Пушок: лето в деревне

Ксения Устюжанцева

Пушок: лето в деревне

– Мама, а мы возьмём с собой Пушка? – спросила Арина, в спешке собирая вещи.

– Конечно, не оставим же мы его в одиночестве, ведь мы уезжаем на целую неделю, – ответила мама, слегка улыбнувшись.

Знакомьтесь – это мои люди. Я их очень люблю.

Маленькая Арина учится в школе. По крайней мере, уходит куда‑то с утра. Я, конечно, думаю, что она выходит и стоит за дверью – для того, чтобы я по ней соскучился. Поэтому, когда она возвращается, то выглядит слегка уставшей. Конечно, постой несколько часов за дверями – это не сладко.

Приходя из школы, она начинает играть со мной, тискает меня. А я не против – ведь я тоже скучал.

В этой чудесной семье я появился ещё совсем маленьким. Меня взяли у самой красивой кошки по соседству (ну, по крайней мере, я так считаю: моя мама была самая красивая – иначе бы у неё не получился бы такой красивый кот, как я). Правда, я этого не помню, но мне об этом рассказала моя Арина.

Мама и папа Арины – тоже замечательные люди. Они приносят мне корм, кормят, иногда гладят мне спинку. А что ещё нужно, чтобы быть замечательными?

О господи, как же страшно видеть себя в отражении! Постоянно забываю, какой я красивый. И кто вообще придумал эти зеркала до пола?..

Судя по разговорам моих людей, они собрались ехать отдыхать к родственникам в какой‑то другой город.

Для меня приготовили переноску. Я её не люблю. Как‑то раз меня в ней привозили к врачу. Доктор был страшный – как и всё вокруг. Он поставил мне укол: было больно, но я уснул. Проснувшись, я почувствовал, что у меня чего‑то не хватает… Но так и не понял, чего именно.

Теперь эта переноска снова тут – стоит в углу, смотрит на меня своими пластиковыми боками и будто шепчет: «Ну что, дружок, опять со мной поедешь?» А я думаю: «Нет уж, спасибо! Я бы лучше под диван забился и переждал всю эту суету там».

Но, похоже, выбора у меня нет. Люди суетятся, собирают вещи, говорят что‑то про «обязательно взять», «не забыть» и «всё будет хорошо». «Хорошо» для них, может, и будет – а мне‑то что делать с этой переноской и предстоящей поездкой?

Хотя… если Арина будет рядом, может, не так страшно и будет. Она всегда знает, как меня успокоить: то погладит, то шепнет что‑то ласковое, то даст любимое лакомство. Наверное, стоит держаться поближе к ней – и тогда, глядишь, всё как‑нибудь обойдётся.

В итоге вещи собраны. Я чувствую, что они ищут меня. Но просто так я не дамся! Вдруг по дороге меня завезут к этому доктору – и потом опять чего-то не досчитаюсь…

И тут – о чудо! – я чувствую этот божественный запах вкуснейшего лакомства. Конечно, я не голодаю: корм всегда в миске, недостатком еды я не страдаю. Но это было что-то особенное… Я не смог устоять.

Начинаю вылазить из-под дивана – и тут же попадаю в ловкие мамины руки. Меня начинают запихивать в переноску.

Нет, я, конечно, люблю своих хозяев. Но извините – я был в панике! Мои лапы двигались сами по себе, и то, что я исцарапал всех, – я не виноват. Чисто рефлекс, честное кошачье!

И вот я в переноске. В этом жутком маленьком пространстве, где даже не вытянешься, не умоешься… Надо им об этом как-то сообщить!

– Мяяяяу! Мааяяяуууу! – начинаю громко «объяснять» им, что мне тут категорически не комфортно.

А они… они только шикают и мажутся зелёнкой. Может, в том городе нужен боевой раскрас? Может, там все люди ходят с зеленкой на руках – как знаки почёта и доблести?

Сижу, оглядываюсь. Переноска кажется тюрьмой, а мир за её решёткой – непонятным и пугающим. Вспоминаю тот страшный визит к доктору: укол, сон, странное ощущение потери… Что же это было?

А теперь – дорога. Незнакомые запахи, шум, движение. Я прижимаюсь к стенке переноски, сворачиваюсь клубочком и пытаюсь убедить себя: «Всё будет хорошо. Арина рядом. Она не даст меня в обиду».

Но всё равно страшно. Очень страшно. И непонятно, зачем нужно было покидать наш уютный дом, где каждый угол знаком, каждый шорох привычен, а каждая миска всегда полна.

Поместив меня на заднее сиденье в машине, мы начинаем удаляться от дома – по крайней мере, так говорят. Мне‑то ничего не видно…

По дороге мои люди слушают и подпевают весёлые песни. От того, что им хорошо, я понемногу успокаиваюсь. Закрываю глаза и пытаюсь погрузиться в сон – насколько это возможно в переноске.

Вдруг машина останавливается. Неужели уже приехали?

Арина расстегивает переноску и предлагает мне воды. Я смотрю на миску с подозрением: что‑то в ней не так. Вода кажется несвежей, и я решаю не рисковать.

Едем мы ещё очень долго. Во времени я не разбираюсь, но ночи пока нет. В переноске тесно, душно и страшно. Я-то дремлю, то вздрагиваю от каждого поворота, то прислушиваюсь к голосам людей – пытаются ли они договориться с тем доктором о новом визите?

Наконец машина замирает. Люди начинают выходить, вытаскивать вещи. Я затаил дыхание: что ждёт меня в этом новом месте?

В воображении рисуется чудесная квартира с широкими подоконниками, на которых стоят пышные, ароматные цветы. Я мечтаю о солнечных пятнах на полу, укромных уголках для сна и месте, где можно наблюдать за миром из окна.

Но тут же в голову закрадывается тревога: «А вдруг там уже кто‑то есть? Собаки? Чужие коты? Я ведь собакофоб, да и с незнакомыми котами не готов встречаться. Кто знает, какие они – может, агрессивные, шумные, не признающие границ…»

Двери машины открываются, и меня вынимают из переноски. Я жмурюсь от яркого света, втягиваю носом новые запахи – незнакомые, резкие, пугающие.

«Ну что, Пушок, – говорит Арина, поглаживая меня по голове. – Давай знакомиться с новым домом?»

Вцепившись лапами в Арину – конечно же, чтобы ей не было страшно! – я выглядываю из‑за её плеча и вижу дом. Но не ту многоэтажку, которую я представлял, а какой‑то одноэтажный. «А вообще бывают такие? Это законно?» – мечутся мысли в моей кошачьей голове.

– Арина, зачем ты так рано его вытащила? Он же поцарапает тебя, или, не дай бог, убежит – потом не поймаешь, – сказала мама, взяв пустую переноску.

– Всё будет хорошо, мамочка! Я просто хотела познакомить его с местными обитателями, – радостно запричитала Арина, прижимая меня к себе.

– Ему бы лучше сначала освоиться. У него целая неделя на это. И смотри – держи его подальше от собаки, иначе беды не миновать, – строго добавила мама, оглядываясь по сторонам.

Я напрягаю все свои чувства. Нос ловит десятки новых запахов: трава, земля, какие‑то цветы, дым от соседского костра… И – о ужас! – отчётливый собачий дух. Где‑то рядом она.

Прижимаюсь к Арине ещё сильнее, уши невольно прижимаются к голове. «Какие ещё обитатели? Какие знакомства?! Я только что покинул свой привычный мир, где всё было знакомо и безопасно. А тут – открытое пространство, незнакомые звуки, чужие запахи и, самое страшное, собака!»

Арина, будто чувствуя моё состояние, начинает тихо мурлыкать что‑то себе под нос и гладить меня между ушами. Это немного успокаивает, но я всё равно настороже.