм. Я должен попытаться.

Эмили закрыла глаза. Представила Дэвида за рулём, едущего через половину страны, мимо разбитых витрин и завешенных зеркал, сквозь города, охваченные паникой. Опасно. Безумно. Но она бы сделала то же самое.

– Будь осторожен, – только и смогла сказать она.

– Буду. А ты сиди дома. Завесь все зеркала. И не смотри в них, что бы ни случилось. Обещай.

– Обещаю.

Они попрощались, и Эмили осталась одна в тишине квартиры. За окном начался дождь – мелкий, настойчивый, застилающий город серой пеленой. Она вернулась к ноутбуку и продолжила читать.

В Европе паника началась позже, но набирала обороты. Лондон, Париж, Берлин – везде сообщали о похожих случаях. В Азии – то же самое. Япония, Китай, Индия. Феномен был глобальным. Мир смотрел в зеркала и видел что-то чужое, смотрящее в ответ.

Церкви заполнились молящимися. Мечети, синагоги, храмы – люди искали ответы там, где привыкли их искать. Священники говорили об апокалипсисе, о божьей каре, о конце времён. Кто-то призывал к покаянию. Кто-то – к борьбе.

Учёные спорили. Одни поддерживали теорию профессора Чен о квантовом разрыве. Другие говорили про коллективную галлюцинацию, массовый психоз, спровоцированный стрессом современной жизни. Третьи молчали, не имея объяснений.

А люди продолжали исчезать.

Эмили прочитала свидетельство женщины из Майами. Её муж пропал, когда брился перед зеркалом. Она слышала, как он кричит, вбежала в ванную и увидела, как его руки проходят сквозь стекло, как он пытается удержаться, но что-то тянет его внутрь. Она схватила его за ноги, тянула изо всех сил, но он скользнул из её рук и исчез. В зеркале она увидела его на секунду – он стоял в перевёрнутой ванной комнате, смотрел на неё в ужасе. Потом свет погас, и зеркало стало просто зеркалом. Пустым.

Эмили встала, подошла к окну и прижала лоб к холодному стеклу. Внизу кто-то бежал по улице под дождём, без зонта, оглядываясь. Женщина с ребёнком на руках. Они скрылись за углом.

Мир рушился. Медленно, но неотвратимо. И Эмили не знала, что делать. Сидеть здесь, в завешенной зеркалами квартире, и ждать? Ждать чего? Пока феномен пройдёт? Пока учёные найдут решение? Пока правительство восстановит порядок?

Она посмотрела на своё отражение в оконном стекле. Бледное, призрачное, наложенное на серый город за окном. Отражение смотрело в ответ, и Эмили не могла отделаться от ощущения, что это не она. Что-то в выражении глаз, в наклоне головы было чужим.

– Что ты хочешь? – прошептала она. – Почему это происходит?

Глава 4. Коллега.

Дэвид приехал около полудня. Эмили услышала звонок в дверь и вздрогнула – после нескольких часов полной тишины любой звук казался оглушительным. Она посмотрела в глазок, увидела знакомое лицо и открыла.

Он выглядел ужасно. Глаза красные, небритый, волосы торчат во все стороны. На нём была та же одежда, что и вчера в офисе – мятая рубашка, джинсы. В руках – большая спортивная сумка.

– Можно войти? – спросил он. – Или я помешал?

– Заходи. – Эмили отступила, пропуская его. – Думала, ты уже уехал.

– Выезжаю через час. Автобус до Кливленда, оттуда попутка до Нью-Йорка. – Он прошёл в гостиную, бросил сумку на пол. – Самолёты не летают. Аэропорты закрыты – слишком много стекла, слишком много отражений. Поезда тоже встали. Только автобусы и попутки.

Эмили заметила, что он обходит зеркало в прихожей, даже не глядя на него. Инстинктивно, как обходят опасное место.

– Кофе будешь?

– Не откажусь.

Они прошли на кухню. Эмили налила ему кружку из свежей порции, сама взяла воды. Дэвид сел за стол, обхватил кружку обеими руками, словно грелся, хотя в квартире было тепло.

– Извини за вчера, – сказал он после паузы. – По телефону. Не хотел срываться.

– Всё нормально. Я понимаю. – Эмили села напротив. – Есть какие-то новости о сестре?

Он покачал головой.

– Ничего. Полиция говорит, что пропавших уже больше двухсот по городу. Только официально. На самом деле – раза в три больше. Они не успевают обрабатывать заявления. – Он сделал глоток кофе, поморщился от горечи. – Я звонил в больницы, в морги. Обзвонил всех её друзей. Никто ничего не знает. Она просто… испарилась.

– Может, она где-то прячется? Испугалась и….

– Нет. – Голос Дэвида был твёрдым. – Я знаю, что с ней. То же самое, что со всеми остальными. Зеркала. Эта чёртова аномалия.

Эмили хотела сказать что-то утешительное, но слова не шли. Что можно сказать, когда мир сходит с ума?

Дэвид поставил кружку на стол и посмотрел ей в глаза.

– Я должен тебе кое-что рассказать. То, что не сказал по телефону. – Он помолчал, подбирая слова. – Помнишь, я говорил, что видел странное с отражениями?

– Да.

– Это случилось позавчера. В понедельник вечером. Я возвращался домой из офиса, шёл по Стейт-стрит. Мимо того букинистического магазина, который недавно открыли. У них большие витрины – во всю стену. И я увидел своё отражение в стекле.

Эмили слушала молча, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

– Сначала всё было нормально, – продолжал Дэвид. – Я шёл, отражение шло. Но потом я остановился, чтобы посмотреть на книги в витрине. Остановился. А отражение – нет. Оно продолжило идти. Просто пошло дальше вдоль витрины, мимо меня. Я стоял и смотрел, как мой двойник уходит. Он шёл быстро, не оглядываясь. Дошёл до края витрины и скрылся за углом здания.

– Господи.

– Я побежал за ним. Обогнул угол, но там ничего не было. Просто пустая улица. – Дэвид потер лицо руками. – Я подумал, что схожу с ума. Серьёзно. Подумал, что мне пора к психиатру. Но потом увидел новости, твиттер, всё это… И понял, что не сумасшедший. Это происходит со всеми.

Эмили встала, подошла к окну. Дождь усилился, капли барабанили по стеклу. Внизу на улице никого не было – город вымер, спрятался по домам.

– А ты думал, – медленно начала она, – что значит, когда отражение уходит? Куда оно идёт?

– Думал. Всю ночь думал. – Дэвид подошёл к ней, встал рядом. – У меня есть теория. Хочешь услышать?

– Валяй.

– Отражения – они не просто копии. Профессор Чен права. Это другой мир, параллельная реальность. И там есть свои версии нас. Двойники. Они всю жизнь жили там, по ту сторону стекла, делая то же, что и мы. Синхронно. Зеркальные копии наших жизней. – Он говорил тихо, но каждое слово звучало весомо. – Но теперь барьер сломан. И эти двойники получили свободу. Они могут двигаться независимо. Они могут прорываться в наш мир. А мы – в их.

Эмили обняла себя за плечи. Холодно. Хотя в квартире по-прежнему было тепло.

– И что они хотят? Эти двойники?

– Не знаю. Может, просто жить. Может, им надоело быть отражениями. Может, они хотят занять наши места.

– Но те, кто пропал… Сара Коллинз, твоя сестра, все остальные… Они где?

Дэвид развернулся к ней лицом. В его глазах читался страх, но и надежда тоже.

– Там. По ту сторону. В зеркальном мире. Я уверен. Их втянуло, обменяли на двойников. Вот почему я еду в Нью-Йорк, в Бостон. Если профессор Чен права про эксперимент в MIT, если там действительно можно что-то изменить, обратить процесс… Может, можно вернуть их. Всех.

Эмили хотела сказать, что это безумие. Что двойники не существуют, что параллельные миры – научная фантастика, что нельзя просто поехать в лабораторию и починить реальность. Но она не сказала ничего. Потому что видела своё отражение ночью, видела чужую улыбку, чужой взгляд. И знала: Дэвид прав.

– Ты уверен, что хочешь ехать? – спросила она вместо этого. – Там может быть опасно. Дороги, города… Кто знает, что творится по пути.

– Я должен. – Его голос не допускал возражений. – Лиз – единственная семья, что у меня есть. Родители умерли, других родственников нет. Только она. Я не могу бросить её там.

Лиз. Эмили вспомнила младшую сестру Дэвида – яркую, смешливую девушку лет двадцати пяти, художницу. Они встречались пару раз, когда Лиз приезжала в Чикаго. Добрая девочка с мечтательными глазами и привычкой рисовать на салфетках в кафе.

– Я поеду с тобой, – сказала Эмили, удивив саму себя.

Дэвид резко обернулся.

– Что?

– Я сказала, я поеду с тобой. – Она не знала, откуда взялось это решение, но оно уже оформилось, стало твёрдым, несокрушимым. – Ты не можешь ехать один. Это слишком далеко, слишком опасно. Нужен кто-то, кто подстрахует.

– Эм, нет. Это моя проблема, не твоя.

– Это проблема всех. – Она подошла к столу, схватила свой телефон, начала листать новости. – Смотри. Вчера в Детройте разбитые витрины и погромы. В Кливленде – комендантский час. В Филадельфии – пожары. Мир разваливается на куски. Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока всё рухнет. Если есть шанс что-то исправить, хотя бы попытаться… Я еду.

Дэвид смотрел на неё долго, изучающе. Потом медленно кивнул.

– Ладно. Но это будет тяжело. Несколько дней в пути, может, больше. И никаких гарантий, что мы вообще доедем.

– Я знаю.

– И возможно, – он замялся, – возможно, мы не вернёмся.

Эмили посмотрела на завешенное зеркало в прихожей. На окна с серым дождём за ними. На пустую квартиру, где она провела последние месяцы, закопавшись в работу, избегая жизни. На мир, который она построила – безопасный, предсказуемый, мёртвый.

– Мне нечего терять, – тихо сказала она.

Дэвид улыбнулся – грустно, но искренне.

– Тогда собирайся. Выезжаем через час.

Следующие сорок минут Эмили провела в лихорадочных сборах. Одежда, документы, деньги, зарядки для телефонов. Она опустошила аптечку – обезболивающие, бинты, антисептик, всё, что могло пригодиться. Еда – консервы, энергетические батончики, вода в бутылках. Дэвид помогал, таская вещи из комнаты в прихожую.

– Возьми тёплую куртку, – сказал он. – В Нью-Йорке холоднее, чем здесь.

Эмили кивнула и полезла в шкаф. Когда вытаскивала пуховик, случайно задела простыню, которой завесила зеркало в спальне. Ткань сползла, и она увидела своё отражение.

Замерла.

Отражение тоже замерло. Но выражение лица было… неправильным. Не испуганным, как должно быть у неё сейчас. А спокойным. Почти… довольным?

– Эм? Ты в порядке? – голос Дэвида из гостиной.

Эмили моргнула, и отражение стало обычным. Испуганное лицо, растрёпанные волосы, руки, сжимающие куртку. Нормально. Всё нормально.

– Да, – крикнула она. – Сейчас.

Она быстро набросила простыню обратно, схватила куртку и вышла из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

Когда они уже стояли в прихожей, готовые выйти, Дэвид вдруг остановился.

– Слушай, а может, это глупо? Ехать через пол страны в разгар апокалипсиса, искать какую-то лабораторию, надеясь, что там есть ответы?

Эмили застегнула куртку, закинула рюкзак на плечо.

– Глупо сидеть здесь и ждать, пока реальность схлопнется. По крайней мере, мы попытаемся. – Она посмотрела на него. – Готов?

Он взял свою сумку, кивнул.

– Готов.

Они вышли из квартиры. Эмили заперла дверь, повернула ключ дважды. Не знала почему – вряд ли она вернётся. Но какой-то инстинкт заставлял сохранить этот последний островок нормальности. Запертая дверь, будто обещание: «Я вернусь».

В лифте они молчали. Полированные стальные панели отражали их фигуры – размытые, искажённые. Эмили смотрела в пол, считая секунды до первого этажа.

На улице было пустынно. Дождь превратился в мелкую морось, висящую в воздухе. Асфальт блестел от воды, в лужах отражалось серое небо. Эмили старалась не смотреть в лужи.

Автобусная станция была в двадцати минутах ходьбы. Они шли быстро, молча, по пустым тротуарам. Витрины магазинов завешены или разбиты. На одной стене кто-то нарисовал спреем огромными буквами: «НЕ СМОТРИ В ЗЕРКАЛА». На другой: «ОНИ НАБЛЮДАЮТ».

Дэвид увидел надписи и хмыкнул без юмора:

– Добро пожаловать в новый мир.

Глава 5. Распространение.

Автобусная станция на Харрисон-стрит встретила их хаосом. Эмили думала, что город вымер, что все попрятались по домам, но оказалось – просто все сбежались сюда. Толпа человек в двести, может, больше, давила к кассам, к посадочным платформам. Кричали, толкались, размахивали билетами или телефонами. Кто-то плакал. Кто-то тащил огромные чемоданы, коробки, даже мебель.

– Господи, – выдохнул Дэвид. – Половина города сваливает.

Охранники в светоотражающих жилетах пытались навести порядок, но их было мало – четверо на всю толпу. Один орал в рупор что-то про очередь и спокойствие, но его никто не слушал.

Эмили и Дэвид протиснулись ближе к зданию станции. Стеклянные двери были заклеены непрозрачной плёнкой – чёрной, матовой, чтобы не было отражений. На стенах висели объявления, напечатанные на обычной бумаге:

«ПО РАСПОРЯЖЕНИЮ МЭРИИ ВСЕ ЗЕРКАЛЬНЫЕ И ОТРАЖАЮЩИЕ ПОВЕРХНОСТИ НА ТЕРРИТОРИИ СТАНЦИИ УДАЛЕНЫ ИЛИ ЗАВЕШЕНЫ. ПРОСЬБА СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ И СЛЕДОВАТЬ УКАЗАНИЯМ ПЕРСОНАЛА».

Дэвид показал на электронное табло над входом. Половина рейсов отменена. Кливленд – задержка два часа. Детройт – отменён. Индианаполис – отменён. Милуоки – задержка.

– Наш автобус через сорок минут, – сказал он, проверив телефон. – Если вообще придёт.

Они нашли относительно свободное место у стены, подальше от толпы, и устроились на полу, прислонившись спинами к кирпичу. Эмили достала бутылку воды, сделала несколько глотков. Горло пересохло от пыли и страха.

Вокруг люди разговаривали – нервно, громко, перебивая друг друга. Обрывки фраз долетали отовсюду:

«…слышала, что в Сент-Луисе вообще запретили выходить на улицу…».

«…мой брат говорит, в Канзасе национальная гвардия расстреливает мародёров…».

«…по радио сказали, что это наказание божье за грехи…».

«…учёные нашли способ, скоро всё наладится…».

«…конец света, братцы, конец света…».

Эмили закрыла глаза, пытаясь отключиться от шума. Но получалось плохо. Тревога гудела в голове, как натянутая струна. Она достала телефон, проверила новости.

CNN: «Число пропавших в США превысило пять тысяч человек. Власти не исключают введения военного положения».

BBC: «Зеркальный кризис охватил Европу. Лондон, Париж и Берлин сообщают о массовых исчезновениях».

Al Jazeera: «ООН созывает экстренное заседание Совета Безопасности».

Местные новости Чикаго: «Мэр призывает горожан не покидать дома без крайней необходимости. В городе введён комендантский час с 20:00 до 6:00».

Эмили открыла твиттер. Хештег #MirrorCrisis давно перестал быть просто трендом – он захватил всю ленту. Каждый второй пост был об этом.

@sarah_m_1991: «Моя дочь пропала час назад. Она смотрела в зеркало в своей комнате и просто исчезла. Я видела, как её рука прошла сквозь стекло. ПОМОГИТЕ. КТО-НИБУДЬ. #MirrorCrisis».

@physics_dad: «Теория профессора Чен имеет смысл. Если MIT действительно создал квантовый разрыв, мы имеем дело с каскадным эффектом. Барьер между реальностями разрушается экспоненциально. У нас дни, может, часы.».

@endtimes_prophet: «ПОКАЙТЕСЬ. ЭТО АПОКАЛИПСИС. Бог открыл врата ада и демоны выходят через зеркала. Молитесь и ищите спасения в церкви.».

@jenny_chicago: «Кто-нибудь ещё видел, как отражения… разговаривают? Моё отражение шевелило губами, говорило что-то. Я не слышала звука, но читала по губам. Оно сказало: "Скоро я выйду". Я в ужасе.».

Видео набирало миллионы просмотров за минуты. Эмили открыла одно – снято на телефон дрожащей рукой. Торговый центр, огромный атриум со стеклянными стенами. Толпа людей стоит и смотрит на витрину магазина. В отражении видно другой торговый центр – похожий, но не такой. Освещение темнее, стены другого цвета. И в том, отражённом центре, тоже стоят люди. Они смотрят на стекло. На реальных людей по эту сторону.

Потом кто-то из отражённых людей поднимает руку и прикладывает ладонь к стеклу изнутри. Кто-то из реальных людей делает то же самое – прикладывает ладонь снаружи. Ладони соприкасаются через стекло.

И стекло начинает плавиться.

Камера дёргается, слышны крики. Люди бегут. Видео обрывается.

– Что смотришь? – спросил Дэвид, заглядывая через плечо.

– Лучше не знать.

Она выключила телефон и убрала его в карман. Руки дрожали. Дэвид положил свою руку поверх её – тёплую, успокаивающую.

– Мы справимся, – сказал он. – Доедем до Бостона, найдём ответы.

Эмили хотела верить. Но с каждым часом мир казался всё менее реальным, будто они проваливались сквозь трещину в действительности, в какой-то кошмар, из которого нельзя проснуться.

Прошло полчаса. Толпа на станции не редела, а наоборот, росла. Приходили всё новые люди – с детьми, стариками, домашними животными. Одна женщина тащила клетку с попугаем. Мужчина вёз инвалидную коляску с пожилой матерью. Подростки с рюкзаками, явно сбежавшие из дома.

Все бежали. Но куда? Что они надеялись найти в других городах? Безопасность? Её нигде не было. Феномен был глобальным.

Наконец объявили посадку на их автобус. Толпа рванула к платформе номер шесть. Эмили и Дэвид поднялись, схватили свои вещи и присоединились к потоку. Толкались, протискивались, кто-то наступил Эмили на ногу, кто-то ударил локтём в бок. Она сжала зубы и продолжила пробиваться.

Автобус оказался старым, облезлым, с заляпанными окнами. Но окна были завешены изнутри какой-то тёмной плёнкой – опять же, чтобы избежать отражений. Внутри пахло потом, дешёвым освежителем воздуха и страхом.

Эмили и Дэвид нашли места в середине салона. Села у прохода, он – у окна. Рюкзаки сунули под сиденья. Вокруг втискивались другие пассажиры – всех мест не хватало, кто-то стоял в проходе.

Водитель – мужик лет пятидесяти с седой бородкой – включил микрофон:

– Слушайте внимательно. Поездка займёт примерно восемь часов при хорошем раскладе. Останавливаться будем только на заправках, и то ненадолго. Туалет в конце салона, пользуйтесь по очереди. Никаких зеркал там нет, всё убрали. – Он помолчал, потом добавил: – И ещё. Если вы везёте с собой зеркальца, косметички с зеркалами или что-то подобное – выкиньте сейчас. Не хочу проблем в дороге.

Несколько пассажиров послушно достали карманные зеркальца и бросили в урну у входа. Эмили проверила свою сумку – ничего отражающего. Дэвид тоже.

Автобус тронулся с натужным гудением двигателя. Вырулил со станции, поехал по улицам Чикаго. Эмили смотрела в завешенное окно – сквозь плёнку город казался призрачным, нереальным. Здания проплывали мимо, как тени. Редкие машины. Ещё реже – люди на тротуарах, спешащие куда-то, оглядывающиеся.

Они проехали мимо супермаркета. Витрины выбиты, внутри темно. У входа валяется перевёрнутая тележка, рассыпанные продукты. Мародёры побывали.

Дальше – сквер, где обычно гуляли с детьми. Пустой. Качели раскачивались на ветру, скрипя. На асфальте кто-то нарисовал мелом огромный крест и надпись: «ГОСПОДЬ, СПАСИ НАС».

Потом церковь. Переполненная. Люди стояли даже снаружи, на ступеньках, под дождём, молились, держась за чётки.

Эмили отвернулась. Не могла смотреть. Это был её город, её дом, и он умирал. Медленно, болезненно, превращаясь в декорации к фильму ужасов.

Дэвид положил руку ей на плечо.

– Не думай об этом. Сосредоточься на цели. Добраться до Бостона, найти лабораторию, поговорить с учёными.

– А если они не знают, как это остановить?

– Тогда мы найдём того, кто знает.

Автобус вырулил на шоссе. Город остался позади, впереди простирались пригороды, потом поля, леса. Эмили прислонилась к спинке сиденья, закрыла глаза. Усталость навалилась внезапно, тяжёлым одеялом. Она не спала больше суток. Тело требовало отдыха.

Но спать было страшно. Во сне она не контролировала себя. Во сне зеркала могли прийти к ней.