Гитара в твоих руках

– Понял, понял, – в трубке послышался раздражающе-весёлый смех брата.

– Да ни черта ты не понял! – в один миг вышел из себя Вадим, – Просто вежливость, вот и всё. К Новому году многие компании своим сотрудникам дарят подарки. Девушке духи выбери, ты умеешь, я знаю.

– Конечно, умею, – (опять ржёт). Вадим пытается сдержать себя, не разделяя веселья брата, – Ты ведь именно поэтому ко мне обращаешься.

– Да. И не только поэтому. Ещё потому, что ты мой брат, к сожалению.

– А вот это правильно, братка, – Максим не замечает раздражения старшего брата, – Девушка какая? Ну, это нужно, чтобы знать, что именно ей выбирать. Случаем, не та ли большеглазая крошка в твоей приёмной?

– Да, – сквозь зубы цедит Вадим, желая быстрее отделаться от навязчивых вопросов младшего. Сейчас ещё и похабные шуточки в дело пойдут. Макс может. Это его стиль.

– Понятно, – всё с тем же весельем отвечает младший брат.

– Что тебе понятно? – вскипел Вадим, – Это просто формальность. Знак уважения и вежливости. Ничего личного!

– Ну конечно, – послышалось ехидное в трубку, – Я именно так сразу и подумал. А понятно то, что пряные духи не подойдут. Нужно что-то тонкое, нежное.

– Вот и займись этим. Мне, к сожалению, некогда. Иначе не стал бы к тебе обращаться и слушать твои подколки. Мне нужно на пилораму съездить, посмотреть там всё, чтобы решить вопрос с оборудованием. Сам видишь, духи нюхать времени нет.

– Ага, а у меня только на это время и есть, – беззлобно парирует младший брат.

– Слушай, младший, не зли меня, – предупреждающе произносит Вадим, – И мальчику что-нибудь, не забудь. Только, блин, не гитару. И не аккордеон. Конструктор какой. Лего.

– Да, понял, понял. Это всё, братка? Вино, цветы?

– Цветы, – спохватывается Вадим, – Хорошо, что напомнил. Цветы только не красные, белые.

– Как хорошо, что у тебя есть я. Согласен, братка? Всё сделаю, часа через полтора сам всё подвезу. Тебе к офису? Или домой?

– Домой лучше, – Вадим вовремя вспоминает, что в офисе много любопытных глаз, добавляет смущенно – И… спасибо, брат.

– Да ладно, – отмахивается Максим, – Новый год не передумал в Брусничном встречать? Может, лучше ко мне. У меня весело будет, вечеринка намечается.

– Нет. Отец приедет с партнёрами. Нужные люди. Баня, сауна. В общем, сам знаешь, дела.

– И даже в Новогоднюю ночь дела, – усмехается Максим, – В этом ты весь. Оставляй отца с его партнёрами и поезжай к этой милой крошке с большими глазками.

– Макс! Хватит! Я предупредил.

– Всё, всё, молчу, – младший брат отключается, а Вадим в задумчивости ведёт машину. Трасса проходит вдоль заснеженного леса. Высокие пушистые сосны заслоняют ветвями, щедро осыпанными снегом, и так по-зимнему скудный свет. Дорога на лесопилку безлюдна, пустынна. За всё время пути Вадиму не встретилось ни одной машины.

Но как же чертовски красиво вокруг, аж дух захватывает! Вадим любуется седыми кронами высоких в небо сосен и стройных лиственниц, красноватая кора которых подсвечена утренними лучами зимнего солнца. На кристально-белом снегу мерцают солнечные блики так, что слепит глаза. И глядя на праздничное мерцание снежных бликов, Вадим вдруг вспоминает, что когда он был ещё совсем маленьким и его родители ещё жили вместе, мама водила его рано утром по темноте в садик и из садика забирала поздно. И только на новогодний утренник к обеду его водил отец. Вадим шёл, держась за руку отца, снег хрустел под ногами и искрился в лучах солнца, играя светом. И хруст снега, и тёплая сильная рука отца и сверкающие под ногами блики – всё это обещало долгожданные праздники и счастье. Вадим не замечает, как задумчиво улыбается своим детским воспоминаниям и смотрит вдаль на всё удаляющуюся полоску бледного промытого недавним снегопадом неба. И снова мысли его возвращаются в тот ветхий домишко на краю села. Хотя ветхих домишек там много, почти вся улица такая. Стоят старые ветхие домишки, с покосившимися заборами, с засыпанной снегом дорогой. Хотя ладно, дорогу им сегодня расчистят, выровняют. Эта кухонька… бедность эта. Старая растянутая кофта на бабе Тоне, дешёвый ситцевый халатик на Полине, мальчик, играющий пластилином… И вдруг Вадим понял, что его смутило тогда – в комнате почти не было детских игрушек. В доме, где живёт маленький ребёнок, нет игрушек! Вадим вспомнил заваленные дорогими игрушками детские комнаты своих семейных знакомых, вспомнил он и своё детство. Отец не баловал, нет. Но у него и у Максима было всё, что они хотели – велосипеды, модные джинсы, потом мотобайки и современные гаджеты, даже маски для подводного плавания и водные лыжи. А этот мальчик… сидящий в его приёмной так тихо, как испуганный мышонок. Вадим крепче сжал руль. Возможно, это всё шокировало молодого мужчину потому, что он никогда (НИКОГДА!) не видел бедность. Нет, он, конечно же, видел бедность по телевизору, в фильмах, в новостных репортажах. Но вживую, именно в своей жизни непосредственно, он не видел бедность никогда. И он ещё так высокомерно говорил с этой испуганной девочкой, идиот. А у неё, в отличие от Вадима, нет высшего образования в самом престижном университете региона. У неё, судя по всему, даже зарплаты достойной нет. Кстати, надо будет поинтересоваться, сколько она получает. Сколько вообще его компания платит своим сотрудникам.

Вдали показались высокие металлические решётки пилорамы, и Вадим снова переключил внимание на дела.

Уйти домой Полина смогла только к двум часам дня, потому что Вадим Романович задержался на лесопилке не на два, а на четыре с половиной часа. И уйти без его ведома она не осмелилась. Как только её начальник снова появился в офисе, бегло просмотрел распечатанные ею протоколы, выслушал отчёт о том, что пожарная служба добросовестно проверила исправность всей сигнализации, Вадим Романович взглянул на часы и огорчённо заметил:

– Без десяти два. Полина, я не сдержал своё слово. Задержал вас. С кем ваш ребёнок?

Молодая женщина, удивлённая его участливым тоном и вообще тем, что он интересуется такими неважными для него вещами, как её ребёнок, сдержанно ответила:

– С бабой Надей. Всё нормально, Вадим Романович.

– Идите домой, Полина. И с наступающим вас.

– Спасибо, вас тоже, – произнесла Полина, отведя взгляд. Она не могла понять перемену в поведении своего начальника, как будто она попала в рождественскую историю в стиле Диккенса. И один из персонажей, Скрудж, появился в реальности. Но чтобы не испытывать судьбу, Полина поспешила одеться и быстро спустилась с лестницы, ни разу не обернувшись в сторону Вадима Романовича. А то вдруг передумает, окликнет её, позовёт обратно и завалит работой до позднего вечера, позабыв о празднике.

Дома её ждал сюрприз. Возле старой покосившейся калитки припаркован чёрный роскошный «хаммер», за рулём которого сидел Максим. Полина улыбнулась, помахала парню рукой. Он, заметив её, вышел из машины.

– Максим! Добрый день, рада вас видеть!

– Привет, крошка. Зачем же так официально? Я же не твой злобный начальник! Со мной можно и попроще.

Полина рассмеялась, а Максим открыл заднюю дверь внедорожника и достал большой букет белых пушистых хризантем.

– Это тебе, синеглазая. Случайно узнал, что у тебя вчера было День Рождения. И хотел взять розы, но потом решил, что хризантемы простоят намного дольше.

– Ой… какая красота… – молодая женщина обомлела от неожиданности и восхищённо смотрела на букет нежных прекрасных цветов.

– Держи, – Вадим вручил Полине букет и достал из машины большую разноцветную картонную коробку, – Это лего-конструктор. Космическая станция. Сможешь построить?

– Постараюсь… – всё ещё растерянно произносит Полина и вдруг спохватывается, – Максим, но зачем? Ты меня в неудобное положение ставишь…

– В неудобное положение тебя ставит мой брат, крошка, – серые глаза блестят золотисто-зелёными лучиками, откровенно смеются, – Уж прости за двусмысленность фразы.

Полина густо краснеет, а Максим и дальше продолжает забавляться этой ситуацией.

– На самом деле, Полина, это не от меня подарки. Это инициатива… нет, не так, это личная просьба моего брата Вадима – приехать к тебе и поздравить тебя от него.

– Вадима?!… – ахнула от шокирующей неожиданности Полина и недоверчиво переспросила – Вадима Романовича?

– А чего ты так удивляешься, Полин? Мой брат, несмотря на всю его брутальность и чёрствость, в душе очень скромный ранимый человек. Он не может пересилить себя и приехать поздравить понравившуюся ему девчонку сам, лично.

– Максим, по-моему, ты что-то путаешь. Нисколько я твоему брату не нравлюсь, а только раздражаю его и каждый день всё больше разочаровываю как работник.

– Полин, ну ты не преувеличивай, – Максим достаёт из кармана парки коробочку с логотипом дорогой парфюмерной фирмы, – Это тоже тебе. И тоже от него. С наступающим, крошка. Рад был тебя снова повидать, но, к сожалению, спешу. Сама понимаешь, в моей хате вечеринка через пару часов намечается, мне ещё в алкогольный супермаркет надо успеть, пока его не закрыли.