Принцесса в Бодунах

Коротко прощаюсь, выхожу из нашей переписки и переворачиваю телефон экраном вниз. А затем, смахнув усевшуюся на салфетницу муху, оборачиваюсь и вижу, как «Марсель» несет две тарелки.

– Налетай, – говорит он, опуская одну из них передо мной.

Моя челюсть падает вниз, потому что я не знала до этого момента, что чебуреки бывают размером с ту лопату, которой я собирала лепешки.

– Это… это точно чебурек? – показываю на него пальцем.

– Ешь, пока не остыл, – говорит Баженов, усаживаясь напротив.

– Ладно, – вздыхаю тоскливо, – Только ради того, чтобы ты не обиделся.

Девчонка в розовых лосинах и длинной зеленой футболке ставит на стол две громадные кружки с ароматным чаем.

Я подцепляю пальцами уголок чебурека и откусываю кусочек.

– Смотри, чтобы сок не вытек, – напутствует Антон.

– Сок?..

– Бульон, – поясняет он, – Обхвати губами место укуса и всасывай его в себя.

Я наклоняюсь над тарелкой, делаю, как он велит, и мне приходится приложить все усилия, чтобы не закатить глаза от удовольствия.

Срань господня, это самое вкусное, что я пробовала в жизни! В десять раз вкуснее красной икры, которую я просто обожаю, и в сотню раз вкуснее сопливых устриц.

– Нравится? – проникает в ухо тихий голос Баженова.

Я вскидываю взгляд и замираю. Блеск его глаз и застывшая на лице полуулыбка пробирают до дрожи. Бедра самопроизвольно сжимаются.

Эй… это что такое?..

Очевидно, растерянность на моем лице заставляет его улыбнуться шире.

– Вкусно?

– Сойдет, – буркаю, откусив кусочек побольше.

Мои щеки пылают, а Иуда продолжает пялиться на меня, и в итоге я не выдерживаю.

– Что?..

– Ты смешная.

– Обхохочешься, ага… – тянусь к кружке и делаю большой глоток чая со вкусом каких-то ягод.

– У тебя в городе, наверное, и жених имеется?

– Конечно, Антош, – облизываю губы, заправляя прядь волос за ухо, – И жених, и целая армия поклонников.

– Такая популярная? – заламывает бровь.

– Очень популярная. Это в ваших Бодунах красоту не ценят…

Баженов молча кусает чебурек и сосредоточенно его жует. Естественно, это гораздо важнее и приятнее, чем подтвердить то, что я действительно красивая.

– И где же твоя армия сейчас? Почему не ищут свою королеву? – усмехается он, – Нашлись дела поважнее?

– Ну, почему же?.. – распрямляю плечи, – Рафаэль, мой жених, сейчас заграницей. Как только вернется, примчится за мной на белом Мерседесе.

– Ммм… – Баженов протягивает руку и подушечкой большого пальца касается моего подбородка, – Сок побежал.

Пыхнувший в лицо жар, стекает вниз, обжигая шею и грудь. Я едва не давлюсь чебуреком.

Этот Иуда – сексуальный гад.

Глава 16

Василина

Я не знаю, как это работает, но после чебурека меняются даже мои впечатления от шоппинга.

Нормальный магазин – по местным меркам. Да и с кроссовками Антон обещал помочь. Нет повода расстраиваться.

Сидя с ногами на переднем пассажирском его внедорожника, я улыбаюсь. Салон пропах чебуреками, потому что я заставила его купить еще шесть штук взамен капкейков, которые от меня, наверняка, ждут. Конечно. Я ведь очень заботливая.

– Антон, у тебя есть девушка? – решаюсь спросить только в рамках взаимообмена информацией.

– Конечно, – роняет негромко, коснувшись взглядом моих губ.

Если это правда, то мне жаль бедняжку, потому что, кажется, Баженов на меня запал.

Элегантным жестом убираю волосы от лица и опускаю ладонь на коленку. Антон, косясь, следит за каждым моим движением. Не все с ним так печально – у деревенщины прекрасный вкус.

– И где она?

– В соседнем селе, – отвечает неопределенно таким тоном, словно не хочет говорить о ней.

Я тактично замолкаю, но меня хватает всего на несколько секунд.

– А… она знает, что ты других девушек по чебуречным водишь?

– Не знает, – дергает бровью Антон.

– Ай-яй-яй, Антош…

– А твоя армия в курсе, что ты лопаешь чебуреки с левым мужиком?

Я откидываюсь на спинку сидения и прикладываю руку к щеке. Она горячая.

Ох, черт… Это очень плохо, что близость Иуды так сильно будоражит? Что сказал бы Рафаэль, узнай он о том самом чебуреке?

– Но… мы же ничего такого не делали, верно? – спрашиваю, перехватив его взгляд, – Нам нечего стыдиться?

Мое лицо продолжает пылать, а участок кожи на подбородке, которого коснулся его палец, пульсирует и горит особенно сильно.

– Ничего такого, – подтверждает Антон и добавляет спустя паузу, – пока…

– Что?! – вспыхиваю я, – Ты о чем вообще?!

Засранец весело хохочет, а я подвисаю на его ровных белоснежных зубах и острых клыках.

Как у вампира.

Пф-ф-ф…

Зажмурившись, сглатываю. В чебуреках, случайно, ничего галлюциногенного не было?

– Кстати, – говорит он, – Если хочешь, можем заскочить на кладбище.

– За-зачем?..

– Проведать покойную бабу Нюру.

Закусив обе зубы, чтобы не рассмеяться, я смотрю в лобовое стекло.

– Ты мне теперь всю жизнь ее вспоминать будешь?

– Ладно, не кипятись. Не будем больше о покойниках.

Возвращаемся в Бодуны уже сильно после обеда. Это не может не радовать, потому что я очень надеюсь, что меня, уставшую и обессиленную изматывающим шоппингом, уже не загрузят сегодня работой.

– Антош, возьми, пожалуйста, мои покупки, – прошу, забирая бережно накрытые сверху газетой чебуреки.

Лощеное лицо кандидата в депутаты Картошкина Петра Ивановича на ней приняло на себя весь чебуречный удар и потонуло в огромном жирном пятне.

– Кто любит чебуреки? – громко спрашиваю я, остановившись у входа в огород.

Моющая ноги около бочки Виталина, подкатив глаза, морщится. Настя, оглянувшись, голодно облизывается. Не даром, что сестра Людмилы.

– А где эти… как их?.. – щелкает пальцами в воздухе Нина, – Канкейки твои?

– Капкейки? – поправляю я, – Капкейкошная сегодня была закрыта, поэтому вот… чебуреки!.. Будете?

– Да, – звучит нестройное, вызывая у меня довольную улыбку.

– Тогда я ставлю чайник.

Захожу в дом и, скинув обувь, быстро шлепаю в кухню. Там, слава богу, никого. Оставив угощения на столе, беру электрический чайник и в руку и осматриваюсь в поисках резервуара с водой.

– Не поняла, – вдруг раздается позади.

Вздрогнув от страха, едва не роняю его на пол. В дверях, уперев руки в широкие бока, стоит Людмила.

– Я… я чайник хотела согреть.

– А ты чего здесь хозяйничаешь?

– Чайник, – поднимаю его на уровень глаз, – Девочек чаем напоить.

Люда склоняет голову набок и делает ко мне два шага. Я вжимаюсь бедрами в край столешницы.

– Не много ли ты на себя берешь, сикявка? – спрашивает низким вибрирующим голосом, от которого по моей спине расползается липкий ужас, – Перед чужим мужиком хвостом крутишь, теперь вот… на кухню чужую залезла.

– Я не крутила… – вышептываю с огромным трудом.

– Знаешь, что с такими, как ты, здесь делают?..

Мой язык намертво прилипает к небу, и картинка перед глазами начинает терять контуры.

– Лучше тебе не знать, Вася.

Людмила продолжает напирать, а я наклоняться назад. Вскоре моей щеки касается ее разъяренное дыхание с ароматом жареного лука.

– Я… я не претендую на вашего прекрасного Анатолия, – лепечу, прежде, чем полностью лечь на стол, – Мне вообще Антон нравится.

Людмила замирает, а у меня получается выдохнуть.

– Антон? – уточняет с усмешкой, – Думаешь, он посмотрит на тебя? На твоих два прыща вместо сисек?

Так обидно становится за мои сиси, но я решаю проанализировать это позже.

– А вы чебуреки любите? – достаю козырь из рукава.

Зрачки Люды расширяются и поглощают собой всю радужку. Ноздри начинают трепетать.

Да!.. Да-да-да!!!

– Я привезла… специально для вас.

Наконец, она выпрямляется и переводит взгляд заплывшее жиром лицо Картошкина. Сглатывает.

– Совсем свежие, – проговариваю вкрадчиво, – Сочные, с золотистой хрустящей корочкой.

Боже мой!.. Как же я раньше не догадалась, что путь к сердцу Людмилы лежит через желудок?..

– Из Борисовки? – хмурится для порядка.

– Да-да! – восклицаю, кивая, – Из нее, родимой!

– Ладно… – смотрит на меня сверху вниз, – Я сама чайник включу!

Выдергивает его из моих рук, но тут же утыкается в мою грудь мясистым пальцем и тихо добавляет:

– Смотри у меня!

Отвечать мне не приходится. В кухню гуськом заходят девчонки, а следом за ними – Сморчок. Деловито потирая руки, первым садится за стол.

Чебуреки улетают со свистом, причем Людмиле, как хозяйке кухни, достается два. Но если бы я знала, что это ключик к ее доброму расположению, то заставила Антона купить ей три или четыре.

После чая у меня получается улизнуть в пристройку, где я делаю распаковку моих покупок. Расставляю немногочисленные флаконы на полочке этикетками к стенке и стираю в тазу новые трусишки.

Ничего. Все, что нас не убивает – делает сильнее. Эти трусы я пронесу через посланное мне судьбой испытание, как знамя победы.

Шмыгая носом от восхищения собственной силой духа, я развешиваю их на спинке кровати и выхожу на вечернюю прогулку.

– Манда старая!.. – доносится до меня, едва я оказываюсь за воротами.

– Сука дряблая, верни хохлатку!..

Ох ты!.. Этот сериал, оказывается, каждый день показывают.

Усевшись на скамью и вытянув ноги, я вся обращаюсь во внимание.

Глава 17

Василина

– В глаза не видала я твою хохолатку! – выдает Галина, крутя фигой перед лицом Кристины Ивановны.

– Закрыла в сарае?! – ахает она, – Я на тебя заявление напишу!

– Пиши! А я расскажу, что ты у меня смородину воруешь через забор!

– Чего?! Смородину? Твою?! – хохочет соседка чересчур громко, – Да она ж у тебя кислая и мелкая! А ты у меня, гнида, всю малину обобрала!..

Галина театрально хватается за впалую грудь и в ужасе качает головой.

– Да то ж твои куры всю малину и сожрали, потому что ты их не кормишь ни черта!

– Верни хохлатку! – кричит Кристина Ивановна, – Не то…

– Что?..

– Прокляну! – проговаривает она страшным замогильным голосом, от которого волоски на моих руках встают дыбом.

– Ведьма!.. – восклицает Галина, крестясь.

Я борюсь с собой. Узнать, чем закончится сегодняшняя стычка хочется так же сильно, как и спрятаться от леденящих кровь проклятий за забор.

Однако в момент развязки в экране появляется Колька. Вальяжно вкатывается в кадр на своем велосипеде и закрывает мне весь обзор.

– Здорово, – говорит, пристраивая велик у забора и ставя одну ногу на край скамьи, как это вчера делал Анатолий.

– Привет, – отзываюсь, нехотя отрываясь от зрелища.

Волосы Кольки выглядят так, словно он только что вырвался из эпицентра урагана, и большая дыра на колене трико это только подтверждает.

– Че делаешь?

– Отдыхаю, – вздыхаю я.

– Устала, что ли?

– Очень.

– Яблоко хочешь? – вдруг спрашивает пацан, вытаскивая его из кармана.

– Не-а, – отказываюсь, помня мой жесткий трофей, – Они же у вас кислые.

– Кислые, да не кислые, – усмехается Колька хитро, – У Антоныча яблоки кислючие, а вот…

Воровато озирается по сторонам и понижает голос:

– А вот… у деда Игната сочные и сладкие! Будешь?

– Буду! – соглашаюсь сразу.

Я же не дура отказываться от сочных сладких яблок!

Потерев его о черную футболку с надписью «Серега – настоящий мужик», Колька протягивает его мне.

– Ммм… – закатываю глаза, хрустя кусочком яблока.

Не соврал. Действительно, сладкое!

– Дед Игнат занимается выращиванием яблок?

– Тшш… – приставляет палец ко рту, оглядываясь, – У него самые вкусные яблоки в Бодунах, но он такой жмот, что приходится…

Пацан переходит на столь тихий шепот, что я, чтобы слышать его, едва не сползаю со скамьи.

– Что?..

– Что приходиться иногда его… грабить.

Шокированно ахнув, откусываю еще один кусок. Я не одобряю воровства, порицаю его всеми своими помыслами и люто осуждаю тех, кто этим промышляет. Я ведь очень порядочная.

– Это не хорошо, – цокаю, доедая угощение.

– От него не убудет. Они у него осенью все равно все сгнивают, – отмахивается Колька, – Если хочешь, я могу тебя в следующий раз с собой взять.

Из свидетелей нашего разговора только сидящий на столбике забора кот, да развалившийся слева от скамьи старый пес. Демонстрировать свою порядочность особо некому, поэтому я задумываюсь.

– А что будет, если он нас поймает?

– Ну, как, поймает?.. – чешет пацан затылок, – Шмальнет пару раз из воздушки и все.

Едва не потеряв дар речи, я смотрю на него во все глаза.

– Воздушка – это ведь ружье?

Я знаю. У моего отца такое есть. Он порой стреляет на заднем дворе по мишеням и даже разок мне дал. Правда, попала я не по мишени, а по панорамному стеклу в нашей беседке. Звон был оглушающий. Крики моих родителей – тоже. Это был первый и последний раз, когда я держала в руках оружие.

– Да он в воздух палит, – смеется беспечно Колька, – Ну, обложит еще трехэтажным матом и все.

– Ох, не знаю…

Мне нужно время, чтобы обдумать и принять решение, соглашаться ли на столь опасную вылазку или лучше грызть кислые яблоки Антоныча.

Лежащий у моих ног пес, широко зевает и кладет большую голову прямиком на мою ступню. Я испуганно замираю.

– Не бойся, – замечает Колька, – Он добрый.

– Точно?

– Ага, Антоныч его с собой на охоту на зайцев брал, но говорит, что он бестолковый.

– Как его зовут?

– Герцог, – отвечает пацан с некой долей гордости в голосе.

Я еще раз осматриваю собаку. Какой-то потрепанный, линялый, с ленью в безразличном взгляде.

– Почему Герцог, а не Граф или… например, Барон?

– Графья и Бароны вон в каждом дворе сидят, – указывает рукой в сторону, – А Герцог только у Антоныча. А что?..

– Ничего, – мотаю головой, – Очень подходящая кличка. Я как его увидела, сразу подумала – вылитый Герцог.

– Да?..

– Ага, а вы его за зайцами… Не герцогское это дело – за зайцами бегать.

– Ну, да, – серьезно кивает Колька, глядя на храпящего пса.

Уже знакомое, доносящееся с начала улицы, тарахтение трактора заставляет меня напрячься. Обняв плечи руками, я заранее цепляю на лицо хмурую маску. Чтобы у Людмилы, если она сейчас вздумает выйти за ворота, даже мысли не появилось заподозрить меня в интересе к ее мужчине.

Трактор останавливается значительно дальше от скамьи, чем вчера. Дверца распахивается, и из него выпрыгивает Анатолий с букетиком ромашек в руке. Настолько пожухлым, что я не удивлюсь, что это тот самый, который вчера не оценила Люда.

– Здорово! – басовито приветствует его Колька.

Тот, пожимая руку пацана, бросает на меня недобрый предостерегающий взгляд, словно я собиралась запрыгнуть на него с разбегу.

Фыркнув, я отворачиваюсь и слышу:

– Держись от меня подальше. Найди себе кого-нибудь попроще.

– Что?! – взрываюсь я, но в этот момент некрасивое лицо Толика расплывается в улыбке.

– Людка!.. Людка, я тебе цветы привез! – бросается во двор, а у меня, наконец, получается спокойно выдохнуть.

Дурачок. Не цветы нашей Людке возить нужно, а чебуреки.

– Ну, что? Идем завтра за яблоками?

– Слу-у-ушай, – оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Ромео с Джульеттой на достаточном от нас расстоянии, – Ты говорил, что можешь проводить меня на ту сопку.

– Где интернет ловит?

– Да. Сходим завтра вечером?

Колька смотрит на ту гору, а потом с сомнением на меня.

– А ты дойдешь?

– Конечно!

Ох. Не дает мне покоя отсутствие звонков от Рафаэля. Неужели с его бабушкой совсем плохо? Хочу убедиться, что плоскозадая Махоркина не имеет к этому никакого отношения.

– Ладно, – соглашается пацан и негромко добавляет, – Надеюсь, Антоныч меня не убьет.

Глава 18

Василина

– Стоять! – гаркает Людмила так, что я едва не впечатываюсь лбом в дверной косяк, когда собираюсь после завтрака сбежать в свою пристройку.

– Я?.. – оборачиваюсь через плечо.

Упираясь одной рукой в стол, а второй – в свои складки на боку, она смотрит на меня, сощурив глаза.

Божечки…

Да, что снова случилось? Не посягала я на ее Аполлона!

– Куда намылилась?

Пожимаю плечами. Врать не хочу и правду сказать страшно. Планировала отсидеться в пристройке с Василием, потому что заметила, что кот плохо переносит одиночество. А оно в свою очередь грозит депрессией и проблемами со здоровьем. Разве кто-то хочет, чтобы Васенька заболел?

– У нас здесь лаботрясов не любят.

– Я тоже не люблю, – шепчу задушенно, потому что от тона, каким говорит со мной Людмила сводит живот, – Презираю всей душой.

– Будешь сегодня мне по кухне помогать.

– Я?..

– Тебе в рифму ответить? – подкатывает глаза, – Чего заладила, «я», да «я»? Умеешь что-нибудь по кухне делать?

– Конечно.

– Что?

Я обвожу эту самую кухню взглядом. В доме моих родителей она куда больше и безусловно современнее, но даже здесь я кое-что смогу.

– Бутерброды. Умею чайник включать и пользоваться микроволновкой.

Люда, слушая меня, лишь качает головой.

– Бедолага… Бог не дал ни ума, ни красоты. Так еще и руки из жопы растут.

– Нормальные руки!.. – вякаю я.

– Кто ж тебя, такую замуж-то возьмет?

Я могла бы начать спорить, доказывая, что в современном обществе подобные навыки уже не актуальны. Что для счастливых отношений гораздо более важны умения слышать и понимать партнера, уважение личных границ и доверие, но разве она поймет?

К тому же умение Люды вести хозяйство не спасли их отношения с Анатолием. Но я лучше откушу и съем свой язык, чем произнесу это вслух.

– Что нужно делать?

– Картошку чистить умеешь?

– Я видела, как это делается.

– Приступай, – кивает она на стоящее у ее ног ведро с картофелем.

– Эмм… Хорошо, – делаю шажок вперед, чтобы оценить свои будущие трудозатраты, – Мне понадобятся перчатки, проточная вода, электическая картофелечистка и контейнер для сбора отходов.

На электрической картофелечистке мой голос надтреснуто сипнет. Что-то подсказывает мне, что Людмила в глаза ее никогда не видела.

Озадаченно почесав макушку, она устало прикрывает глаза:

– Ты откуда к нам такая шибанутая приехала?

– Нет, картофеличистки, да? – вздыхаю горько, – Как жаль! Я так хотела помочь!..

Двинув ногой ведро в мою сторону, Люда достает большую пластиковую миску из шкафа и протягивает мне нож.

– Воду наберешь из-под крана, помойное ведро найдешь в сарае у входа в огород.

– А… а перчатки?

– Зачем? Боишься ручки свои замарать? Так они у тебе все равно из жопы растут.

– Нормальные у меня руки! – восклицаю с обидой.

– Вот и докажи.

Справившись с миской, я выхожу на улицу и озираюсь в поисках вышеупомянутого сарая. Найдя глазами невысокую неказистую постройку, иду к ней и, отворив створку, заглядываю внутрь.

Там темно, очень пыльно и неприятно пахнет.

– Эмм… Григорий, – обращаюсь к проходящему мимо Сморчку, – Не подскажете, где здесь найти… эээ… помойное ведро?

– Зачем тебе? – спрашивает с подозрением, словно я у него пароль от госуслуг выведать пытаюсь.