Человек без прошлого. Черный дневник

– Что это? – спросил Громов.

– Ничего особенного, – ответил Макар. – Вернемся к пациентам. Кто следующий в списке?

Они поднялись на первый этаж. Громов заглянул в планшет.

– Смирнова. Палата 207. Она довольно замкнута.

Палата 207 была оформлена мягче. Цветы на подоконнике, вязаный плед на кресле. Женщина, выглядевшая на тридцать с небольшим, сидела у окна. Ее лицо было тщательно восстановлено, но левая рука, лежавшая на подлокотнике, была покрыта тонкими, старыми шрамами. Она не обернулась, когда они вошли.

– Анна Смирнова? – сказал Макар.

– Да. – Голос был тихим, без интонаций.

– Я задам несколько вопросов о прошлой ночи.

– Я ничего не слышала. Я сплю с таблетками. Крепко.

Макар сел на стул рядом, но не напротив, а немного сбоку, чтобы не загораживать свет.

– Вы работали с Львом Корневым?

– Да.

– Как вы к нему относились?

– Он… пытался помочь. Говорил, что шрамы на душе заживают дольше, чем на лице.

– Это помогало?

– Нет. – Она наконец повернула голову. Ее глаза были пустыми, усталыми. – Ничто не помогает. Только тишина. А здесь тишины нет. Здесь повсюду чужая боль.

– Вы имеете в виду других пациентов?

– Всех. Мы все здесь – ходячие раны. А Корнев был… хирургом без скальпеля. Он копался в нас. Иногда это было больно.

– Он задел вас за живое?

– Он задевал всех. Он искал слабые места. Говорил, это нужно, чтобы построить новую защиту. Но иногда казалось, что он просто любопытствовал.

Она отвернулась к окну снова, давая понять, что разговор окончен. Макар встал.

– Если вспомните что-то важное, сообщите мне.

– Я ничего не вспомню. Я стараюсь ничего не помнить.

Выйдя в коридор, Макар спросил у Громова:

– Что с ее рукой? Старые ожоги?

– Травма из прошлой жизни. Мы восстановили функциональность, но шрамы остались. Она жертва бытового насилия. По легенде.

По легенде. Значит, реальная причина могла быть иной.

– Следующий, – сказал Макар, глядя в список. – Крылова, 215.

Лидия Крылова оказалась женщиной лет сорока с резкими, угловатыми движениями. Она не сидела на месте, ходила по палате во время разговора.

– Ночь? Спала. Как убитая. Ничего не слышала.

– Вы знали Корнева?

– Конечно, знала. Надоедливый тип. Вечно лез с вопросами: «Что вы чувствуете? О чем думаете?». Я плачу здесь деньги не за чувства, а за новое лицо и документы.

– У вас были с ним конфликты?

– Конфликты? Нет. Я просто его игнорировала.

– Он задавал вопросы о вашем прошлом?

– Всегда. Я отмалчивалась. Мое прошлое – мое дело.

Она остановилась у окна, закурила электронную сигарету. Курение в палатах было запрещено, но она явно не считала нужным соблюдать правила.

– А другие пациенты? Они с ним общались?

– Петров – его любимчик. Сидели часами, беседовали о высоком. Смирнова – боялась его как огня. Волошин… тот просто делал вид, что сотрудничает.

– А вы? Тоже делали вид?

– Я? Я честно сказала, что хочу от клиники. Только новое лицо и бумаги. Больше ничего.

Ее откровенность казалась наигранной. Макар решил надавить.

– Вас не смущает, что его убили?

– Смущает. Значит, кто-то тоже устал от его вопросов. Или нашел более радикальный способ закрыть ему рот.

Лидия выдохнула облако пара.

– Вам стоит поговорить с Волошиным. Он что-то скрывает. Всегда ходит напряженный, как пружина. И прошлой ночью… мне кажется, я слышала, как его дверь скрипнула. Где-то после двух.

Новая деталь. Если правда – то Волошин мог выходить ночью.

– Вы уверены?

– Нет. Не уверена. Может, почудилось. Но дверь у него действительно скрипит. Жаловался администрации, но никто не починил.

Макар поблагодарил ее и вышел. В коридоре он сверился с планом. Палата Волошина – 221, дальше по коридору. Он ускорил шаг. Теперь разговор с Волошиным был еще важнее. Дверь палаты Волошина действительно издала тихий скрип, когда он открыл ее без стука.

Мужчина, сидевший на кровати, дернулся, увидев Макара.

– Кто вы? – его голос был сдавленным.

– Следователь. Я задам вам несколько вопросов о прошлой ночи.

– Я… я ничего не знаю. Я спал.

–Вы выходили ночью?

– Нет! Я не выходил. Я вообще стараюсь не выходить.

Макар заметил, что руки мужчины дрожали. На тумбочке стоял пустой стакан, пахнущий лекарствами.

– Вы принимали что-то сильное?

– Успокоительное. Мне… тяжело здесь.

– Вы боитесь?

Волошин кивнул, не глядя на него.

– Здесь все боятся. Все, кто скрывается. А Корнев… он знал, кто мы. Настоящие. И он пользовался этим.

– Шантажировал?

– Нет… Не прямо. Но он намекал. Говорил, что наше прошлое может вернуться, если мы не будем… сотрудничать. Помогать ему.

– В чем?

– Я не знаю. Он что-то искал. Спрашивал про других. Про их слабости. Я думал… он собирал досье. На всех нас.

«Черный дневник», мелькнула мысль у Макара. Если Корнев собирал компромат на пациентов, то это был мощный мотив для убийства. Не просто чтобы он замолчал, а чтобы уничтожить улики.

– Он угрожал вам лично?

– Он говорил, что знает, почему я здесь. И что если я не буду откровенен, он может «случайно» намекнуть кое-кому из моего прошлого, где я нахожусь.

– И вы ему поверили?

– После того, что случилось с… с одной пациенткой полгода назад, я поверил. Она отказалась с ним работать. И через неделю ее «нашли» ее бывшие. Случайность, да?

Макар записал это. Возможная предыдущая жертва шантажа.

– Ее имя?

– Я не знаю. Мы используем здесь только новые имена. Но ее звали… кажется, Ольга. Она ушла отсюда раньше срока. Говорили, что ее психологически сломали.

– У вас есть какие-то доказательства? Записи, заметки?

– Нет. Но Корнев вел черную тетрадь. Все это видели. Он с ней не расставался.

Факт: черный дневник – не выдумка. Его видели.

Вывод: убийца мог забрать его после убийства. Или до.

– Спасибо, – сказал Макар. – Я вернусь, если появятся еще вопросы.

Он вышел, оставив Волошина в его тревоге. В коридоре он остановился, сверив время. Первый круг опроса завершен. У него теперь было несколько улик и фактов – подтверждение применения яда, следы в саду и в мастерской, отпечаток пальца человека, возможно, с криминальным прошлым, упоминание о шантаже и «черном дневнике» и довольно-таки противоречивые показания пациентов.

Следующий шаг – найти связь между отпечатком и одним из четверых. И найти дневник. Макар направился к серверной. Ему нужен был доступ к базе пациентов. Не к легендам, а к биометрическим данным: отпечаткам, которые они сдавали при поступлении. И Андрей Волков был ключом к этой информации.