Красная лодка отправляется в плавание

“Канмуйи Чжай” стал первой в Китае переводческой студией марксистских и ленинских произведений с тремя переводческими группами : английской, немецкой и французской. Основателями этого общества были такие личности , как Гао Чунхуань, Ван Юдэ, Дэн Чжунсе,Ло Чжанлун,У Жумин,ХуанШаогу,Ван Фушэн，ХуанЖикуй, Ли Цзюнь, Ян Жэньци, Ли Мэйгэн, У Жунцан, Лю Жэньцзинь, Фань Хунцзе, Сун Тяньфан, Гао Шандэ, Хэ Мэнхун,Чжу Ушань и Фань Ци – ханьи др. Ло Чжанлун, ученик подготовительного немецкого класса, впервые перевёл немецкую версию “Манифеста коммунистической партии ” и опубликовал мимеографы. Мао Цзэдун однажды прочитал её, когда приехал в Пекин в 1920 году.

Чтобы найти подходящее помещение, Ло Чжанлун обратился к ректору Цай Юаньпэю. К его удивлению, ректор с готовностью согласился и выделил для Исследовательского общества марксистской теории две комнаты недалеко от его кабинета в Западном здании Пекинского университета, одну-под библиотеку, а другую-под офис. В то время некоторые люди выступали против передачи здания “радикалам”. Цай Юаньпэй сказал: “Предоставьте им кабинеты, устройте их, и в заведении будет спокойствие”.

Когда помещения были получены, все были в восторге и собирались вместе на протяжении нескольких дней. Один из членов, по имени Сун Тяньфан, даже написал на свитке шутливую пару строк: “Выходя из лаборатории- в тюрьму, на юге как на севере, сильные”. Первая строка была заимствована из заметок Чэнь Дусю, опубликованных в “Еженедельном обзоре” во время “Движения 4 мая”: “Мы, молодёжь, должны стремиться к тому, чтобы выйти из исследовательской работы- в тюрьму, а выйдя из тюрьмы-вновь в исследовательскую работу; это и есть высшая и прекраснейшая цель нашей жизнь”. Вторая строка была написана самим Ли Дачжао. Сегодня в библиотеке Пекинского университета всё ещё хранятся книги с печатью “Канмуйи Чжай”.

Расцветает апрель. В пекинском апреле весенний ветер приносит тепло, и ивовые деревья только начинают распускать свои нежные зелёные и золотистые побеги.

Однажды в апреле1920 года в квартиру иностранцев на улице Ванфуцзин пришли пятеро гостей, представившихся сотрудниками русскоязычной газеты “Жизнь”, которые собирались приехать в Пекин для организации Китайско-российского информационного агентства. Представительный, вежливый молодой человек среднего роста, возглавлявший команду, свободно говорил по-английски, и его звали Григорий Наумович. В то время Войтинскому было 27 лет. Его сопровождали путешествовавшие по России китайцы, члены Российской коммунистической партии (большевиков ), переводчик Ян Минчжай, два помощника – Титов и Жеребряков (северокорейское имя Ким Ваньцянь), а также его жена Кузнецова.

Родившийся в бедности Войтинский после окончания начальной школы работал наборщиком и бухгалтером. В возрасте 20 лет он покинул свой родной город и отправился через океан в Соединенные Штаты, чтобы зарабатывать на жизнь. Там он вступил в социалистическую политическую партию и начал заниматься политической деятельностью. После начала Октябрьской революции в 1917 году он вернулся в Россию. В 1918 году он вступил в Российскую коммунистическую партию во Владивостоке (то есть во Владивостокской области). Он был арестован в 1919 году, приговорён к пожизненному заключению и сослан на каторжные работы на остров Сахалин. Позже, обладая выдающимися организаторскими способностями, он руководил политзаключенными для успешного проведения массовых беспорядков и одним махом прославился. В апреле 1920 года Вильямский назначил его полномочным представителем народного комиссара иностранных дел по делам Дальнего Востока. Направленный Сибиряковым Войтинский, отвечавший за дела на Дальнем Востоке во Владивостокском отделении Дальневосточного регионального комитета Сибирского бюро Российской коммунистической партии (БП), прибыл в Китай, чтобы ознакомиться с развитием китайского революционного движения после 4 мая. После прибытия в Китай Войтинский взял себе китайское имя У Янькан. В сентябре 1920 года был создан Дальневосточный секретариат Коминтерна, в состав которого вошёл Войтинский и начал работать в Китае в качестве полномочного представителя.

Переводчик Ян Минчжай, ранее известный как Ян Хаодэ,– уроженец Пинду, провинция Шаньдун, и его жизнь также необычна. В 1901 году в возрасте19лет онотправился “осваивать Северо-Восток” (Гуаньдун) и “спустился во Владивосток” (Сявайцзы), зарабатывая на жизнь тяжёлым трудом и работой счетоводом. Именно тогда он выучил русский язык, жил, работая тружеником и бухгалтером. В 1908 году, работая шахтёром в Сибири, Ян Минчжай вступил в Российскую коммунистическую партию (РКП) и после Октябрьской революции был направлен в Московский Восточный трудовой коммунистический университет для изучения марксизма-ленинизма. После окончания университета его отправили обратно во Владивосток для подпольной работы в качестве “главы китайской федерации за рубежом”. На этот раз, как важный член команды миссии Войтинского, он играл роль переводчика, штабного офицера и гида. Позже Ли Дачжао похвалил его за то, что он “прошёл тысячи миль по пустыне и оставался храбрым в одиночку”.

Впервые приехав в Китай, Войтинский,не знакомый с местностью, решил сначала найти русских соотечественников , чтобы разобраться в обстановке. В Пекинском университете он встретил известного синолога и профессора русского происхождения Борислава Полевого, известного в Китае как Бай Левэй, или Бао Ливэй. Полевой, склонный к революционным идеям, поддерживал дружеские связи со многими членами Российской коммунистической партии (большевиков ) и завёл знакомства с прогрессивными культурными деятелями в Пекине, Тяньцзине и Шанхае. Чэнь Дусю и Ли Дачжао были главными редакторами таких изданий, как “Новая молодёжь” и “Еженедельное обозрение”, которые стали флагманами движения за новую культуру. Бай Левэй был их увлечённым читателем. Именно так Бай Левэй порекомендовал Чэнь Дусю и Ли Дачжао Войтинскому. Поскольку Чэнь Дусю уже покинул Пекин, Войтинский встретился с Ли Дачжао. В то время Ли Дачжао было 31 год, что на четыре года больше, чем Войтинскому.

В 1920 году, после того как советское правительство опубликовало декларацию о дружбе с Китаем и отменило все неравноправные договоры, заключённые во времена царской России, симпатия китайцев к Советской России возросла. Когда Войтинский предложил провести встречу прогрессивных деятелей, Ли Дачжао активно поддержал эту идею, и на встречу пришло много людей, включая мелкобуржуазных и буржуазных интеллигентов . К основным участникам отнеслись Чжан Готао, Ло Чжанлун, Ли Мэйгэн и Лю Жэньцзинь.

Первая встреча прошла в библиотеке Красного здания Пекинского университета. В начале заседания Войтинский распределил среди участников материалы, которые он привёз с собой, такие как “Интернационал” и “Десять дней, потрясших мир”, которые пропагандировали Октябрьскую революцию. Эти публикации были на русском, английском и немецком языках. Затем он рассказал о ходе и значении Октябрьской революции, объяснил различные политики и законы советского правительства, а также упомянул о трудностях, с которыми сталкивается Россия, и мерах, принимаемых для их преодоления, таких как временное введение военного коммунизма, система продразвёрстки и т. д.

“В национальных условиях Китая и России есть много общего,-отмечал Войтинский.– Российская экономика в эпоху императорской России отставала от западноевропейской на 50-100 лет, особенно в промышленном производстве. Мы не могли производить автомобили, тракторы, самолёты и электрическое оборудование. Производство стали в России было в семь раз меньше, чем в США, и в три раза меньше, чем в Германии; запасы топлива отставали от американских в 17 раз и от британских в 10 раз. Иностранный капитал составлял половину всех инвестиций в Россию, при этом иностранные инвестиции в промышленность составляли лишь 5 %, а иностранные банки контролировали треть всего финансового капитала страны. Единственный способ догнать- это осуществить социалистическую революцию. Октябрьская революция в России прокладывает новый путь”.

Эти обоснованные и логичные анализы, а также разумные объяснения произвели на Ло Чжанлуна, Чжан Готао и других молодых людей огромное впечатление. Они получили ясное представление о советской системе с точки зрения политики, экономики, военного дела и культуры, увидели очертания нового социалистического общества.

Войтинский на высоком уровне владел немецким языком и мог свободно общаться на английском. На встрече, отвечая на вопросы китайских друзей, он также задавал уточняющие вопросы о Китае, демонстрируя глубокие знания о его истории и современности. Войтинский чётко понимал, как империализм и китайские военачальники взаимодействуют друг с другом, и с интересом расспрашивал о событиях “Движения 4 мая”.

Благодаря коллективному обмену мнениями красноречивый и проницательный Войтинский быстро завоевал симпатию молодых китайских студентов. Они увидели в нём человека с харизмой, чьи страстные и оригинальные идеи вдохновили их и укрепили веру в Октябрьскую революцию и советскую систему.

Во время беседы Войтинский прямо сказал: “Все присутствующие здесь студенты участвовали в “Движении 4 мая” и изучают марксизм. Все вы – молодые таланты, необходимые для нынешней китайской революции. Чтобы понять суть Октябрьской революции, в Китае также должна быть организация, подобная Российской коммунистической партии”.

В ходе общения Войтинский и Ли Дачжао находили общий язык и оставили друг о друге положительные впечатления. Основываясь на опыте советской революции и учитывая китайские реалии, Войтинский сказал Ли Дачжао: “Китаю нужна организация, подобная Российской коммунистической партии”. Затем он добавил: “Пекин является центром правления военачальников и не имеет развитой промышленности, рабочий класс слишком мал; Гуанчжоу также не отличается развитой промышленностью и является полем борьбы различных фракций, что делает его слишком заметным. Только Шанхай – крупнейший промышленный центр Китая, где сосредоточено множество пролетариев и передовых интеллектуалов . Создание партийной организации в Шанхае будет наиболее целесообразным”.34[1]

Ли Дачжао был полностью согласен с точкой зрения Войтинского и предложил ему как можно скорее отправиться в Шанхай для переговоров с Чэнь Дусю, поскольку в то время он был символом новой культуры и звездой нового мышления в Китае, самым влиятельным, харизматичным лидером, которому было под силу объединять людей.

В мае 1920 года в Шанхае Чэнь Дусю основал Ассоциацию марксистских исследований, основными членами которой были Ли Да, Ли Ханьцзюнь, Шэнь Сюаньлу, Шэнь Яньбин, Ши Цуньтун, Чэнь Вандао (ранее известный как Цань И), Дай Цзитао, Шао Лицзы и другие. Таким образом, активно осуществлялось распространение марксизма. Чэнь Дусю руководил югом, а Ли Дачжао – севером. В то время это называлось “Южный Чэнь, Северный Ли”. Таким образом, с центром в Пекине и Шанхае, они последовательно установили контакты с провинциями Хубэй, Хунань, Чжэцзян, Шаньдун, Гуандун, Тяньцзинь и группой передовых мыслителей из Японии и Франции, которые находились под влиянием “Движения 4 мая”, распространяя марксизм.

Именно в процессе изучения и распространения марксизма Ли Дачжао и Чэнь Дусю стали пионерами и знаменосцами ранней марксистской группы в Китае. Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай, Цай Хэсэнь, Дун Биу, Линь Цзухань, У Юйчжан, Юнь Дайин, Чжао Шиянь, Чэнь Таньцю, Хэ Шухэн, Юй Сюсун, Сян Цзинюй, Чжан Тайлэй, Ван Цзиньмэй, Дэн Эньмин, Чжан Вэньтянь, Ло И Нун и др.– передовые элементы, находясь под влиянием новых идей и учений, в ходе сравнений и размышлений пришли к единому историческому выбору – марксизму и научному социализму, вступив на путь пролетарской революции.

К этому времени Движение новой культуры, возникшее до “Движения 4 мая”, превратилось в идеологический процесс, сосредоточенный на распространении марксизма. В те годы кто-то образно описал ситуацию так: “В течение года социалистические идеи в Китае разразились, как бурный ветер. В газетах и журналах обсуждают марксизм на востоке и большевизм на западе; здесь объясняют теорию социализма, там рассказывают историю рабочего движения, всё это бурно развивается, как единый хор, и в сегодняшнем Китае социализм слов – но поёт, как “петух, провозглашающий новый день”35[1].

Почему же марксизм смог широко распространиться в Китае и был выбран китайскими прогрессивными деятелями? Прежде всего это связано с международным политическим контекстом. В марте-апреле1920 года журналы, такие как “Восточный вестник”, преодолели информационную блокаду военного правительства и сообщили о первой декларации советского правительства, опубликованной 25 июля 1919 года, в которой говорилось об “отмене всех привилегий, полученных царской Россией в Китае”. Эта новость пронзила тишину в Китае, осветив тёмное небо, и народ, страдавший от угнетения империалистических держав , увидел свет и радостно отреагировал. В китайской прессе, опубликованной в “Новой молодёжи”, кто-то призвал: “Мы должны продвинуться дальше и изучить идеи русского правительственного рабочего и крестьянского правительства, поддерживая истину, на которой основано это правительство”. Изменение внешнеполитического курса Советской России сблизило её с китайскими интеллектуалами, расширило влияние Октябрьской революции и способствовало дальнейшему распространению научного социализма в Китае.

Во-вторых, марксистская теория предоставила китайским прогрессивным интеллектуалам основополагающие методы и мощные инструменты для преобразования страны. Японский ученый Исигава Ёсихиро проанализировал это и пришёл к выводу, что:

Благодаря материалистическому взгляду на историю, теорииклассовой борьбы и пророчеству о том, что после завершения революции наступит счастливый коммунистический мир, марксизм предлагает фундаментальное решение и уверенность в грядущей эре, которая вызвала “революцию знаний”. В период“Движения4 мая” в Китай хлынул поток различных современных западных идей, в том числе марксизм, который до крайности развил черты своей всеобъемлющей системы. В этом смысле марксизм для тех, кто способен его понять, стал источником “все возможной мудрости”, а для тех, кто его принимает, -“основным ориентиром”. Когда старые ценности были отвергнуты, а новые альтернативы ещё не появились, и в условиях крайней неопределённости мыслительное состояние эпохи“ Движения 4 мая” приобрело осмысленность благодаря появлению марксизма, который стал своего рода координатной осью.36[1]

На самом деле китайские прогрессивные деятели изначально приняли марксизм как инструмент для анализа и понимания тенденций развития будущего страны. Как отметил Мао Цзэдун в своей статье “Поражение идеалистической концепции истории”, “Это произошло из-за того, что социальные условия в Китае потребовали этого, и это связано с практикой революции китайского народа”. Он добавил: “Любая идея, если она не связана с объективной реальностью, если не существует объективной необходимости, если она недоступна для масс, даже если это лучшее из лучших, даже марксизм-ленинизм не будет иметь эффекта”. Мао также подчеркнул: “С тех пор как китайцы освоили марксизм-ленинизм, они перешли от пассивной к активной позиции. С этого момента закончилась эпоха, когда китайцы и их культура были презираемы в мировой истории”.37[1]

Сила веры, сладость истины

В 1920-х и 1930-х годах жилые дома, построенные в стиле шикумэнь, начали превращаться в уникальную характеристику районов Шанхая, олицетворяя собой старый город. В их запутанных улочках располагались гостиницы, мастерские, редакции газет; здесь же торговали уличные продавцы, работали сапожники, парикмахеры, гадалки и другие ремесленники, создавая разнообразную картину жизни Шанхая. Бесконечный поток мигрантов , разношёрстные типажи людей и множество профессий оживляли этот открытый и гостеприимный город, превращая его в самую романтичную и трогательную часть городской жизни.

По адресу: дом 2 на улице Лаоюянли размещалась резиденция старого революционера Бай Вэньвэя. Это типичный одноэтажный дом, построенный в стиле шикумэнь. Над высокой перемычкой проходила А-образная треугольная резьба по камню. Уютная и чистая, после прихода Чэнь Дусю она стала источником новойжизни, полной общения и идей. Как говорится, “Известность гор не определяется её высотой, но тем божеством, которое обитает на ней”.

Поселившись в доме 2 на улице Лаоюянли, Чэнь Дусю начал планировать редактирование и публикацию специального выпуска журнала “Новая молодёжь”, посвящённого Дню труда. Это возвращение из двухлетнего изгнания в Шанхай стало знаковым моментом, показывающим, что “флагман” движения новой культуры сталкивается с угрозой раскола. Как вспоминал Ху Ши, Чэнь покинул старых друзей из “Новой молодёжи”, обретя новых, интересующихся политикой и тяготеющих к марксизму. С течением времени Чэнь и его старые товарищи из Пекина отдалялись друг от друга: “Мы постепенно теряли всю нашу власть в управлении изданием журнала”.

Ху Ши был прав : в Шанхае Чэнь нашел новых друзей. Будучи одной из главных светил интеллектуальной жизни, он принимал множество гостей. На этот раз гостями дома 2 на улице Лаоюянли были в основном Дай Цзитао, Шэнь Сюань Лу и Ли Ханьцзюнь, главные редакторы “Еженедельного обзора”, Чжан Дунсунь, главный редактор “Текущих новостей”, Шао Лицзы, главный редактор журнала “Просвещение”, приложения к “Китайской ежедневной газете”, а также Ли Да, Ши Цуньтун, Чэнь Гунпэй, Шэнь Яньбин, Юй Сюсун и другие знаменитости светского общества или молодые дарования. Большинство из них, как и Чэнь, учились в Японии, говорили на японском и изучали марксистские труды на японском. Общий язык создавал атмосферу для ярких дискуссий и оживленных разговоров . Дом 2 на улице Лаоюянли стал локацией для встреч, в то же время Чэнь Дусю начал планировать создание политической партии рабочего класса с “обретёнными единомышленниками, поддерживающими идеи марксизма-ленинизма”.

Перед появлением рабочего класса как политической партии в китайской революции ведущую роль играл Гоминьдан под руководством Сунь Ятсена. Когда вспыхнуло “Движение 4 мая”, Сунь Ятсен и шесть других лидеров военного правительства Гуанчжоу направили телеграмму в правительство Пекина с призывом: “Необходимо успокоить народ, ведь народ не боится смерти” и “Следует разрешить ситуацию, чтобы завоевать доверие народа”. Гоминьдан поддерживал “Движение 4 мая”, но не был его организатором и лидером.

Цай Хэсэн в своём труде о развитии Коммунистической партии Китая (наброски, 1926) вспоминал, что тогда представители студентов из Пекина и Шанхая обращались к Гоминьдану, но его лидеры отказались участвовать, ссылаясь на свою беспомощность. Это выявило смертельный недостаток Гоминьдана-неспособность следовать тенденциям вести за собой народ. “Он уже не мог вести революцию, так как объективные революционные силы превзошли его субъективные возможности”, – отмечал Цай Хэсэн. Поэтому новые лидеры движения начали разочаровываться в Гоминьдане.

В таких условиях создание новой революционной партии для руководства борьбой китайского народа стало объективной необходимостью в развитии современного китайского общества и революционного движения.38[1]

В январе 1920 года Шао Лизи опубликовал статью “Трудовые коллективы и политические партии”, в которой призывал “трудовые коллективы пробудиться и самим стать крупной политической партией”.

Теория предшествует действиям. Чтобы создать политическую партию, необходимо укрепить её идеологическую и теоретическую основу. Несмотря на совместные усилия прогрессивных деятелей, возглавляемых Ли Дачжао, марксизм быстро и широко распространился в Китае, однако полноценный перевод классических марксистских произведений на китайский язык всё ещё отсутствовал.

Во время беседы с новыми друзьями Чэнь Дусю не мог не выразить своего сожаления: “База китайского коммунистического движения слишком слаба, и до сих пор даже “Манифест Коммунистической партии” и “Капитал” не имеют полноценного перевода на китайский язык”.

Позицию Чэнь Дусю разделяли все, и задача перевода классических марксистских текстов была поставлена на повестку дня.

Ли Хандзюнь добавил: “Чтобы продвигать культурное движение, нам нужно также обеспечить продовольствие; действительно, мы должны перевести больше книг, особенно в области социальных наук”.

Среди множества марксистских классиков “Манифест Коммунистической партии”, написанный Марксом и Энгельсом, стал основополагающим произведением, признанным классикой, и его небольшой объём делал перевод и публикацию относительно простыми. После обсуждения было решено в первую очередь перевести и издать “Манифест Коммунистической партии”.

В декабре 1847 года Маркс и Энгельс получили поручение разработать программу для первого рабочего класса в истории международного коммунистического движения – Коммунистического союза. В январе 1848 года они завершили написание “Манифеста Коммунистической партии” в Брюсселе, столице Бельгии, с 18 по 19 февраля он был напечатан в типографии Харрисона, Уоллен-стрит, 19, Лондон, Англия. Это была небольшая брошюра объемом 23 страницы на немецком языке, оформленная довольно скромно; было напечатано всего несколько сотен экземпляров , которые были розданы членам Коммунистического союза как внутренние материалы, без публичной продажи. Однако это событие ознаменовало рождение марксизма. В тот год Марксу было 30 лет, а Энгельсу-28. На протяжении более 170 лет это великое произведение продолжает излучать свет истины, воспитывая поколения коммунистических бойцов и меняя Китай, меняя мир.

Итак, кто же переведет “Манифест коммунистической партии” полностью?

В то время Шао Лицзы сказал Чэнь Дусю: “Чэнь Шэньи из Иу, провинция Чжэцзян,– единственный, кто может взять на себя эту ответственность”.

Он также отметил, что Чэнь Шэньи-одиниз “четырёх великих мастеров ” средней школы 1провинции Чжэцзян и выдающаяся фигура в движении “Лучших учителей”. Это движение было вызвано тем, что студенты средней школы, вдохновлённые журналом “Синьчао” Пекинского университета, основали свой собственный журнал “Чжэцзян Синьчао”.

2 октября 1919 года в Ханчжоу состоялась церемония “почитания Конфуция”. Под влиянием идей Движения новой культуры 4 мая студенты из общества “Синьчао” первыми заявили о своем нежелании участвовать. Студенты Фу Биньжань и Ши Цуньтунь, например, отправились к могиле анархиста Лю Шифу у дуновений озера Сиху, чтобы продемонстрировать свой протест. Директор школы Цзин Хэнъи поддержал студентов и, игнорируя общественные осуждения, воспользовался поездкой на общенациональную конференцию в Тайюане как предлогом, чтобы заранее покинуть Ханчжоу и избежать участия в “поминальном ритуале”.

7 ноября во втором выпуске журнала “Чжэцзян Синьчао” была опубликована статья Ши Цуньтуня под названием “Непочтительность”, в которой он утверждал, что в семье следует заменить неравное “почтение к родителям” равным любовью. Мотивом для написания этой статьи послужило то, что его отец жестоко обращался с матерью, и он осознал, что не может быть хорошим сыном: “Служить отцу и противоречить матери- это непочтительность; помогать матери в борьбе с отцом-тоже непочтительность. Так что же делать?” Он глубже задумался и понял, что эта противоречивость возникает из-за устаревших этических норм в Китае, что привело его к мысли о новой идеологии.

Ши Цуньтунь принял новые идеи Движения новой культуры, веря, что “для преобразования общества необходимо в первую очередь изменить семью”. Однако его статья вызвала бурю негодования. Как только “Непочтительность” была опубликована, власти Чжэцзяна сильно обеспокоились. Учитывая предшествующее нежелание студентов участвовать в “почитании Конфуция”, они восприняли это как угрозу, обвиняя авторов в “непочтительности, отмене Конфуция, общем женском праве и коммунизме”, и возложили вину на директора школы Цзин Хэнъи, требуя его отставки и исключения “четырёх великих мастеров”, к которым принадлежали новые преподаватели китайского языка Чэнь Шэньи, Лю Дабай, Ся Мицзунь и Ли Цыцзю. Власти обвинили Чэнь Шэньи и его коллег в том, что они “недоучки, отказавшиеся от классического языка и обучающие только разговорному, что приведёт к моральному падению всего учебного заведения”. Реакционные власти даже направили полицию, чтобы окружить школу, что стало известным событием в истории “Движение в средней школе 1 в Чжэцзяне”.

Чэнь Шэньи родился в 1891году в крестьянской семье в Иу, его друзья звали его Брат Жун. Он учился в Шиухуской школе в Иу, средней школе в Цзиньхуа и в университете Чжэцзян. В 1915 году он уехал учиться в Японию, где учился в Университете Васэда, Восточном университете и Центральном университете, получив степень бакалавра права. После начала “Движения 4 мая” в 1919 году он вернулся на родинуи в июне был приглашён преподавать китайский язык в средней школе №1 провинции Чжэцзян в Ханчжоу.

Чэнь Дусю сказал: “Хорошо, давайте быстро найдём нужные материалы, чтобы он мог как можно скорее перевести”.