Здесь и мяу. Маленький дзен для больших тревог

Анна Босаревская

Здесь и мяу. Маленький дзен для больших тревог

Эпизод 1: Операция Реальность

Жили-были Маша и ее кот Мася. Маша – человек-тревога: мысленно живет в угрожающей реальности. Мася- кот-философ: он твердо знает, что реальность – это миска с кормом, солнечный луч на полу и Маша, которая должна чесать его за ухом «здесь и сейчас», но она забывает это делать, потому что тонет в своих тревогах.

Пока Маша изводила себя тревожными мыслями о работе и, как обычно, не могла уснуть, ворочаясь в кровати, Мася решил действовать решительно. Кот подошел к ее новым замшевым ботинкам, стоявшим у порога и, выбрав «инструмент для возвращения B реальность», совершил небольшой, но очень значимый акт заботы.

Утренний был взорван Машиным воплем, достойным жертвы ледяного душа: – А – а – а- а! Мася! Что за черт?! – стратегический запас Маси, аккуратно размещенный с вечера в левом замшевом ботинке, был найден.

Мася, услышав крики, молниеносно рванул в свою оперативную штаб-квартиру – под диван. Прижав уши, он наблюдал, как Маша мечется возле его осадной крепости: – Выходи, монстр! Неблагодарный! Я тебе сейчас этим ботинком так задам! – кричала она, размахивая вещественным доказательством.

– Эх… – философски подумал Мася, – далеко ей до кошачьей мудрости. Я ей языком фактов, а она мечется, как муха на окне: ночами не спит, все про «а если вдруг» думает, а настоящее здесь, под носом – воняет.

Под диваном было пыльно, но безопасно. Маша, наконец, сдалась и пошла мыть ботинок, что-то бормоча про невоспитанных котов неблагодарность.

Мася проводил ее сочувствующим взглядом: – Нужно пробовать снова, не бросать же ее, пропадет без меня, бедолага. Может, в следующий раз в сумку? – подумал Мася, планируя «Операцию Реальность».

Чаще всего, мы наступаем в неприятности именно тогда, когда в тревоге о будущем улетаем мыслями так далеко, что перестаем смотреть куда ставим ногу и для прозрения нам нужен резкий аромат настоящего.

Эпизод 2: Сеанс шерстотерапии

В самой обыкновенной квартире на седьмом этаже живут два полюса: Маша – человек – тревога и ее кот- философ Маслоу. Вся его жизнь – наглядная иллюстрация пирамиды потребностей: сон, еда, игра, глубокая философская задумчивость и снова сон. Но Маша настойчиво зовет его просто Мася. Потому что просто Мася – куда удобнее и теплее, чем напоминание о некой идеальной иерархии, в то время, как твой собственный внутренний мир напоминает взбесившийся муравейник. Однако, это бытовое отрицание кошачьей философии, сводившее кота-мыслителя до уровня диванного аксессуара, не помешало Масе в одно хмурое ноябрьское утро наблюдать за хозяйкой с научным интересом. Маша суетилась, бормотала списки дел, забывала зачем пришла на кухню и даже испугалась мирно мигающего роутера.

– Сегодня она нервничает больше обычного, заметил Мася, вылизывая лапу, – совершенно не умеет жить. Надо спасать.

Взгляд кота упал на идеально выглаженный черный костюм, который Маша, готовясь к рабочей встрече, положила на кровать. Костюм кричал о серьезности, суровости и прочих вещах, чуждых кошачьей философии.

Мася увидел в этом вызов: как только Маша отвернулась, Мася приступил к сеансу шерстотерапии. Он улегся на пиджак и замер в образе пушистой скульптуры, а затем начал ритуально выкатываться на спине, боку и даже затылке. Каждый перекат он наполнил смыслом: «Вот тебе моя шерсть, помни про «здесь и сейчас», дыши!»

Маша, увидев костюм, превратившийся в пушистый коврик для йоги, издала звук, от которого даже кактус на подоконнике съежился: – Ма-а-а-ся-я-я-я!

Кот, прочитав в ее глазах лишь панику, а не просветление, рванул с места. Началась эпическая погоня с тапком в главной роли. Масе ничего не оставалось, как ретироваться под диван и наблюдать за мелькающими ногами Маши.

– И это после такого сеанса осознанности… Какая неумная … вздохнул кот.

– В следующий раз нужно на пульт лечь, пусть поищет. В конце концов, прямой контакт с препятствием – лучший учитель для того, кто забыл, что мир существует за пределами его тревог.

Бывает, что смысл приходит на четырех лапах и линяет на черное. Так жизнь подает нам сигнал, что если мы не отпустим иллюзию полного контроля, то даже удовлетворение всех базовых потребностей не принесет гармонии.

Эпизод 3: Маслоу против гуру

Кот Маслоу, или попросту Мася, наблюдал за хозяйкой с высоты книжного шкафа. В это воскресное утро его философский настрой был особенно возвышенным. Однако, для его хозяйки Маши, официальный день ничегонеделания был хуже пытки. В будни ее спасала работа: задачи, звонки, встречи, окрашенные тревожной мыслью «а что если?!». Воскресный день для Маши – бездонное сейчас, которое открывает возможность встречи с самой собой, что пугает ее еще больше, чем мысль «а что если…»

Маша сидела на диване, рядом стояла чашка с горячим чаем, его парок игриво ускользал в воздух. В ее руках был телефон: она смотрела видео, где лысеющий мужчина в ярком галстуке воодушевленно вещал о «силе утренних ритуалов». Каждое воскресенье Маша выискивала нового гуру, который объяснил бы ей, как продуктивно прожить эти выпавшие из графика часы. Как будто просто быть собой в этот тихий воскресный день было недостаточно. Словно, она сама по себе, без цели и плана, была дефектом.

Сила утренних ритуалов… мысленно фыркнул Мася на вопли лысого гуру. – А сила утреннего «тыг- дыка» в пять утра, чтобы все проснулись и жизнь началась, тебе известна? Нет? Очень жаль. Недоучка…»

Мася спрыгнул на пол. Его желтые глаза остановились на телефоне – холодном портале в мир, из-за которого его хозяйка постоянно себя оценивала, сравнивала и искала советы, как стать лучше. Мася дождался, когда Маша положит телефон на диван, чтобы взять чашку c чаем. Подход был выверен до миллиметра: c достоинством, подобающим его имени и весу, Мася взгромоздился на диван. Глубоко философским жестом он развернулся задом к экрану телефона и не спеша, со знанием дела, опустил свою пушистую, солидную пятую точку прямо на телефон, накрыв лицо гуру той самой округлой областью, что находится под кошачьим хвостом.

Довольный собой, кот прикрыл глаза – он стал не просто щитом, он стал цензурой между Машей и миром навязчивых советов.

– Мась, подвинься, – буркнула Маша, пытаясь отодвинуть кота.

Кот, не меняя благодушного выражения морды, мягко, но неумолимо прижался пузом к дивану, превращаясь в пушистую лепешку. Телефон был погребен заживо.

– Ну все! Брысь! A то сейчас получишь! – не сдавалась Маша.

Мася приоткрыл один глаз, в котором читалась непоколебимая уверенность дзен-мастера, который знает, что бурный поток рано или поздно разобьется скалу спокойствия.

И тут случилось: Маша медленно откинулась на диван и рассмеялась. Она положила руку на Масю и погрузила пальцы в его пушистую мягкую шерсть. Когда она закрыла глаза, ее уха коснулось тиканье часов, шорох колес машины за окном, ее собственное дыхание и мощное, утробное урчание кота, который медитировал на ee телефоне. Довольный кот заурчал еще громче, его миссия выполнена – магнетизм телефона сломлен.

Реальность всегда лежит там, где ты ее оставил. Но чтобы ее заметить, иногда нужно, чтобы на твои миражи сверху село что-то теплое, пушистое и абсолютно безразличное к твоей панике. И пусть тебе захочется запустить в него тапком – это тоже часть «здесь и сейчас».

Эпизод 4: Философия утреннего "тыг-дыка"

5:03. В это раннее утро Маша лежала на пляже. Идеальном пляже: белый, нагретый солнцем песок, рассыпчатый, как сахарная пудра. Размеренный шепот прибоя, способный растворить любые тревоги и унести их в океан. А самое главное – вокруг ни души.

– Здесь только я, на всем бесконечном берегу – какое счастье. – подумала Маша и растянулась пятиконечной звездой.

Вдруг ее уха коснулся тревожный звук: – «Тыг-дыг». – Маша вздрогнула, но снова расслабилась, погружаясь в сладкую дремоту под шум пальм.

«Тыг-дык, тыг-дыг» – звук усиливался, и Маша нахмурилась. Она попыталась его игнорировать, но «тыг-дык» становился все громче.

Маша повернула голову в сторону шума и приоткрыла один глаз: на горизонте появилось пыльное облако, которое стремилось в ее сторону. Из этого клубящегося песочного вихря начали вырываться перламутровые лошади сверкающим рогом на лбу.

– Какие красивые лошадки, – сонно улыбнулась Маша. Их гривы развивались, переливаясь в лучах солнечного света, а копыта отбивали четкий, гулкий ритм: – «Тыг-дык, тыг- дыг; «Тыг-дык, тыг-дыг»

– Надо же, единороги… целый табун… – продолжала улыбаться сонная Маша.

Вдруг она на секунду замерла: – Е- ди-но-ро-ги, – медленно проговорила она по слогам, словно о чем-то вспоминая.

– Так. Стоп. Единороги? Единороги?! – уже испуганно повторила она.

Паника ударила по телу, как ледяная волна – мифические создания мчались прямо на нее и уже были так близко, что она смогла рассмотреть детали: у единорогов вместо конского хвоста тянулся не лошадиный, а кошачий хвост, кроме того, их перламутровое блестящее тело, вдруг стало покрываться рыжей полосатой шерстью. Шум нарастал оглушительным ревом: «Тыг-дык, тыг-дыг»! «Тыг-дык, тыг-дыг»! БАХ!

5:07. Маша вырвалась из сна, как утопающий на поверхность, хватая ртом воздух. Первое, что она увидела рыжее расплывчатое пятно, которое дышало ей в лицо теплым воздухом. Постепенно пятно обрело розовый мокрый нос, белые усы и два любопытных янтарных глаза. Мася методично обнюхивал Машино лицо, словно проводил диагностику: Жива. Спит. Пора будить.

Как только взгляды встретились, Мася используя Машин живот, как батут, резко оттолкнулся всеми четырьмя лапами и отскочил на комод.

– Ш-ш-шлеп! – плашмя упала книга, обиженно шурша страницами.

– Мрр-мяу? – ответил ей кот, как бы спрашивая: – И это все, на что ты способна? – и рванул на шкаф, но преодолевая гравитацию, задел хвостом Машин брелок-антистресс, которым она, к слову, так и не научилась пользоваться. С вершины шкафа, недолго мешкая, кот, как парящий орел, спикировал прямо на кровать, а затем, не теряя темпа, юркнул под кровать. Цепляясь за ее основание когтями, он прополз под ней на спине, демонстрируя сложнейший духовный практикум: «Созерцание изнанки Мира, не выпуская его из когтей». Вынырнув из-под кровати, Мася совершил квантовый скачок прямо в дверной проем, доказав теорию относительности на бытовом уровне. Наконец, разогнавшись по коридору до максимальной скорости, он не стал тормозить, а на полном ходу врезался в дверной косяк открытой двери спальни.

Наступила тишина. Пыль медленно оседала в луче утреннего солнца. В луче этого самого солнца лежал Мася, распластавшись, как гладиатор, потерпевший поражение, но не от меча соперника, а от нелепого спотыкания о собственные сандалии. С невероятным драматизмом, он повернул голову к Маше и издал надрывное: – Ма-а-а-а-у…, как если: «Ну что ты смотришь? После всего, что я для тебя сделал: разбудил… показал рассвет…

Маша тяжело вздохнула, зажмурилась и снова упала на подушку. Мася брезгливо фыркнул и направился на кухню. Его походка была полна невозмутимого достоинства. Миссия сегодняшнего утра была выполнена, пусть и не в полной мере, но фундамент заложен. Разбудил – уже хорошо. Остальное – вопрос времени и правильных педагогических приемов. И пусть ей кажется это лишь очередной нелепой выходкой, но ведь это не отменяет завтрак!

– Мя-а-а-а-а-у-у-у-! – настойчиво протянул из кухни Мася.

Будущее еще не наступило. Прошлого уже нет. «Тыг-дыг» живет здесь и сейчас. И если кот, врезаясь в дверной косяк встает и думает о паштете, то возможно, что счастье – это не отсутствие проблем, а умение падать, жалобно мяукая, а затем вставать достоинством следовать к своей миске, каким бы странным ни был проделанный путь.

Эпизод 5: Дзинь-дзинь, дзен

В один самый обычный вечер, а, как известно, именно в самые обычные вечера, люди, чаще всего, принимают самые Великие Решения об улучшении своей жизни, Маша приняла твердое, как гранит, решение – научиться расслабляться. Сказано – сделано. Ведь она давно искала способы справиться со своей вечной взвинченностью. Чего только не перепробовала: и дыхательные упражнения и аромасвечи и даже пыталась вести дневник, который забросила на второй день. Сегодня Маша смотрела новое видео, где очередной умиротворенный и невесомый гуру уверял, что медитация – волшебный ключ к осознанности, а как следствие к ее лучшей и более качественной жизни. Она затаила дыхание. Решение материализовалось не как порыв отчаяния, a как тихий, твердый внутренний кивок – сейчас. Маша села на ковер в подобие позы лотоса и закрыла глаза. Вкрадчивый голос начал нашептывать: «Сделайте глубокий вдох… Отсчитайте от трех до одного…»

Мася насторожился: – Хм, сидит, не шевелится. Кажется, эта человеческая странность, только отдаляет ее от простых радостей. – Сделал вывод Мася. Его кошачья философия, проверенная веками, говорила, что лучшее лекарство от тревог – это игра: терапия, с мячиком и колокольчиком внутри! Он торжественно выкатил свою игрушку и остановил ее прямо перед Машей: – Дзинь-дзинь-дзинь! – позвал мячик.

– Мася, не сейчас… – почти не открывая рот, процедила Маша сквозь зубы, пытаясь вернуться к голосу, вещавшему о диафрагме.

Мася усилил напор. Он сделал несколько шагов назад, прицелился и совершил резкий прыжок, ударяя по мячику лапой. Мячик, словно заряженный снаряд, помчался по полу, ударился о диван и отскочил обратно к Масе. Он поймал звенящий мяч, несколько раз перекатил его между лап, давая Маше шанс одуматься. Шанс был отклонен молчанием. Тогда Мася, собрав все свое рыжее достоинство, запустил решающую атаку: он вложил в удар всю силу своего убеждения. Мячик описал B воздухе короткую, стремительную дугу и – «дзинь-бум!» – со всей кошачьей прямотой угодил прямо в Машу.

– Нет! Ну что это такое?! – вырвалось у нее звуком, в котором смешались фальцет и бессилие. Ее лицо, всего минуту назад пытавшееся изображать безмятежность лика Будды, исказила гримаса раздражения. Она схватила мяч и швырнула его в дальний угол со всей силой, на какую была способна. Затем она обернулась к коту и произнесла с четкостью, будто объясняя что-то глуховатому инопланетянину: – Я! Ме-ди-ти-ру-ю!

Кот не обиделся. Обижаются те, кто сомневается в своей правоте. Он удалился на кухню с видом ученого, отправляющегося в лабораторию за новым доказательством. Уже через мгновение по квартире поползло нарастающее, шелестящее, неумолимое шуршание целлофанового пакета – звук, против которого бессилен любой, даже самый вкрадчивый, медитации. Терпение, которое Маша так старательно собирала по крупицам из тишины и дыхания, лопнуло, как мыльный пузырь. Она не просто вскочила она взметнулась, как пружина, нарушив не только позу лотоса, но и, казалось, законы гравитации для медитирующих, и рванула на кухню.

– Мася! Отдай пакет! Немедленно! – потребовала Маша и сделала решительный выпад, чтобы схватить злополучный целлофан.

Кот почуяв угрозу, рванул прочь, но пакет, зацепившись ручкой за его шею, рванул вместе с ним: по квартире пронесся стремительный, шелестящий панически фыркающий метеор: пакет раздувался, как парашют, и несся вслед за Масей, цепляясь за все на своем пути. Маша носилась за этим шуршащим недоразумением, совершая немыслимые пируэты: то приседала, пытаясь перехватить пакет, то прыгала через него, когда кот резко разворачивался. В этот момент мир Маши сузился до одной единственной цели: поймать безумного рыжего демона, запутавшегося в пакете.

Кот, смущенный «аксессуаром» на своей шее и преследованием, в панике взмыл на шкаф. Пакет, наконец, сорвавшись с его шеи, медленно и торжественно спланировал к ногам запыхавшейся Маши. Напротив нее оказалось зеркало, в котором она поймала свое отражение: безумная женщина с растрепанными волосами, в пижаме, в третий раз пытающаяся начать медитировать. Маша глубоко вздохнула, встряхнула плечами, вернулась на ковер и включила запись сначала.

Мася, сидя на шкафу, как на Олимпе, осторожно наблюдал за своей хозяйкой: ее дыхание выравнивалось, мышцы лица, только что искаженные раздражением, разгладились. Даже руки лежали спокойно.

– Хм, – подумал он, – а может, и не так уж и плоха эта странная неподвижность? Она так боролась за нее… Может, это человеческий способ… быть «здесь и сейчас» со мной, но пока без меня? – Он видел, как тишина, наконец, обняла Машу, и в ней не было места тревоге. Только покой. Спокойная хозяйка – хорошая хозяйка, – решил Мася и спрыгнул со шкафа. Он осторожно приблизился к Маше и устроился рядом, чуть касаясь ее ноги своим теплым боком, включая свой внутренний мотор – глубокое, бархатистое урчание.

Путь к осознанности может быть тернист и полон шуршащих пакетиков. Истинная осознанность – это не побег от жизни в тишину, а способность услышать самого себя среди шуршания и продолжить свой путь. Лучшая медитация иногда похожа на игру, а высшая форма покоя – это тихое, довольное урчание Вселенной, которая, в конце концов, всегда свернется калачиком рядом, если ваше намерение было истинным.

Эпизод 6: Где прячется счастье

В этот вечер Маша вернулась с работы сияя, как неоновая лампочка. Она бережно, почти торжественно, прижимала к себе большой горшок с пышным спатифиллумом, который ей подарили коллеги на удачу. В народе этот цветок называют «Женским счастьем» и теперь ее задача – не загубить это «счастье», поливая его каждый час.

Мася устроился на спинке дивана, приняв позу строгого, беспристрастного театрального критика. Перед ним разворачивался спектакль под названием «Суета вокруг Женского счастья». Маша переносила горшок с подоконника на комод, комода на тумбочку, приставляла, отходила, щурилась.

– Здесь, пожалуй, темновато… А тут сквозняк… или лучше на пол, чтобы листьям свободно было? бормотала серьезная Маша, исследуя среду обитания для нового жителя ее квартиры.

Когда Маша, наконец, ушла на кухню греметь посудой, Мася подошел к новому объекту Машиной тревоги. Он обнюхал глянцевые листья, потрогал их лапкой.

– Женское счастье, где оно здесь? – задался он вопросом, – в листьях? А может в стволе или корнях? Ведь все шуршащее или ценное, обычно, прячут.

Озаренный внезапной догадкой, Мася приступил к священнодействию. Кот стал аккуратно выгребать землю горшка своими белыми лапками. Кучки свежего грунта ложились на пол рядом с горшком. Он искал. Искал то самое «счастье», которое должно сделать его хозяйку самой счастливой. Но на дне горшка нашлись только корни и камешек. Мася разочарованно фыркнул, но затем его посетила гениальная мысль – очевидно же, что этот горшок идеальное место для демонстрации истинного положения вещей! Мася залез B горшок, подобрал лапки, обвил хвостом край горшка и замер. Вот оно – идеальное, живое, самое лучшее «Женское счастье», ну и что, что с усами!

– Ты… Ты… Да ты… – Маша застыла на пороге комнаты. Ее щеки пылали. – Ты уничтожил мое «Женское счастье»!

– Мя? – только и успел удивленно выдавить из себя кот, выпрыгнул из горшка и ринулся в свое самое надежное укрытие – под диван, осыпая пол и стены комьями земли.

То, что делала Маша, пока кот прятался под диваном, было настоящим ритуалом очищения комнаты от земли, a себя от разрываемого изнутри гнева. Сначала Мася услышал звук яростно шаркающего веника, затем шлепающей мокрой тряпки, суетящиеся шаги от ванны и обратно. Маша фыркала, вздыхала и бормотала O непредсказуемой кошачьей натуре. В целом, это был привычный для Маси фон, после его проказ, который нужно просто переждать. И правда, скоро гневный шум пошел на убыль и наступила тишина.

– Буря миновала, можно выдвигаться с миротворческой миссией. – Решил кот и высунул из-под дивана свой любопытный испачканный нос.