Последний амулет

Глава 3

Ольга проснулась от громкой заставки телевизионных новостей.

«В эту пятницу в музее искусств открывается третья выставка картин регионального министра здравоохранения Ильи Мирошниченко. Талант к живописи он открыл в себе во время болезни первой супруги, которая во время ремиссии увлеклась рисованием и утянула его в это занятие. Илья Альбертович признался, что показать свое творчество публике его уговорила вторая жена Олеся, которая…»

Экран телевизора неожиданно потух, не позволив Ольге дослушать заинтересовавший ее новостной сюжет.

Держа в руке пульт, в комнату зашла Динара.

– Вижу, ты проснулась, – улыбаясь, констатировала она, – тогда поднимайся и марш на кухню. Ты же запомнила, где она?

Ольга кивнула.

– Включи телевизор. Я вообще-то слушала новости. – Не без укора попросила она подругу.

Динара пожала плечами.

– Я думала тебе не интересно… Это всё кот! – не выдерживая взгляда с укором, стала оправдываться хозяйка квартиры. – Он встал лапками на пульт и включил телевизор, а затем я услышала, как поднялась громкость! Дурацкая привычка таскать пульты по квартиру…

– Да ничего страшного. Пойдём завтракать. – Смягчилась Ольга.

– А новости?

– Сюжет наверняка уже прошел. Лучше расскажи, что это за министр такой.

К удивлению Ольги, Динара не сильно-то была готова болтать про Мирошниченко. Его в областном центре не любили, считая выскочкой, который поднялся на скандальной связи со стриптизершей, которая работала в баре, созданном для прикрытия торговли запрещенными препаратами.

– Зато он красавчик, каких поискать! – возразила Ольга, отпивая горячий чай из кружки.

– Вся романтика его красоты потерялась, когда он стал художником и перестал быть скуси доктором. Пагубное влияние этой стрипухи.

Ольга нахмурила брови, что считывалось её подругой, как подозрение в сексуальном влечении к этому самому Мирошниченко.

– Ой, да ну, ладно! – взмолилась Динара. – Ты сама его видела! Как тут устоять!

Ольга смущенно приподняла плечо, опустив взгляд.

– Ну не знаю. – Смогла выдавить из себя она.

– То-то же. – Усмехнулась Динара, и запихнула в рот печенье целиком.

Ольга всегда поражалась, как воспитанная учителем истории и директором музея девочка росла настолько вызывающей и прямолинейной. Ни капли сдержанности. Ни намека на такт и рамки приличия.

Когда Инга Ивановна еще была жива, она постоянно ругалась на мужа, что это гены его предков-сапожников всему виной. Мол, лишь одна капля их крови поставила крест на воспитании девочки-принцессы. Сама же Динара считала, что ее характер сформировал спорт. Отец, видя, что девочка проявляет агрессию, отвел ее в секцию бокса, где юную Дину окружали мальчики, парни и мужчины, которые не церемонились друг с другом, не сдерживались и уж тем более не делали исключений в поведении ради девчонки, которую долго время пытались выжить из своего шумоголового, но дружного коллектива.

Не сложно догадаться, видя крепкую фигуру Динары, что выжить ее не получилось. Все вышло с точностью наоборот. Она настолько вжилась в коллектив, что когда повзрослела и превратилась в привлекательную спортивную девушку, никто из сверстников боксеров с этой точки зрения на нее не смотрел, а парни со стороны побаивались ухаживать за Диной, опасаясь схлопотать от ее друзей-боксеров. В такой ситуации выход был только один – брать инициативу в свои руки. И Динара взяла. И не один раз.

– Кстати, – передавая подруге последнюю вымытую тарелку, нарушила молчание Динара, – помнишь того официанта Кирилла?

Ольга кивнула.

– Я тебе не рассказывала, но я в тот день, когда твой отец и Дэниэл помогли тебе отбить меня у Ашота возле кафе…

– Ты переспала с ним. – Перебила подругу Ольга.

– Ага-а-а… – мечтательно протянула та.

Ольга удивленно вскинула брови.

– Да, я редко бываю впечатлена, тебе ли не знать.

Увидев, как подруга раскинула руками, намекая, чтобы она продолжала, Динара ответила, что Кирилл оказался совсем неопытным. В ту ночь она познала суть слова «трахнуть». Иным словом тот секс она назвать не могла, даже спустя столько лет. Более послушного и безынициативного мужчины у нее не было ни до, ни после.

О том, как Ольга догадалась, что Динара переспала с Кириллом подруги так и не поговорили. Их разговор прервал дверной звонок.

Возмущенное лицо Анатолия Аркадьевича, которое заполняло все пространство, просматривающееся через глазок, не могло не обеспокоить Динару. Отвернувшись от двери, она прошептала Ольге, что по ту сторону стоит ее отец. Ольга кивнула – впускай.

Несколько громких хрустов дверного замка отделяли подруг от встречи с местной городской легендой. Анатолий Аркадьевич Абрамов был не только владельцем всего и вся в областном центре – своем родном городе, в котором он вырос сам и воспитал собственных детей, но ректором главного гуманитарного вуза региона, владельцем известного книжного издательства «ААА» или «Три А», как его чаще называли для удобства. Обложки литературы, которую оно выпускало, украшал логотип, напоминающий три горные вершины, но в них просматривались три заглавные первые буквы кириллического алфавита.

Именно в этом издательстве и работала Ольга, когда в ее жизни появился Дэниэл – молодой британский бизнес партнёр отца. Книжный бизнес подарил ей 8 лет счастья и самое большое в жизни горе.

– Доброго дня, девочки. – На удивление приветливо поздоровался с подругами Анатолий Аркадьевич, лишившийся и намека на возмущение или раздражение, которое читалось на его лице пару мгновений назад.

Девушки поприветствовали утреннего гостя. Динара пригласила его войти, но он отказался.

– Я спешу на важное совещание. – Пояснил он свое нежелание входить. – Просто хотел лично сказать, что ужин сегодня вечером не состоится…

– Я не удивлена. – Перебила отца Ольга.

– Не состоится в том ресторане, в котором ты хотела. – Слегка повысив тон, достаточно строго процедил мужчина. – У них какие-то проблемы. Они отменили бронь.

– Извини. – Бросила Ольга.

Отец понимающе кивнул, давая понять, что все в порядке.

– Увидимся в семь в «Альбатросе», хорошо? – очень мягко отозвался Анатолий Аркадьевич.

Ольга кивнула.

Динара все это время стояла между ними, испытывая неловкость. Она подумала, что эта атмосфера до боли ей напоминает вчерашнюю дорогу от вокзала до ее квартиры. Только тогда воздух тяжелел между ней и подругой. Это воспринималось иначе. Со стороны выглядело неловко. Хотелось убежать, но в тот момент, когда она готовилась ретироваться, отец подруги обратился к ней.

– Диня, – произнес он давно не звучавшее в адрес Динары прозвище, – Отвези Олю в «Альбатрос», договорились? Это же новый ресторан – она ведь совсем не знает родного города.

Ольга закатила глаза, почувствовав себя шестнадцатилетней девчонкой, которую никуда не пускают по вечерам одну.

Динара кивнула, и утренний гость поспешил уйти, сказав напоследок, что за столом зарезервировано место и для нее.

Дверь за Анатолием Аркадьевичем Дина закрывала с улыбкой. К ней на мгновение вернулось то забытое чувство, когда отец лучшей подруги относился к ней, как к собственной дочери. Защищал. Заботился. Любил?

– Ну, расплылась. – Не упустив возможности поддеть подругу, протянула Ольга. – Как мало женщине надо, чтобы растопить сердечко. – Продолжила она.

– Да ну тебя! Я не виновата, что твой отец всегда был моим крашем.

Обе засмеялись.

В годы их юности, когда мать Динары овдовела, отец Ольги действительно взял над лучшей подругой своей дочери шефство. Он помог ей с поступлением в университет, потом деньгами, советами и вообще, фактически взял на себя роль отца. Обе помнили, как мать Ольги пришла к маме Динары, чтобы выяснить, не от Анатолия ли та родила дочь. Это был самый настоящий скандал и разлад в дружных семьях Гаяровых и Абрамовых.

В пользу версии об измене и рождении ребенка от друга супруга говорили несколько косвенных факторов: внешнее сходство – оба чернявые с голубыми глазами, спортивные – оба занимались единоборствами, пробивные и прямолинейные. Отец же Динары, был светловолосым и кареглазым.

Если бы не финансовые возможности Анатолия Аркадьевича, оплатившего ДНК тест, семьи могли бы распасться. Но трещина в отношениях родителей Ольги с тех пор лишь росла.

Когда подруги вернулись на кухню, Динара поинтересовалась у Ольги, почему она решила остановиться именно у нее, а не у отца.

– Ты же не знала, что я живу в такой большой квартире. Готова была тесниться со мной в той «пентагоновской» однушке?

Улыбаясь, Ольга закивала.

– Да что веселого? – не поняла эмоций подруги Дина.

– Вспомнила, как ты расставалась с тем мальчиком из «Пентагона». История со вчерашнего дня в голове.

– Забавное было время.

– Согласна.

И девушки снова пустились в воспоминания, которые вернули их на пятнадцать лет назад, когда Ольге было пятнадцать, а Динаре на год больше. Девочки строили грандиозные планы. Оля планировала работать переводчиком в Лондоне, а Дина взять золото Олимпиады. Эти мечты осуществились не полностью. Ольга работала переводчиком в родном городе, а Динара ограничилась лишь первенством федерального округа. Потом как-то все закрутилось. Ольга укатила за моря, а Динара окончательно ушла в отрыв, когда в ее жизни не стало и мамы. Жизнь без семьи сделала ее еще более жесткой, позволив буквально идти по головам, добиваясь собственных целей и желаний.

Правильно говорят, что противоположности притягиваются. Эти две уже взрослые женщины всегда были как Инь и Ян. Спокойная и уравновешенная, но не без огонька, Мадам О и взбалмошная, словно ураган, Леди Ди. Прозвище Динаре подходило очень точно. Ведь и сама принцесса Уэльская была той еще бунтаркой, которая будоражила весь мир.

Эти прозвища подруг сопровождали с раннего детства. За их появлением стоит курьезный случай. Не понимая, что творят нечто невообразимое, подруги порезали белое платье из шкафа Инги Ивановны, намотали на себя легкую вуаль из которой была сделана юбка уничтоженного платья, надели каблуки, которые были велики на много размеров, и, оттопырив мизинцы пили каркаде, уливая красным чаем всё вокруг, включая белую ткань. Именно такими их застала мать Ольги. Тогда она так и сказала: «Леди Ди и Мадам О – вы крупно попали».

Позже девочки узнали, что платье, которое они уничтожили, было свадебным нарядом Инги Ивановны, который она мечтала когда-нибудь перешить, облачи в него Динару. Но будто предчувствуя, что этому не бывать, маленькие девочки разрушили мечты большой.

До самой смерти мамы Динара время от времени просила у нее прощения, а она отвечала: «Все хорошо, моя родная. Это всего лишь тряпки».

– Все хорошо, моя родная. Это всего лишь тряпки! – не понимая, что вторит некогда сказанным словам матери, обращалась Динара к подруге, которая все никак не могла определиться, в чем идти на первый семейный ужин после возвращения на родину.

– Ты не понимаешь! Эта Янка, она же меня заклюет, если я недостаточно вычурно буду выглядеть. – Возразила Ольга.

Динара закатила глаза.

– Не много ли чести? Да и стоит ли начинать первый день в городе с конфликта с младшей сестрой?

– Я не начинаю ничего. Я просто знаю. Я буквально уже вижу ее лицо!

– А я не вижу. Не вижу смысла мериться Матильдами с родной сестрой. – Не отступала Дина.

– Единственный ребенок в семье никогда не поймет. Без обид.

– И не думала. Просто совет: уйми пыл. Ты же всегда была мастером игнора. Так почему это не работает с Яной?

Ольга пожала плечами.

Она знала ответ, но признаваться не хотела. Когда родители разводились, Яна приняла сторону отца. А вот Ольга до последнего была с матерью. Даже когда та объявила, что улетает к возлюбленному по переписке в Грецию и не собирается брать дочь с собой.

Когда Ольга была вынуждена вернуться к отцу, сёстры буквально грызли друг друга, не имея взаимного терпения находиться друг с другом в одном помещении. Ситуация усугубилась, когда Отец привел в семью новую женщину, которую Яна приняла, как родную. Ольга – нет. Поэтому квартира, которую отец презентовал Ольге на совершеннолетие, стала спасением для всех. Редкие встречи на семейных торжествах в расчет не шли. Они стали каплей в море, которую в суете жизни взрослые уже не замечали.

Яна до сих пор жила в доме отца. Она не закончила университет, не вышла замуж. Центром ее жизни стали тусовки, отдых на море и помощь отцу в ведении социальных сетей издательства. Девушка была в системе, но зарплаты не получала. Все хотелки оплачивала карта, любезно предоставленная «папочкой» – именно так Яна с самых ранних лет называла отца.

Устав от рефлексии по прошлому и поисков «правильной» одежды, Ольга втиснулась в любимое чёрное платье с высокой баской, которая немного скрывала округлившийся живот. От каблуков отказалась, надев лоферы с идиотскими, как выразилась Динара, бантами.

К дорогому ресторану «Альбатрос» подруги подъехали около семи часов вечера. Динара высадила Ольгу и отправилась искать парковочное место для своего «гелика».

Едва войдя в помещение, Ольга сразу же увидела мачеху, свою единокровную сестру, и отца. Тот махнул старшей дочери рукой, подзывая к столику. Ольга поздоровалась со всеми. Младшая сестра не подняла глаз от телефона в руках. Мачеха натянуто улыбнулась.

– А где Яна? – присев за стол, поинтересовалась Ольга.

– И не надейся. – За спиной Ольги прозвучал знакомый до тошноты голос сестры-предательницы.

Рядом с Ольгой стоял пустой стул, на который плюхнулась фиолетовая «Келли». Яна села на следующий стул.

– Это что, мамина «Келли»?! – мгновенно выйдя из себя, рявкнула Ольга.

– Тебе-то что?

– Девочки, любимые мои, – потушил разгорающееся пламя конфликта отец двух непримиримых сестер, – давайте сегодня зароем все топоры войны. Или, хотя бы, прикопаем их землей. Хотя бы на один вечер!

Обе посмотрели на отца. Затем младшая из них взяла со стула фиолетовую сумку и очень театрально повесила ее на спинку своего стула. Старшая перевела взгляд на самую младшую из присутствующих. Дарья игнорировала все происходящее. События, которые разворачивались в игре на телефоне, беспокоили ее больше семейных разборок.

– Это просто жопа! – выдала Динара, падая на стул, который еще помнил, как на нем лежала легендарная модель сумки, названная в честь Грейс Келли.

За столом воцарилось молчание. Все переглянулись между собой, а потом дружно перевели взоры на Динару.

– Я.. про… парковку… – оправдалась она, почувствовав неловкость. – И это чистая правда!

Сначала заулыбалась Ольга. Потом, встретившись с ней взглядами, потянул улыбку Анатолий Аркадьевич. Через несколько мгновений взрослые за столом хохотали во весь голос. Они дружно вспомнили, как Динара всегда была тем человеком, который вносил в их замкнутый и чопорный мир интеллигенции ту самую жизненную непосредственность, к которой они тяготели, но не могли себе позволить.

Ужин прошел без конфликтов и упреков. Вкусные блюда, живая музыка и красивые интерьеры подвигали к мирным беседам и теплым воспоминаниям. Дарья все свободное от еды время посвящала телефону, жена отца изредка перешептывалась с Яной и практически молчала. Динара и Анатолиий Аркадьевич травили байки, вспоминая всевозможные истории из юности двух закадычный подруг.

Наверное, именно так и выглядит счастье. Быть в кругу семьи, наслаждаться временем, проводимым вместе без желания соревноваться или что-то доказать. Но все знали, что это лишь на один вечер. Завтра приезд Ольги перестанет быть чем-то исключительным и все вернется на круги своя.

Но именно этим вечером Ольга окончательно поняла, зачем она вернулась. Ей нужно было снова почувствовать жизнь, которая покинула ее, когда погиб Дэниэл.

Глава 4

В приоткрытое окно проникал жаркий июльский ветер, отклоняя легкую штору до самой кровати. Ольга потянулась, не желая вставать с постели. Суббота – ее законный выходной и по совместительству день непослушания, когда предоставлена сама себе и никому ничего не должна. Дэниэл с раннего утра должен был уехать загород к родителям, где у них намечалась траурная семейная посиделка в память о безвременно ушедших мужчинах их семейства. Никого из некровных родственников семейства Мерфи на это ежегодное собрание не допускали. Таковы традиции, с которыми даже русская возмутительница спокойной жизни семейства мужа не смела спорить.

Семье Дэниэла действительно было о чем погоревать. Уже после свадьбы Ольга узнала, что мужчины рода Мерфи не доживают до седин. Она не восприняла это всерьез, пока не ознакомилась с родовым древом семейства, частью которого стала. Например, ее свекор не встретил и первого года своего первого сына, которого назвали в его честь. Дэниэл всегда с горечью упоминал отца, которого совсем не запомнил. И список ушедших молодыми в семье Мерфи можно продолжать очень долго. По словам свекрови, все это началось в конце семнадцатого века, когда в Европе бушевали гонения на ведьм. Связано ли как-то время начала семейного проклятья с колдовством никто не знал. Мать Дэниэла отмахнулась, услышав закономерный вопрос Ольги. В семье Мерфи в магию не верили. Веру эту считали уделом малообразованных народов. Русская невестка оскорбилась, приняв слова на свой счет, но промолчала.

Одно было ей ясно – свекровь что-то недоговаривает. Хотя бы по части некой веры в высшие силы, которые хранили Дэниэла от бед.

Ольга не спрашивала напрямую о предназначении странного остроконечного украшения, которое Дэниэл носил практически не снимая. Такой же символ она видела в юности в наивном американском сериале про сестер-ведьм. Трехлистник в кругу – кельтский трикветр. В ближайшей библиотеке Ольга смогла узнать, что этот амулет у кельтских мужчин он считался источником мужской энергии, отгонял нечистую силу и служил надежным оберегом в сражениях. Должно быть, мать таким образом старалась убедить себя в безопасности сына, пока тот носит этот амулет. Дэниэл не мог вспомнить, когда он начал его носить. На детских фотографиях мужа, которые Ольге довелось видеть, из под его одежды виднелся плетёный шелковый шнур, на котором висел трикветр.

Зевая, Ольга не спеша брела в ванную. Думая о бедняге Дэниэле, который всю субботу проведет в окружении своих тетушек, кузин и сестер. Они окружали его излишней заботой и вниманием, как единственного мужчину, который мог продлить род Мерфи. И если это украшение в форме трилистника могло им помочь быть спокойными – пусть так. И Ольга, по правде, сама себя успокаивала, надеясь, что кельтский оберег не сделает ее вдовой, растящей ребенка в одиночку.

На этой мысли взгляд Ольги привлекло небольшое красное пятно на полу душевой кабины. На мокрой плитке лежал трикветр…

Ольга резко вскочила на постели. Возле нее стояла встревоженная Динара.

– Кошмар? – спросила подругу она.

– Для меня – да. – Отозвалась Ольга, смахивая с лица слезу. – Мне снилось утро, когда погиб Дэниэл. – выдавила она и зарыдала.

– Тихо-тихо… – потянулась к ней Динара. – Переживи, прими. – Прижав подругу к себе, твердила Дина.

«Переживи и прими» – частая фраза, которую Ольга слышала в последние несколько недель. А как это можно принять? Как можно пережить? Все ведь было так хорошо… Ей было с Дэниэлом ТАК хорошо! Он был самым настоящим тревожником, но так любил свою русскую жену. Так ее оберегал и лелеял. Так не было ни до него, да и будет ли после?

Ольга рыдала, снова и снова возвращаясь в воспоминаниях в последние дни его жизни. Дэниэл дергался, плохо спал, постоянно озирался по сторонам. Особенно страшно Ольге стало, когда ее часто встревоженный, но спокойный муж накинулся с ругательствами на черного ворона, который повадился прилетать к ним на балкон. В той птице, когда Дэниэл погиб, Ольга стала видеть тень смерти. Будто вся тьма мира хранилась в той черной птице, которая прилетала и молча смотрела в окно своими бездонными глазами.

И навсегда без ответа останется вопрос, а почему так произошло, что Дэниэл снял амулет? Эту безделушку семья Мерфи оставила Ольге на память. Им некому было его передать. Мужчин в семье не осталось. Род прервался.

Неожиданно Ольга перестала рыдать.

– Вот так, умничка. – Отреагировала Динара.

– Я не должна родить сына… – отрешенно пробормотала заплаканная Ольга.

– Мы полюбим любого и…

– Нет! – перебила она подругу, пытающуюся подбодрить ее. – Нет-нет-нет!

– Как скажешь, дорогая. Как скажешь…

Подруги еще долго сидели на кровати, прежде чем их горестную негу прервал телефонный звонок. На том конце провода была попутчица Ольги, которая интересовалась, как бы ей поговорить с забывшей в купе телефон мастерицей по поиску пропавших вещей.

Ольга нехотя взяла трубку и почти сразу вернула ее Динаре с признанием, что не может сориентировать пожилую женщину в службах доставки, которыми та может отправить ей телефон.

– Пойду, освежусь. – Оповестила она Динару, прежде чем скрыться за дверью спальни.

Динара осталась один на один с собеседницей, которая решила в мелких подробностях рассказать о своем пути вместе с Ольгой и после того, как та вышла на своей станции.

Ольга смотрела на свое отражение в зеркале и не могла поверить, что буквально несколько месяцев назад ее жизнь была полна планов и надежд, а сегодня… Сегодня она боится собственного нерожденного ребенка. Боится, что злой рок, который преследовал мужчин рода Мерфи, перекинется и на ее дитя. Нерожденное. Невинное.

Она повернулась боком к зеркалу, чтобы видеть округлость своего живота. Ладонь ощутила тепло кожи. Где-то под ней развивалась новая жизнь. Что ее ждало? Долгое счастье или скорбь ожидаемой потери? Она отмахнулась от тревожных мыслей. Трикветр был с ней – вот он – надет на шее. Если в нем заключается спасение от проклятья, то ее сын никогда его не снимет! Татуировку не снять. Она будет хитрее и защитит сына. Род Мерфи не прервется. Да. Так и будет!

– Ну вот! Другое дело! – радостно приветствовала подругу Динара, когда столкнулась с той в коридоре. – Я смогла договориться с твоей бывшей попутчицей о возвращении тебе телефона. Какая порядочная женщина!

Ольга кивнула.

– А как она смогла мне позвонить? У тебя нет пароля на телефоне?

– Есть. – Отозвалась Ольга. – Просто она его в два счета «срисовала», а потом упрекала, что он слишком прост, чтобы защитить мой гаджет.

– И ты его сразу же не поменяла?! – развела руками Динара, не веря в простодушие своей подруги.

Ольга повторила ее жест, пояснив, что была уверена – с этой женщиной она больше никогда не встретится, а новый пароль надо запоминать. Динара согласилась, что в этом есть зерно логики, но все равно она бы пароль сменила, потеряв чувство безопасности.

Ольга пожала плечами. Это чувство она потеряла вместе с Дэниэлом. А теперь, когда к ней снова вернулись мысли о судьбе ее возможного сына, она вообще не была уверена ни в чем и безопасность данных на телефоне беспокоила ее меньше всего.

– У нас в городе есть хорошие специалисты, чтобы встать на учет и наблюдаться?

Динара поджала губы.

– Что?

– Твоя мачеха – лучший специалист. Но…

– Плевать. – Снова перебила подругу Ольга. – Мне нужно записаться на прием. По срокам уже можно узнать пол ребенка.

– Не мальчика? – зачем-то сострила Динара, но тут же поправила себя, извинившись перед Ольгой.

– Все нормально. – Успокоила Дину она. – Игнорь мои загоны.

– Не обещаю, но постараюсь.

Подруги обменялись улыбками. Им предстояла волнительная миссия – узнать, кого Ольга носит под сердцем. Девочку, которую можно растить без оглядки на странности семьи Мерфи или мальчика, который окончательно лишит Ольгу спокойствия.

– Ты серьезно? – выходя из «гелика» взмолилась Динара. – Проклятья и амулеты?

– А ты на моем месте не поверила бы во все это?

Динара отмахнулась.

– Я верю в безответственных людей, которые садятся пьяными за руль и делят чью-то жизнь на до и после. Верю в убийц, сумасшедших и болезни. Но не в это.

– Он ушел без амулета в тот день. Первый и последний раз. Если это и совпадение, то оно пугающее.

Динара задумалась. Она не хотела поддерживать глупые домыслы убитой горем подруги, но и на прямую конфронтацию идти не хотела. Требовалось придумать какой-то средний ответ, чтобы выйти из этой ситуации до того, как они войдут в медицинский центр. Или свести разговор к погоде? День сегодня выдался теплым, пасмурным. Ощущение приближающегося дождя с раннего утра давило на виски, но небо все никак не решалось разрыдаться. Вместо него охотно рыдала Ольга.

– Давай так, – наконец придумав, что сказать, начала Динара, – если у тебя будет сын, ты не будешь забивать ему голову всей этой семейной легендой. Просто скажешь, что это медальон отца. Малому будет достаточно этих слов, чтобы не расставаться с этой безделушкой.