Полная версия
Ник перевернулся на бок и закрыл лицо руками. Во рту образовалась горечь. Слёзы едва не полились из глаз, но Ник твёрдо решил, что будет держать себя в руках. Не время паниковать, ещё не всё потеряно. Завтра он найдёт машину (он ещё не знал, где именно, но найдет), а потом поедет в этому дому, к этой машине и будет ждать.
Ветер, сквозь трещину на окне, шевелил задёрнутые тёмные шторы. В комнате было холодно, но Ник этого почти не чувствовал. Кожа лица пылала, словно от кислоты. Ева должна быть с ним, ведь он идёт на такие риски только ради неё.
4
– А мне-то какая разница? – послышало из кухни. Мама снова говорила с отцом по телефону. Не проще ли было добавить его в чёрный список? – Я тебе ещё раз повторяю: ничего не знаю! Везите его к врачу! Слав, всё пока. Мне не до тебя и твоего сына сейчас. Всё!
Мама отключилась и бросила телефон на стол.
– Как вы меня уже достали все со своим Петей!
Ева тихо вошла в кухню. Мама помешала суп, кипящий на плите, и положила ложку на стол. Обернувшись, она вздрогнула.
– Ева! Сколько раз я тебе говорила не подкрадываться? Ты почему не в школе ещё?
– Сегодня выходной, – отозвалась дочь и взяла из корзинки в центре стола кусок серого хлеба. – Что-то случилось?
– Что? А, ты про это, – она кивнула подбородком на телефон. – У них Петя заболел. Температура, понос, всё в таком духе. Твой папаша звонит мне, потому что, видите ли, Жанночка ничего не знает. Может это потому, что она изначально была тупая, как пробка?
Ева ничего не ответила и поднесла хлеб к губам. От одного только запаха еды её затошнило. Она положила его обратно в корзину.
– Вот скажи мне, – продолжила мама, – причём тут я, а? Конечно, сам-то он тебя никогда не воспитывал, поэтому понятия не имеет, что такое дети.
Мама всегда говорила плохо об отце, но за этими причитаниями она прятала свои истинные чувства, которых очень стыдилась. Всем сердцем она любила отца, готова была дочь родную продать, душу свою, но чтобы он был с ней. Как только Ева узнала об этой стороне матери, она уже перестала смотреть на неё, как на родного человека. Да и мать не слишком-то пыталась быть образцовой.
Она вытерла руки и бросила полотенце на стол. Снова открыла холодильник и вынула бутылку вина. Уже пятый раз за неделю. Налив себе половину бокала она села за стол и вынула сигарету. Зажав её между губами, подпалила и глубоко вдохнула никотиновый дым.
– Эта семейка точно когда-нибудь меня доконает, – продолжала мама. – Нарожают детей, а потом не знают, что с ними делать. Ев, а с тобой-то что? – без всякой заботы в голосе, спросила она, обратив внимание на дочь.
– Тошнит немного, – вырвалось у Евы, и она сразу же пожалела об этих словах.
– Тошнит. Её тошнит! А огурцов солёных не хочется, случайно?
Ева точно знала, что не беременна. Вчера утром она сделала тест, а сегодня у неё началась менструация. Живот болел так, словно его на живую разрезали ребристым ножом для хлеба. На душе тоже было не спокойно. Ева никогда бы не подумала, что будет рассуждать о том, чтобы прервать свою жизнь, однако, именно сейчас ей этого хотелось больше всего.
Может быть, тогда Марк бы понял, что совершил ошибку.
Мама покудахтала о беременности ещё минуту, а затем, успокоившись, спросила:
– Как прошёл твой экзамен? Всё нормально?
– Да, сойдёт, – ответила Ева. – Учитель вызвал меня, я дала ответ. Оценка – «четыре».
– Ну и хорошо. Хоть об этом я могу не беспокоиться. Осталось всего полгода, а потом можно расслабиться. По крайней мере, с учёбой будет покончено. Что-то мне подсказывает, что ты не слишком-то этому рада.
– Всё хорошо, – отрезала Ева.
– «Всё хорошо»… – протянула мама и снова затянулась сигаретой. – Что случилось? Я же вижу… С Марком поцапались?
От упоминания его имени Ева вздрогнула. Сердце до боли сжалось в груди. Ей очень не хватало любимого рядом. Было такое чувство, словно часть её тела безбожно оторвали.
– Нет, – соврала Ева.
Мама моментально раскусила ложь. Она повертела бокал, перемешивая вино, и сказала:
– Все мужики одинаковые. Сначала: «Не брошу, буду с тобой всегда». А потом: «Извини…», – и больше ничего. Как будто бы извинения способны заживить раны от потери.
Ева поднялась и заглянула в холодильник. Вынув бутылку молока, она взяла стакан и влила в него молоко.
Щёки матери уже начали краснеть от алкоголя. Она становилась всё более откровенной, видя в Еве не просто дочь, родного человека, но ещё и собеседника, который выслушает и поймёт её.
– Я всю жизнь положила на твоего папашу… Всё отдала, а он видите ли не видел во мне своё счастье. И что он сделал? Всего лишь сменил женщину. Я думаю, что и она не долго будет праздновать. Скоро он устанет он неё, от сына, и найдёт себе новую бабу.
Кончик сигареты тлел, пепел осыпался прямо на стол. Мама закрыла глаза и зажмурилась, словно от боли.
– Мужики живут по своим правилам. Если им хочется, то они делают, и для них это всего лишь шалость. Но если женщина оступилась, стала искать тепло в других, когда собственный муж не смогу им дать его, так она плохая. Нет, хуже, чем «плохая».
Ева пила молоко и смотрела в окно кухни. На желтые деревья, падающие листья, проходящих мимо людей, а грудь разрывала боль и сожаления. В голове витали мысли о прошлом. Её поступки и решения – всё это можно было бы изменить. Она могла бы не унижаться перед Марком, могла бы сказать: «Прощай». Вместо: «Пожалуйста, останься». Столько вариантов ответов, но она выбрала унижение самой себя.
С другой стороны, что такого плохого в том, чтобы любить? Чтобы дать понять родному человеку, что он тебе необходим? Хотя, смысл? Он всё равно не понял её.
Появилось желание написать Марку. Снова. Высказать всё, что лежит сейчас на душе. Ева сжала в руке телефон. Он включился от касания кончика пальца. На блокировочном экране всё ещё была их совместная фотография. От лицезрения самой себя, такой счастливой и невинной, дыхание перехватило. Тогда она ещё не знала, что их ждёт, и была так довольна жизнью… Могла ли она сделать хоть что-то, чтобы он не принял такое решение?
5
Снова студенческие будни, снова занятия, снова однокурсники… День за днём Ева видела одинаковые лица, так приевшиеся, что начинало тошнить от их вида. Даже встреча с подругой не принесла Еве никакой радости.
Она встретила её холодно, и, немудрено, что Алла всё поняла.
– Ева… – жалостливо протянула она, поднимая кончики бровей к центру лба. – Он… Вы поссорились?
– Хуже, – ответила Ева, усаживаясь за самую дальнюю парту, – мы расстались.
По требованию Аллы Ева рассказала всё, что произошло. Она столько раз обдумывала слова Марка, что весь диалог был изложен почти дословно. Алла опустила глаза и поковыряла что-то на парте.
– Да уж… – сказала она. – Какой же всё-таки подонок. Ты ему столько всего, а он? Я так и знала, что будет что-то подобное. Тебе не нужно было влюбляться в него.
– Это был необратимый процесс, – ответила Ева. – Я влюбилась ещё во время общения в чате. У нас было столько общего, а теперь… Что мне делать?
– Как что? – подруга окинула её взглядом. – Забыть его, выбросить из головы. Начать новую жизнь, идти дальше. Да всё, что угодно, только не пытаться вернуть его назад.
– А как же боль?
– Любая боль проходит, говорю тебе. Сначала, да, тебе может быть тяжело, но время лечит, как бы банально не звучали эти слова. Потом ты подумаешь об этой ситуации, как об абсурдной и бессмысленной. И будешь злиться на себя за то, что вообще страдала.
Сейчас Ева злилась только на Аллу. Да, она скорее всего желала только добра, но мысль о том, что Еве нужно забыть, вырвать из сердца свою любовь, вызывала ярость. Разве кто-то вправе говорить ей «забудь», когда её любовь такая чистая? Не может быть такого, что Марк покинул её безвозвратно. Нужно лишь подождать и…
Она поднялась и сказала, что ей нужно в туалет. Слёзы снова сковали её горло. Ева поспешила в уборную, не дожидаясь ответа подруги.
Выбежав в коридор, она пожалела о том, что вообще пришла в техникум. Около кабинета пары по праву стоял Он и разговаривал с Леной. Его рука лежала у неё на талии, она широко улыбалась, демонстрируя свои идеальные зубы.
Ева бесшумно вернулась в аудиторию, схватила сумку, игнорирую вопросы Аллы и убежала прочь, демонстративно хлопнув дверью. По щекам потекли тёплые слёзы. Она не могла думать ни о чём, кроме навязчивых идей о собственной смерти.
Марк видел всё, но не сделал ничего. Ему было плевать, словно они были совсем чужими друг другу.
6
Двери техникума схлопнулись под причитания уборщицы, дежурившей в коридоре. Ева бежала, не зная, куда. Ей хотелось оказаться где-нибудь далеко. Возможно в другой реальности, но лишь бы подальше от этого всего. Почему жизнь так несправедлива? Почему даёт такие трудные испытания? Почему в ней больше боли, чем счастья?
Не видя ничего вокруг себя, Ева выбежала на проезжую часть. Она успела только краем уха услышать скрип шин и сигнал автомобиля, прежде чем кто-то схватил её и оттащил на обочину.
Глава 3
1
Он не думал, что это случиться так быстро, хотя столько дней мечтал об этом. Вот она, в его руках, настолько близко, что он может легко коснуться губами её щеки, прижать к себе и никогда не отпускать.
Девушка тяжело дышала и плакала не переставая. Нику было больно это видеть. Её слёзы жгли сильнее, чем солнечный свет. Был день, солнце сияло высоко в небе, но Ник не чувствовал этого, словно излечился, словно всегда был таким же, как все, кто не боится солнца и может спокойно разгуливать днём по улицам города.
Желание, словно щекотка в грудной клетке, охватило его. Ева казалось ему такой родной, что он не удержался и прижал её к себе. Ева содрогалась от плача, холодного ветра, и пережитого страха. Ей было тяжело, и Ник это чувствовал. Она была близка к тому, чтобы умереть, но страшнее всего было осознание, что она этого хотела.
Почему? Почему всё прекрасное так рано покидает нас? Ник часто задавался этим вопросом, но сейчас думал только о том, как прекрасная жизнь и судьба, потому что он успел вовремя. Ещё бы минута, пара секунд, и жизнь этой замечательной девушки, которая теперь стала его смыслом жизни, его существования на этой Земле, прервалась. Наверно, после её смерти, Ник и сам бы ушёл. После стольких лет одиночества, отсутствия цели, его мир перевернулся, когда он увидел Еву, когда коснулся её пальто рукавом, когда вдохнул её запах…
– С ней всё в порядке? – спросил мужчина, выскочивший из машины, что едва не сбила Еву на дороге. – Разве можно так выскакивать? Ей очень повезло, что ты оказался рядом… Чёрт, да я не меньше вашего испугался. С ней точно всё хорошо?
Ник медленно кивнул. Мужчина потёр лицо и пригладил ладонями волосы к затылку. Позади его машины уже сформировалась пробка из бесконечно возмущённых и сигналивших автомобилей. Они явно не поняли, что произошло. Не осознавали, что самый лучший человек на планете едва не погиб.
Словно маленький котёнок, Ева прижималась к его груди. Слышала ли она его мощное сердцебиение? Чувствовала ли, насколько сильно она заставляет его нервничать? Ник осмотрелся и, увидев скамейку около ограждения учебного заведения, не спеша, повёл Еву к ней.
Они сели. Ева вдруг отстранилась, осознав, с кем находится. Она смотрела на свои покрасневшие от холода руки, и не смела поднять взгляд на своего спасителя. Ник находил это чрезвычайно милым.
– Ты замёрзла, – сказал он, – держи.
Ник снял с себя толстые варежки и надел их на руки девушки. Она едва улыбнулась, но затем её лицо превратилось в камень.
– Спасибо, – наконец промолвила она, посмотрев на Ника, но избегая его внимательных глаз.
– Не за что, – ответил Ник, внутренне ликуя. – С тобой… С вами всё хорошо?
– Да… То есть… Да, да. Со мной всё нормально.
Она начала снимать варежки с рук, но Ник её остановил.
– Нет, оставьте себе.
Он спрятал руки в карманы, подальше от солнечного света.
– Не стоит… – промямлила Ева.
– Стоит, – настоял Ник. – Не спорьте.
– Спасибо большое, – наконец сдалась она. – Наверно… Вам не следовало меня спасать.
– Почему? Разве можно так говорить?
– Нельзя… Я знаю. Но я даже хотела умереть. Мир так жесток.
– Особенно по отношению к хорошим людям. Это так. Но вам не нужно умирать. У вас всё ещё впереди.
– Да что у меня впереди? – вспылила Ева.
Ник отшатнулся от неё, словно от огня.
– Все говорят об этом, но никто не знает, каково это, – продолжила она, уже немного успокоившись. – Каково это жить без человека… Которого любишь.
Ник скривился. Его охватила жгучая ревность. Ева наверняка говорила о том парне. Он бросил её? Что значит: «Жить без человека, которого любишь».
– Я понимаю, – ответил Ник.
– Вот ты где! – воскликнула девушка, подбежавшая к ним. – Я видела из окна… Как машина… Ева, ты сумасшедшая? Я так испугалась…
Девушка подбежала к Еве и крепко её обняла. Ник отвернулся, и решил уйти. Его время вышло, теперь Ева ничего ему не расскажет в присутствии… Судя по всему, подруги. К тому же солнце сегодня было на удивление жарким и через чур обжигающим.
2
Алла оторвалась от Евы, оглядывая её с ног до головы.
– Ты как?
– Нормально, – ответила Ева. Её по-прежнему было плохо. Страх испарился, и теперь она жалела, что машина не сбила её насмерть. – Меня спас этот… – она бросила взгляд на скамейку, но незнакомец куда-то исчез.
– Ты про того парня, что сидел рядом с тобой? – спросила Алла, присаживаясь рядом. – Это он оттащил тебя с дороги?
– Да. Я хотела сказать ему спасибо, но…
Ева замолчала.
– Что? – мягко подтолкнула её Алла. – Что «но»?
– Но начала жаловаться ему на жизнь. Мне почему-то показалось, что я могу открыть ему душу.
Алла закатила глаза и обняла Еву за талию.
– Нельзя открываться первому встречному, даже если он тебя спас. Ты много ему рассказала?
– Совсем чуть-чуть. Ничего конкретного. И вообще… Он не первый встречный.
– В смысле?
Ева напрягла память. В этом парне было что-то знакомое, но она никак не могла понять, что именно.
– Мне кажется, я его уже видела. Не помню где.
– Может и так, – пожала плечами Алла. – Городок-то маленький. Ладно, пошли куда-нибудь. Скамейка совсем мокрая… Застудим себе всё…
3
Подруги шли по выложенной из камня дорожке парка. Листья то и дело срывались с веток и, кружа опадали на землю. Солнце было по-летнему жарким, а воздух душным.
Алла что-то говорила, но Ева не слушала. Она пыталась вспомнить этого незнакомца. Жаль, что она не увидела его лица целиком, а только глаза, выглядывающие из-под красного вязаного шарфа. От него пахло одеколоном и чем-то сладковатым, напоминающим запах мяса.
Хоть Ева и старалась не смотреть ему в глаза, потому что испытывала нечто, похожее на стыд, но она заметила, что его глаза были янтарного цвета. Безумно красивые и необычные.
– Повтори то, что я сейчас сказала, – попросила Алла, кладя руку на плечо Евы.
– А? – опомнилась она. – Ты говорила что-то о… Я не помню.
– Вот именно. О чём ты думаешь? О Марке? Выбрось его из головы. В нём нет ничего хорошего и стоящего. Очередной подонок, который…
Ева оборвала её речь, сказав:
– Нет, я думаю о том парне, что спас меня.
– П-ф-ф, да что в нём такого? Ну, да. Он спас тебя, но не будешь же ты, как в дораме влюбляться в загадочного незнакомца, который так романтично спас тебя от погибели.
– Мне только интересно, как его зовут.
– Это не важно. Скорее всего вы даже не увидитесь снова. Он сбежал. Видимо не хотел, чтобы ты узнала что-то о нём. Эх, наивная моя девочка…
Алла вздохнула и обняла Еву.
– Скоро ты излечишься от этой заразы под названием «Марк».
Ева попыталась нащупать внутри ту ниточку, что связывала её с бывшим, но, к своему удивлению, не смогла её найти. Она была разорвана, а мысли занимал только спаситель и его загадочность.
4
Занятия закончились на несколько минут раньше. Марка, к счастью, в техникуме не было. Ева выскочила из здания, и едва не споткнулась на ступеньках, увидев красный шарф, занимающий её уже несколько дней.
Внутри поселилось лёгкое беспокойство. Ноги превратились в вату. Она медленно сошла вниз, идя навстречу парню.
– Привет, – поздоровался он и шарф на лице шевельнулся. – Не пугайся, я за тобой не слежу. Это точно… Лишь пришёл проверить, как ты… Вы.
– Да можно на «ты», – ответила Ева, улыбнувшись. – Привет. Со мной всё нормально, и… – она спохватилась и сорвала с рук варежки. – Держи. Это твоё.
Парень так и остался в прежней позе, держа руки глубоко в карманах. Его щёки немного выглядывали из-под шарфа, поднимаясь к глазам. Он улыбался, и Еве было очень интересно, как выглядела эта улыбка.
– Не нужно, я их тебе подарил, – ответил парень. – Так что, оставь себе.
Ева постаралась улыбнуться своей самой ослепительной улыбкой (если у неё вообще такая была).
– Спасибо большое. И за то, что меня спас тоже.
– Не за что, – безмятежно ответил парень. – Я всего лишь оказался в нужное время и в нужном месте.
– Да, мне очень повезло.
Ева по привычке огляделась, в поисках Марка. Его нигде не оказалось. Она долго думала, стоит ли начинать что-то новое, давилась едким чувством вины, когда задумывалась о новом знакомстве, новых отношениях. Этим она могла предать ту светлую и чистую любовь, которую когда-то испытывала к Марку. Но он предал их обоих. Разве и Ева не имеет права начать всё заново, забыв о том, что было раньше?
– Ты уже идёшь домой? – спросил незнакомец. Хотя можно ли его так назвать, когда они встречаются уже дважды и ведут диалог?
– Да, иду, – ответила Ева, надевая варежки обратно на руки. Ей показалось, что в них стало намного теплее, чем прежде.
– Я могу тебя проводить?
– Почему бы нет. Я живу недалеко отсюда.
Ева обернулась и заметила Аллу около входа. Та ей приветливо помахала, словно благословляя, но в то же время, в её взгляде, даже на расстоянии, читалось предостережение. Ева так же взглядом, сказала ей, что всё будет в порядке.
Что уже всё в порядке.
5
Ник пытался казаться уверенным в себе, тем самым мачо, что способен соблазнить любую девчонку, стоит ему только посмотреть в её сторону. Однако внутри у него всё дрожало, как от землетрясения в двенадцать баллов. Его руки тряслись, как у старушки с болезнью Паркенсона, и он старательно прятал это в карманах куртки.
В этот день, солнце заслонили тёмные тучи, намекающие на скорый дождь, а, возможно, и грозу. Ник мог бы без страха открыть лицо, показать себя, но боялся не только солнечного света, резко выскочившего из-за облаков, но и мнения Евы. Ей могло не понравится его лицо, ведь оно далеко не идеально. На коже есть мелкие прыщи, пусть и не слишком-то заметные. Скулы островаты, но не настолько, насколько ему бы хотелось. А тело? Как он покажет Еве своё тело, совсем не атлетическое, а худощавое и жилистое? Она явно будет не в восторге…
Кровь закипала в венах. Ева была так близко, в метре от него. Такая невинная, беззащитная, прямо, как те несчастные, которых он ловил в подворотне и…
Но он не причинит ей вреда. Напротив, он будет заботиться о ней, защищать от внешнего мира и вредителей, заселяющих его, которых все называют «людьми». Они смогут вместе противостоять жестокости. Она и её ангельская, добрая сущность, и он и его дьявольская, тёмная.
– Ой, – спохватилась девушка. – Я совсем забыла спросить. Как тебя зовут?
– Николай, – выпалил Ник, – но не называй меня так. В том числе и Коля. Я просто Ник. Просто Ник.
Пожалуй, он так сильно погрузился в волнение и переживания, что это сильно сказалось на его голосе.
Ева, словно и не заметив этого, ответила:
– Хорошо, а я Ева. Просто Ева. Это полное имя.
Она засмеялась. Её смех похож на пение птиц, на любимую песню, которую хочется переслушивать снова и снова, пока не надоест.
– Я очень рад знакомству, – ответил Ник и заметил, что она начала протягивать ему руку, но, не увидев взаимности, убрала её обратно в карман пальто.
– Я тоже очень рада. Жаль, что мы познакомились именно так. И…
Она прикусила нижнюю губу. Как же это было соблазнительно! У Ника защекотало внизу живота.
– Прости, что увидел меня в таком виде. Мне очень стыдно за ту истерику и те слова.
– Ничего страшного, – ответил Ник. Его дыхание стало сбиваться. – Я рад, что смог побыть для тебя подушкой, в которую можно выплакаться.
Он улыбнулся, и она улыбнулась ему в ответ.
– Спасибо тебе и за это. Ну, вот и мой дом.
Ник судорожно обернулся, не веря тому, что им суждено снова расстаться.
– Надеюсь, что ещё свидимся, – робко проговорила Ева и поджала губы. Она ждала чего-то, но чего именно?
До Ника дошло.
– Может, обменяемся номерами телефонов? – выпалил он. – Если ты откажешься, то ничего странного. Просто мы так мало поговорили.
– Да, конечно. Я не против. Записывай.
Ник достал свой потрёпанный телефон с разбитым и еле-еле отвечающим на прикосновения, экраном.
– Записываю.
Ева продиктовала ему свой номер, а он продиктовал свой, чуть не оплошав даже в этом. Он так волновался, что ему было бы проще прямо сейчас прыгнуть из самолёта без парашюта, чем находиться рядом с ней и притворяться спокойным.
– Пока, – сказала Ева. – Может быть ещё свидимся.
– Конечно, – ответил Ник. – Пока.
– Конечно ещё свидимся, – повторил он, когда Ева скрылась за дверью своего дома.
6
Ей хотелось прыгать, танцевать от счастья. Внутри расцветало что-то новое, пробуждались новые чувства. Всё было таким романтичным и необычным. Совсем не так, как было с Марком. Пора и правда его забыть и двигаться дальше. Может, он был всего лишь лестницей, что привела её к Нику.
Ник… Его имя звучало так свежо, как глоток воздуха, после долгого нахождения под водой.
Он был похож на книгу с загадками, головоломку, которую так и хочется разгадать. С другой стороны, Ева ощущала страх перед неизведанным. А что если он не красивый? Да, главное душа, но и внешность имеет определённый вес. Её-то он уже видел и знал, что его ждёт. Нечестно, что он уже знал о ней так много, а она ровным счётом ничего. Она должна быть более загадочной, иначе он скоро потеряет интерес. Так ведь говорила когда-то бабушка.
Телефон завибрировал в кармане. Ева вынула его, и руки затряслись. На экране сияло слово «Папа». Зачем он звонил ей? Чего ещё ему нужно, когда он и так принёс столько боли?
Мама гремела посудой в кухне. Ева прокралась в свою комнату и ответила на звонок, хотя всеми силами старалась избежать новой стычки с отцом.
– Алло, – произнесла она, прикладывая телефон к уху.
– Привет, как ты? – затараторил папа. – Всё хорошо? Как учёба?
Как обычно, только дежурные фразы, в которых нет ни капельки души и заботы.
– Нормально, – бросила Ева. – Ты как?
– Честно говоря… Давай встретимся сегодня? Посидим где-нибудь?
«Снова поругался с Жанной, – пронеслось у Евы в голове». Отец никогда не звонил просто так, только в том случае, если ему нужно с кем-то поделиться своим горем. Ева не могла ему отказать. Хотя бы потому, что какой-то своей частью чувствовала жалость к отцу, у которого тоже всё сложилось не так уж гладко, как у неё.
– Ладно, давай, – ответила она, вздохнув.
7
От приглушенного света в ресторане становилось некомфортно. Словно за столиком сидят не отец с дочкой, а два любовника. Папа пролистал меню, сделал заказ на двоих. Он всегда так делал, потому что Ева всегда говорила: «Мне то же самое, что и тебе».
Папа жевал свою нижнюю губу в ожидании бокала пива, что должен был принести ему официант. Только так, как и мама, он мог заглушить боль.
– Как успехи в учёбе? – спросил отец и пригладил назад свои уложенные гелем тёмные с проседью волосы. Он уже начинал лысеть. Время никого не щадило.
– Нормально, – ответила Ева и отпила из стакана воду. В ресторане становилось жарко.
– Ещё не нашла себе работу по профессии? И думаешь ли вообще работать юристом?
Эти вопросы звучали скорее не как интерес родителя к ребёнку, а как собеседование с менеджером по подбору персонала.
– Пока не знаю, – сказала Ева. – Вообще я уже нашла кое-какие курсы. Думаю, что отучусь три месяца на графического дизайнера и устроюсь на работу.
Звучит просто, но на деле совсем не так. Она знала, что её ждёт, но работать по профессии не собиралась. У неё никогда не было к этому интереса. Если быть до конца честной, то и к графическому дизайну её тоже не тянуло.
– Вот как?
Отец приподнял свои кустистые брови вверх и опустил кончики губ к низу.
