Руководство по домоводству, хорошим манерам и романтическим отношениям

– Ну мама, – возмутилась я.

– Не мамкай, ты у меня единственная и я тебя очень люблю и не хочу, чтобы ты наступала на мои грабли. Ну все, мне пора на пляж, погода сегодня ну просто загляденье. Чмоки, чмоки.

И не дождавшись моего ответа, дала отбой.

– У тебя фантастическая мама, – восхищенно проговорил Джинни, – И я не прочь стать ее зятем. К тому же очень хотелось бы лично уточнить у нее назначение тех розовых наручников, которыми ты так ловко приковала себя к радиатору отопления.

– Назначение чего еще тебе бы хотелось узнать? – спросила я, явно провоцируя Джинни.

– Не беспокойся, Ольга Николаевна, с остальной коллекцией ты меня уже познакомила или же познакомишь в ближайшее время.

Слова синего проходимца пробудили во мне желание подколоть его.

– Здесь есть маленькая проблемка, – возразила ему я.

– И какая же? – удивился Джинни.

– Прежде тебе придется жениться на мне.

– Не вижу никаких очевидных препятствий к этому.

– Ну, во-первых, у меня уже есть парень, а во-вторых, я тебя не то, что не люблю, а ненавижу и, если ты останешься последним мужчиной на земле я стану лесбиянкой, лишь бы только не иметь с тобой никаких дел. Произнеся эти слова, я не испытывала особого гнева, а лишь желала слегка подразнить его. Но то, что он мне ответил вывело меня окончательно из себя.

– Что касается твоего парня, он не шкаф можно и отодвинуть, касательно ненависти, так от нее до любви всего лишь один шаг, а то, что ты любишь девочек, это меня совсем не смущает, а только придаст пикантности нашим отношениям.

– Идиот, скотина! – завизжала я. – Я не лесбиянка, у меня есть парень и сегодня вечером ты в этом убедишься, когда мы с ним будем предаваться плотской любви.

– Чего будете делать? – переспросил Джинн.

– Трахаться будем до утра. А ты будешь сидеть в моей голове и дрочить, пуская слюни. Хотя нет, дрочить тебе не придется, потому что тебе нечем дрочить и нечего, так что просто будешь пускать слюни.

– Ты все высказала, Мальцева Ольга Николаевна? – сухо спросил Джинн, и в его голосе чувствовалась явная обида.

– Все, – почти заорала я, с опозданием поняв, что это удар ниже пояса.

– Тебе стало легче.

– Да.

– Тогда давай продолжим подготовку к ужину.

И он опять перехватил управление моим телом, продолжая готовить.

В процессе приготовления блюд Джинн охотно делился со мной рецептами приготовления.

Не имея возможности конспектировать рецепты, я включила на телефоне диктофон в надежде в последствии переписать рецептики в блокнот.

От него я узнала почему французы стали есть лягушек, и почему багет имеет вытянутую форму.

Постепенно в моей душе начало нарастать, чувство вины перед ним. Я не справедливо обидела человека. Точнее не человека, а его душу, но это куда как хуже.

Пытаясь найти точку примирения, я как-то незаметно для самой себя разговорилась с ним. И уже через несколько минут считала его, если не первой подружкой, то весьма приближенным другом.

И он мне определенно начинал нравиться. Нет, не в том смысле что нравится, как мужчина. Он мне начинал нравиться, как слушатель.

Говорят, что женщины любят ушами, но еще больше мы любим, когда нас слушают. Джинни, не имея телесной оболочки и не помня своего прошлого, был идеальным слушателем.

Я ему рассказывала о своем детстве о первой влюбленности и разочаровании.

– Слушай, а каким ветром тебя занесло в физкультурный институт, – перебил меня Джинни.

– Я же говорила тебе, что с пятого класса мама отдала меня в секцию гандбола.

– Почему гандбола?

– Я росла очень активным ребёнком, и мою энергию требовалось направить в правильное русло. Ближе всего к нашему дому располагалась секция женского гандбола. Поскольку мама воспитывала меня одна, ей было проще отдать меня именно туда. И со временем у меня неплохо стало получаться.

– В пятнадцать лет меня перевели в юношескую сборную, и мы выиграли кубок области. На следующий год мы победили на спартакиаде. К восемнадцать годам я стала мастером спорта, а так как не вылизала со сборов и соревнований, путь мне был открыт в спортивные вузы страны, где меня могли понять и простить за редкую посещаемость. И вот успешно закончив ВУЗ я стала дипломированным специалистом фиг знает чего, и получила официальную работу защитником в команде первой лиги. И вот уже третий месяц моя работа заключается в том, чтобы играть в игру, которая мне нравится.

– То есть ты хочешь сказать, что тебе платят деньги за твое хобби?

– Ну да.

– Ну и как? Хватает?

– Да не особо. Мы в первой лиге, а тут не ахти какие большие зарплаты. Большинство девчонок уже давно потеряли веру в то, что мы перейдем в высшую лигу, фактически отбывают время, никто не верит в победу нашей команды, кроме главного тренера, Петровича.

Я продолжала болтать, а он готовил, внимательно слушая меня. К концу приготовления я вдруг почувствовала, что начинаю понемножку увлекаться им. И неожиданно для самой себя решила:

«Да пусть этот пижон поживёт в моём теле недельку-другую», – подумав об этом, тут же ужаснулась, представив, как зайду в раздевалку, которую мы между собой называем «консервной банкой» по причине ее тесноты.

И вот этот извращенец будет таращиться на два десятка голых девчонок, как на витрину магазина. Но на этом этот поразит не остановится, обязательно начнёт щупать их за сиськи и попки, будто бы дегустируя на бесплатном шведском столе, а со стороны будет казаться, что это я трогаю их. И что они подумают? А что я им скажу?

«Ой девчонки – это не то, что вы сейчас подумали. Во мне живет симпатичный синий друг и кажется, он вас желает всех поиметь».

Мои фантазии прервал Джинни.

– Ольга Николаевна, все готово. Три салата через полчаса нужно будет поставить в холодильник. Цыпленка табака оставим на плите вместе с картофелем по-деревенски. За полчаса его нужно будет разогреть посыпать укропом и подавать к столу. На десерт подадим ягодный торт.

Сердечно поблагодарив Джинни, я взяла телефон, чтобы проверить запись рецептов, которые он надиктовал. Моему удивлению не было предела. Кроме моего идиотского смеха, напоминающего лошадиное ржание, на записи не было слышно ничего. Увидев моё разочарование, Джинни рассмеялся.

– Ольга Николаевна, кажется, ты забыла, что мы общаемся телепатически, на ментальном уровне. Так что, кроме твоего восхитительного смеха, там ничего нет.

Вот тут я замешкалась, не зная, что ответить. С одной стороны, его похвала моему смеху приятно льстила, а с другой я толком не понимала, что значит «телепатически» на каком-то там, хрен его знает, уровне. Поэтому я просто взяла ложку и приступила к дегустации приготовленных блюд.

Салатики были изумительные. Пальчики я правда не облизывала. Но с удовольствием облизала ложку, совершенно не стесняясь Джинни.

Оценив масштаб его труда, мне почему-то стало очень стыдно. И я решила извиниться.

– Извини, Джинни, что я набросилась на тебя и вела себя, как последняя сука. Просто у меня такая защитная реакция. Ну что, мир дружба жвачка? – спросила я у него.

– Конечно мир, сказал он, затем подумав, спросил. – Можно задать тебе не совсем корректный вопрос?

– Ну, спрашивай.

– А ты после этого не захочешь снова огреть меня сковородкой?

– А ты попробуй, рискни. Ну смелее, – подбодрила я его, погладив свою грудь. Сделала это не совсем осознано, по наитию ощутив приятное возбуждение.

Набравшись достаточно храбрости, он все же решился.

– И так сегодня ты пригласила своего парня, чтобы он лишил тебя девственности? Зачем это тебе? Ты уверена, что ты его любишь? А уверена ли ты что и он тебя любит?

– Ну, во-первых, это не один вопрос, а целых три, – рассмеялась я, ничуть не обидевшись на него. – Девственность я потеряла пару лет назад, с другом детства. Оказалось, что дружба между мужчиной и женщиной – это умение ждать, когда твоя подруга напьётся. И он дождался.

– И что произошло после?

– Он потерял статус «друга», но явно не дотягивал до статуса «моего парня». В результате наши отношения сошли на нет. Ему досталась моя девственность, а я потеряла в его лице подружку, у которой можно было поплакаться на груди.

– Значит ты потеряла и друга, и веру в бескорыстную дружбу, – констатировал Джинн.

– Зато я приобрела бесценный опыт и сделала выводы.

– И какие же?

– Три «Н». Никогда, Никому, Не верь.

Немного помолчав, Джинни сказал.

– Обещаю, Ольга Николаевна, что я не буду переходить границу дозволенного и буду вести себя в вашем теле как истинный джентльмен.

– О да, я это сегодня уже слышала и не один раз от одного джентльмена, который прямо сейчас пялится на мою грудь и втихаря поглаживает попку.

Отдернув мою руку от моей же попки, он ответил.

– Прости меня, Ольга Николаевна, в очередной раз не смог устоять перед твоей ослепительной красотой.

– Да ладно, расслабь булки, я на тебя не сержусь, можешь трогать, мне не жалко, – а потом спохватившись, добавила: – Но только глазами, руки не распускай. Ну и да, можешь называть меня снова принцессой.

– Но мы отвлеклись, Ольга Николаевна, ой прости, принцесса, я не могу понять, что же ты в таком случае собираешься отдать своему парню?

– Понимаешь, Джинни, – задумчиво произнесла я, затягивая разговор, размышляя стоит ли открываться и рассказывать ему то, что ни одна порядочная девушка не осмелится поведать даже самой верной подруге.

«Да гори оно всё ясным пламенем! – наконец решила я про себя. – Он всё равно всё узнает, и даже больше увидит, а возможно, станет участником».

Смущаясь и краснея, начала свой рассказ.

– Мы с моим парнем встречаемся уже почти год. А последние три месяца он уговаривает меня заняться этим, – я замешкалась не зная, как такое ему озвучить.

– БДСМ? – спросил нетерпеливо Джинни.

– Типун тебе на язык! – зло выпалила я. – Он меня хочет сзади.

– Он хочет попробовать заняться с тобой анальным сексом? – предположил Джинн.

– Ну да, – ответила я.

– Так ты у нас анальная девственница?

– Какой вы, сэр, проницательный, – со злостью, перемешанной с сарказмом в голосе, ответила я.

– Ах, вот почему в твоей постели оказалось несколько совсем не детских игрушек, – понимающе проговорил Джинн.

– Я уже говорила, что это игрушки мамины, она у меня свободная от предрассудков женщина.

– Ладно, ладно, – примирительно произнес Джинн, – я тебе конечно же верю. И вообще, как утверждают знающие люди, чтобы секс не приедался и не был «банальным», нужно убрать из него букву «Б».

Я не совсем поняла, что он хотел этим сказать, и молча сдвинула брови, пытаясь, придать своему лицу суровый вид. И это мне определенно удалось. Потому, что Джинни, уловив мое агрессивное состояние, перешел к конструктивному диалогу.

– А знаешь ли, принцесса, что анальный секс практикуют только очень смелые девчонки, либо по-настоящему влюбленные женщины. Подумай, имеет ли смысл искать приключения на свою задницу в прямом смысле этого слова.

– Слушай, синее недоразумение, не выводи меня из себя, я для себя уже всё решила! – заявила я жестко и уверенно, хотя в глубине души уже начинала сомневаться в своей решимости.

– Ольга Николаевна, а знаешь ли ты что самый лучший секс сначала происходит в уме, – произнес он.

И не давая мне ответить, продолжил:

– Что ты знаешь о шестом подвиге Геракла?

– Ничего, – уже с раздражением ответила я.

При этом я чувствовала, что начинаю закипать.

– О-о-о! Это очень печальная и в тоже время поучительная история. Начал он свой рассказ не обращая внимание на мое раздражение.

У древнегреческого царя Авгия были огромные табуны лошадей, а поскольку он был очень жаден и мелочен, то отказался от услуг ассенизаторов. И вот настал тот момент, когда конюшни были забиты конским навозом до такого предела, что лошади уже не могли войти в них.

Недолго думая, царь Авгий обратился к своему соседу, царю Эврисфею, с просьбой помочь в этом со всех сторон грязном деле.

Эврисфей, припомнив нанесённую ему обиду собственным племянником Гераклом, глубоко задумался. Причину сей обиды он уже забыл, но осадочек всё же остался. Справедливости ради нужно сказать, что царь был еще тот гнусный пакостник.

Недолго думая, призвал Эврисфей к себе племянника и приказал ему идти к Авгию и помочь ему в щепетильном деле. Геракл был юношей небольшого ума, зато с феноменальными физическими возможностями, за что и заслужил звание героя.

Собрался он и пошел к Авгию. По дороге он видел бесчисленные табуны лошадей и загаженные конюшни. Во дворце, представ перед очами царя, ничуточки не смутившись, наш новоявленный ассенизатор задвинул речь:

«Вот, что, царь Авгий, – выставив вперед ногу и высоко задрав голову, говорил он. – Я очищу твои конюшни в один день, но при условии, что за работу получу третью часть твоих лошадей».

Авгий, в отличии от Геракла слыл умным правителем, хотя и скрягой. Понимая, что за один день невозможно очистить от навоза все конюшни, охотно согласился на эти условия, позволив Гераклу приступить к работе.

Прежде всего наш герой проломил стены конюшен.

Затем стал ломать дамбу, которая защищала город от наводнений.

Полдня усердно трудился наш герой, пока наконец не разрушил плотину.

Стремительный поток воды мгновенно вычистил конюшни от навоза, а заодно смыл и сами конюшни, и полгорода в придачу. Одновременно с этим были изгажены все местные пляжи, тем самым лишив правителя существенных доходов от туризма. На лицо экологическая катастрофа древнегреческого масштаба.

Но эта мелкая неприятность совсем не смутила Геракла. С чувством выполненного долга наш герой пришел к царю за заслуженной наградой.

– Ах ты, поц древнегреческий! – вскричал на него Авгий. – Ты разрушил половину города, уничтожил все мои конюшни, а также погубил большую часть лошадей и после этого пришел просить у меня награды.

– Ты же имбецил, – продолжал сокрушаться царь. – А вот хрена тебе лысого, а не награда.

Знали ли древние греки о существовании этой сельскохозяйственной культуры и понимали ли они смысл выражения «Хрена лысого» история скромно умолчала.

Но вот то, что «наш герой» не смог стерпеть такого кидалова, древние летописи подтверждают. К тому же слово «имбецил», значения которого Геракл не знал, показалось ему особенно оскорбительным.

Опечалился Геракл не в силах вытерпеть такого оскорбления, вызвал царя на честный поединок.

Ну как честный, взял он палицу и стукнул царя втихаря по темечку что есть мочи, а тот взял, да и помер.

В глубокое уныние впал наш герой: три дня и три ночи беспробудно бухал, а потом, придя в себя, принес в жертву олимпийским богам оставшихся лошадей и учредил Олимпийские игры, которые с тех пор проводятся каждые четыре года.

Почему только каждые четыре года история тоже умалчивает. Вероятнее всего в древней Греции таких идиотов было достаточно много и всех дней в году просто не хватало на все их косяки.

Вот такая грустная и поучительная история произошла в древней Греции, хрен знает сколько лет тому назад.

– Знаешь, Джинни, твоя притча как товары с «Али Экспресс», – заметила я, выслушав его.

– Не понял? – переспросил он.

– До меня не доходят.

– Приходится смериться с аксиомой, – заметил с насмешкой Джинни, – что произведение ума женщины на её красоту есть величина постоянная!

– И что ты этим хочешь сказать?

– Я считаю, что ты очень красива просто само совершенство, – ответил Джинни.

– Спасибо, но все же?

– Ну как же ты не понимаешь, – не унимался Джинн. – Ну только представь, красивый возбужденный конь скакал, скакал, и прискакал на конюшню. Заходит в конюшню с заднего входа, и через некоторое время выходит весь обосранный. Что подумает всадник о принцессе, которой принадлежит эта конюшня?

И тут до меня дошло, о чем мне намекал Джинни. Да что там намекал он прямо говорил, хоть и витиевато о том, что я могу облажаться, да еще как! Блядь, это же будет полный пипец. Я почувствовала, как мои щеки багровеют.

– Точно, вот блин, некрасиво получится. «И что теперь делать?» —обреченно спросила я у Джинни.

– Совершать шестой подвиг Геракла, принцесса.

– Что мы будим ломать? – задала вопрос я.

– Так, – сказал обреченно Джинн. – Бери клизму, вазелин и свою жопу и тащи все в ванную комнату, там разберемся.

С чувством глубокой растерянности, граничащей с паникой в связи с предстоящим унижением, я взяла все три ингредиента и поплелась в ванную искать приключений на один из них.

Поскольку опыта у меня в области клизмологии, не было от слова совсем, все процедуры я выполняла под зорким присмотром многоопытного Джинни.

Мой визг, перемешивающийся с отборным матом, словно я участвовала в чемпионате по нецензурной лексике и звуки, которые издавала моя многострадальная попа, смогли опустить мою самооценку ниже плинтуса. Причём так низко, что плинтусу в пору было жаловаться на конкуренцию.

В общем, через 40 минут, приняв душ, очищенная и опустошенная, как в духовном, так и физическом плане, я вылезла из ванны и, матерясь сквозь зубы от стыда и унижения, направилась в спальную комнату. Только после того, как я залезла с головой под одеяло, позволила себе выплеснуть все эмоции, удерживаемые в себе вовремя процедуры.

А эмоции у меня, отнюдь не положительные, просто зашкаливали. Процедуры, которые обычно взрослые люди проводят в одиночестве, я выполняла под чутким присмотром синего урода.

Провалиться от стыда мне не позволила крепкая кровать. Представить только, что мне ассистировал посторонний мужчина. Который при этом находился в моей голове.

Чувство стыда переполнило меня, и в тот момент, когда я была готова разревется, я услышала, как Джинни мне что-то шепчет на ухо по-французски, при этом покусывая губами мочку уха.

Откуда эта сволочь узнала, что от французской речи мне сносит крышу, я не задумалась, потому что явно почувствовала, что он прижался к моей спине своим телом, обняв за талию. И одновременно с этим у меня в голове зазвучала тихая и приятная мелодия. «Вот же сука», – это было последнее, о чем смогла здраво рассудить я.

Его нежный и светлый тембр голоса, вибрируя, пронизывал все мое тело, ласкал мне слух и душу. И в этот момент я ощутила непреодолимое желание любить и быть любимой, именно этим человеком. Я не понимала, как могла жить и дышать без него.

А звучавшая в моей голове музыка, сводила меня с ума.

Когда он замолчал, и мелодия стихла, я некоторое время лежала неподвижно, как бы впитывая в себя последние аккорды.

– Очень красивые стихи, – вытирая слезы умиления, задумчиво сказала я.

– Это не стихи, это руководство по использованию трехведерной клизмы для крупнорогатого скота, – ответил мне Джинни, и в его голосе я почувствовала легкий смешок.

– Боже, дай мне мудрости, – взмолилась я, – чтобы понять этого мужчину. – Дай любви, чтобы прощать его. Терпенья, чтобы выдержать его характер. Только сил не давай, а то убью его нахрен!

При этом попыталась пихнуть его локтем в бок.

Услышав его заливистый смех, я вдруг осознала, что вот сейчас я как никогда счастлива.

Мне было определенно хорошо с ним.

– С кем «с ним»?

– Да хрен его знает – но мне было глубоко плевать на все, мне было просто хорошо.

Пришло осознание, что лучший афродизиак для женщин – это слово. Точка «G» определенно находится в ушах. Тот, кто ищет ее где-то ниже, напрасно теряет время.

Как это произошло и что случилось со мной, я не понимала. Но вот так неожиданно что-то переломилось в душе и на миг показалось что я немножечко влюбилась.

Мои размышления прервал Джинни.

– Принцесса, от чего ты такая нервная? – спросил он.

– Ну, а как мне быть не нервной, когда половину ночи ищешь по квартире маньяка, а другую половину изгоняешь из себя дьявола, – рассмеявшись, ответила я.

– Ну, и как успехи?

– Исходя из того, что ты до сих пор в моей голове, не особо.

– И вообще после того, что ты сделал со мной, ты как порядочный человек, должен на мне жениться – эти слова я произносила шутя, но ответ ждала настороженно.

– А я и не против. К тому же моя будущая теща меня вполне устраивает, – к моему несказанному удовольствию ответил он.

На мгновение тишина окутала нас, словно нежное прикосновение, и каждый погрузился в свои мысли. О чем думал Джинни, я не знала, но всем сердцем мечтала, чтобы в его мыслях была я. А в моих влажных мечтах он был словно отражение моего принца из сновидений. Такой же нежный, такой же волшебный, такой же близкий, что казался созданным только для меня.

– И вообще пора вставать, – заметил Джинни, обломав все мои фантазии.

– Это зачем? – спросила его я.

– Ну хотя бы для того, чтобы пропылесосить квартиру.

– А может ты сам этим займешься? «Я думаю, что у тебя это лучше получится», —заискивающе спросила я.

– Ладно, расслабься, лентяйка, и получай удовольствие, я сам займусь уборкой.

В душе я затрепетала от счастья.

Джинни нашел пылесос, и у него так классно все получалось, а любое движение вызывало во мне удовольствие, граничащее с легким сексуальным возбуждением. И я, как порядочная девочка, по рекомендации моего нового друга расслабилась и под завывания пылесоса стала получать удовольствие.

– А что будет, если мы никогда не найдем тела Джинни? Ему придется остаться жить во мне, и я не смогу выгнать его из себя, это не гуманно. И вообще мне кажется, что он такой лапочка, а его хамство – это напускное. Это такая защита его ранимой души.

Пока я рассуждала, возбуждение во мне стремительно нарастало и отнюдь не от уборки квартиры.

Вернувшись в реальность, я увидела себя стоящую у зеркала совершенно голую. Пылесос валялся у моих ног, а руки гладили собственную грудь.

От увиденного меня прошиб пот.

– Ты что делаешь? – маньяк хренов! А ну руки убрал от моего тела! И почему ты меня раздел? – мерзкая скотина! – набросилась на него я.

– Это не я.

– А кто?

– Да ты же сама разделась, когда пошла в ванную комнату на процедуры, а потом завалилась в кровать и стала жалеть себя. Ну, а после упросила меня заняться уборкой и забыла надеть свой халат, – ответил возмущенно Джинни.

– Ты хочешь сказать, что уборкой квартиры мы занимались совершенно голыми.

– Именно так, и заметь, не моя в этом вина.

– А руками кто меня за грудь лапал?

– Мне показалось, что они чешутся.

– Если чешется, чеши у себя в другом месте.

– И в каком же?

– Не важно, только не трогай меня.

Быстро забежав в спальную, я накинула халат.

– А теперь продолжай, – в приказном тоне сообщила я Джинну, указывая на пылесос. Он беспрекословно повиновался.

– А у него действительно неплохо получается с уборкой квартиры, надо будет его в будущем припахивать. А мотивацией для него будет отсутствие на мне какой-либо одежды. А лучше я буду заниматься уборкой в кружевных чулочках и в туфлях на высоком каблуке, ведь мужикам это нравится. Представляю, как у него потечет слюна, когда я еще надену маленький фартучек, почти ничего не прикрывающий, а только возбуждающий интерес. И в волосы вставлю диадему.

Так я мечтательно размышляла, черпая свое «вдохновение» из немецких фильмов для взрослых.

Мои фантазии оборвал голос Джинни.

– Принцесса, я уже кончил.

– Куда кончил? Зачем кончил? – Я судорожно ощупывала свое тело, словно детектив на месте преступления, пытаясь отыскать улики.

– Принцесса я закончил уборку, – повторил Джинн. – А ты что подумала?

– Я нет ничего, – пряча лицо, буркнула я.

– Что будем делать дальше?

Я задумалась. Чем можно еще заняться? Ведь то, что я наметила сделать только к вечеру, было выполнено до обеда, и у нас остается еще куча свободного времени.

Из размышлений меня вывел телефонный звонок.

– Привет, лапуля, – услышала я голос Макса. – Как поживаешь?

– Прекрасно, – прохладно ответила я, пытаясь скрыть свое раздражение.

– Знаешь, кисунь, – начал он с притворной грустью, у меня немного изменились планы. Отец припахал меня по полной программе. Сегодня вечером попросил помочь в гараже, а завтра с утра съездить с ним в рейс, так как его напарник заболел. Отказать предку никак не могу. Ты же понимаешь!

Его слова должны были привести меня в бешенство. Столько сил было вложено на подготовку к ужину. Странно, но душа моя возликовала от этого известия.

– Ну ладно, – согласилась я, стараясь не выдать своего удовольствия. – Тогда как-нибудь в другой раз, предвкушая продолжение занимательного общения со своим синим другом, неосознанно улыбнулась.

– Нет, милая, я уже к тебе еду и буду минут через сорок, – ответил он и бросил трубку.